Юрий Макс Лебедев – Дождь идет (страница 16)

Чижова вскочила, по ходу собирая бумаги обратно в папку. Она почувствовала, как ее груди, лишенные дополнительной поддержки, предательски колыхнулись под курткой, как две волны в три бала. Она скорее повернулась к своим незваным гостям спиной, чтобы закрыть свою канцелярию в сейфе.

– В прокуратуру? – деловито поинтересовался озабоченный руководящими обязанностями начальник, пересаживаясь на освободившееся место за столом.

– И туда тоже!

– Я закрою! Не волнуйтесь! – последнее, что она услышала из уст начальника.

Покинуть собственный кабинет оказалось великой радостью, но дальше поводов для аналогичных эмоций не предвиделось? Нынче для Чижовой выпал самый что ни на есть растеряшный день. И важных вещей лишилась, а с ними и точки опоры. Вроде бы наметила идти в вотчину экспертов, но снова лицезреть противную Зиночку не хотелось до капризного визга. Оказавшись на улице, она решила немедленно идти домой за деньгами, а потом сразу в магазин женского белья, но тут столкнулась со Стрельцовым.

– Вам куда? – поинтересовался тот и царственно кивнув в сторону своего красного болида.

– Вы же не в моем подчинении? – вяло напомнила Юлия, уже устав сопротивляться неблагоприятным стечениям обстоятельств.

– Руководитель у нас один. И, скорее всего, нам просто по пути?

– Поехали, – согласилась женщина еще с большей вялостью перед происками зловредной судьбы.

Хотя уже через секунду вычислила пользу от этой встречи.

– Павел Степанович, вы к экспертам не сходите. По-джентльменски. Мне нужно материалы кое-какие сдать. Бумажки я оформила. В одном ведь деле участвуем.

– Что, нашу Киру Михайловну плохо переносите? – мимолетно поинтересовался Стрельцов и тут же поправился, столкнувшись с удивленным взглядом коллеги. – Зиночки, я имею ввиду.

– Ага, – коротко подтвердила Юля, пытаясь зафиксировать в памяти настоящее имя местной «любимицы» в кавычках.

По возвращению пожилого джентльмена Чижова уселась на заднее сиденье. Подальше от мужского духа. Впрочем, это ее не спасло. От тряски в стареньких «Жигулях» груди ее так расколыхались под курткой, что эротическое игривое настроение накатилось еще сильнее, чем там, в кабинете. В голову полезли самые провокационные мысли.

– А вы правда ходок, Павел Степанович?

Стрельцов оглянулся. Чижовой почудилось, что она почувствовала прикосновение его взгляда к своим голым коленям.

– Смотрите вперед! – нарочно громко ойкнула Юля.

Она немного опомнилась и постаралась взять себя в руки. А еще передвинулась на сиденье глубже за спину водителя.

– В аварию попадем, тогда оба ходоками станем. Только на костылях, – громко проворчал Павел Степанович и больше уже не оглядывался.

Юля могла бы попросить у него взаймы и заехать в какой-нибудь дамский бутик, но постеснялась. Особенно после своих намеков о хождении мужчины в левом направлении. Она даже не сказала, куда собирается попасть по служебной надобности, но Стрельцов сам привез ее во двор погибшей Лены Новиковой.

– Мне Селезнев поручил со старушкой пообщаться, – пояснил он конечный пункт поездки и тяжело вздохнул. – Видимо, посчитал, что по возрасту мы с ней один контингент. А вы к ребятам?

В таком провокационном виде она совершенно не горела желанием общаться с подростками, но деваться было некуда. Стараясь не делать резких движений, чтобы не беспокоить свой слишком свободный бюст, она поплелась искать квартиру Сополи, адрес которого получила тогда у Лысого.

Готовя себя к предстоящему разговору, Чижова прикинула: на какой противоположности получил свое прозвище ее будущий собеседник.

«Что могло быть антиподом сопле? – размышляла она. – Совершенно сухой нос? Но в реальности как это определить визуально? Не щупать же его, в самом деле. Отменное здоровье? Назвать крепкого закаленного человека соплей – это, конечно, подходящий антипод? Хотя отброшены более уместные варианты: хиляк, слабак или дохлик».

Паренек, который вышел из квартиры на звонок Чижовой, частично соответствовал ее мысленным прогнозам. Плотно сбитый, со светлой копной неухоженных взлохмаченных волос. Он не просто открыл дверь, а широко ее распахнул. Выглядело так, что он ждал приход следователя. Но в этом не было ничего удивительного. Ребята действительно могли его предупредить. Чижовой не очень хотелось заходить внутрь квартиры, и она спешно перетряхнула свои мысли, чтобы поступить неадекватно и сбить своего подследственного с толку.

– Может, на улице побеседуем, – предложила она в качестве первого неординарного шага.

Парень снял с гвоздика ключи и шагнул на лестничную площадку, намереваясь запереть за собой входную дверь. В этот момент на улице раздался громкий автомобильный сигнал.

– Скорее сбегай, глянь, стоит во дворе «Жигули» красного цвета. Ты молодой, мигом слетаешь. А дверь давай я закрою.

Парень выполнил ее требования скорее от неожиданности, чем из уважения. Для следовательницы это было и неважно. Она защелкнула замок и, не торопясь, рассмотрела связку ключей. Алюминиевые кружочки имелись. Два штуки. На одном было выбито слово «Сополя», на другом «Дождь».

– Интересно, – вслух констатировала Юля и потопала на выход из подъезда.

Своего посыльного она встретила уже на улице.

– Вон они! «Жигули» пятерка, – указал парень в сторону машины Стрельцова.

«Пацан понимает в технике», – Юля успела мысленно засечь еще один фактик для общей информации об юном субъекте.

– Там дядька какой-то сказал, что будет вас дожидаться.

Чижова поморщилась. Об этом Стрельцова она совсем не просила.

– А вот такие брелочки кто делал? – перешла она к деловому разговору, возвращая ключи хозяину.

– Я.

Парень самодовольно улыбнулся и утер нос, который у него все-таки оказался сопливым.

– Батя мой на заводе слесарем работает и домой всякого инструмента натаскал. У нас в подвале под домом целая мастерская.

– А мне такой можешь сделать?

Чижова уже нашла подходящую линию атаки, сбивающую оппонента с подготовленных оборонных позиций.

– Запросто. Только в подвал нужно спуститься.

– Не вопрос, – Юля полноценно вошла в нужный следовательский раж.

Ключ от подвала имелся у пацана на той же связке. В потемках затхлых коридоров подземелья на женщину нахлынули ощущения особого рода, нежно щекочущие душу. Как будто она вернулась в детство, чтобы поиграть в войнушку или секретных агентов. В куклы играть она не любила.

Впрочем, уже в самой мастерской настроение круто возвратилось на эротический курс. Все стены довольно просторного помещения были густо увешаны плакатами с полуголыми девицами. Сополя ощутил неловкость и поспешил объясниться смущенной скороговоркой:

– Батя навешал. Мамка сюда никогда не ходит…

Не договорив, паренек нырнул под верстак и стал грохотать там какими-то банками и коробками.

– Другие ребята тоже бывали здесь? – полюбопытствовала женщина. – И девчонки тоже?

– А что такого! – услышала она невнятный ответ сквозь грохот железок. – Что естественно, то не безобразно.

– Когда я училась в школе, у нас некоторые невоспитанные личности говорили по-другому: стыдно у кого видно, – разглагольствовала Юля, неспешно прохаживаясь по мастерской, и даже не подозревала, что такими воспоминаниями накликала на себя беду.

‒ Вот! – торжественно высыпал Сополя на стол горку алюминиевых кружков. – Их у меня на полгорода.

Он выбрал один и положил на наковальню. Затем достал набор пробоев. На кончике каждого из них была соответствующая буковка.

– Что вам выбить? Имя?

– Пусть будет Чиж, – не долго думала Юля.

– Всего то три буковки! Может, лучше Чижик?

– Пыжик! – зло передразнила она юного слесаря. – Сказала Чиж.

Парень поспешил схватить в руки молоток. Работы действительно оказалось немного. Буквально через минуту Юля уже держала в руке продукт его труда. Примитивнейшее изделие из серии простейших.

– Ну, теперь и я член вашего братства. Да?

– Какого братства? – не понял Сополя, возможно, даже искренне.

– Такого!

Женщина попыталась большим пальцем руки лихо подкинуть вверх свою алюминиевую метку и ловко поймать, но сноровки ей не хватило. Кружочек упал на пол и укатился куда-то под верстак. Она бросилась его доставать. Чисто на инстинкте. Присела, затем встала на четвереньки. Попыталась просунуть руку в глубину, и от такого напряженного движения ее джинсовая куртка поползла вверх, обнажив голую спину.

– Да бросьте! – Сополя попытался ее остановить. – Я вам новый сделаю. Дело то плевое!

Пытаясь выбраться обратно, Юля подняла голову, и ее плечи уперлись в столешницу верстака. Воротник зацепился за какой-то гвоздь. Она продолжала пятиться, и куртка оголила ее спину до самых лопаток.

– Помоги, – ей пришлось попросить парня. – Я за что-то зацепилась.

Сополя попытался, но вышло у него бестолково. Скорее от робости, чем от неуменья. Застегнутая до самого горла куртка стесняла дыхание, и женщина стала ее расстегивать, по ходу понимая, что поступить так целесообразно со всеми пуговицами. Высвободить руки из рукавов оказалось сложнее, но и с этим она справилась. Вынырнула Юля из-под верстака, как Афродита, рожденная из пены, с голым торсом. Как будто издеваясь, куртка теперь отцепилась от гвоздя без напряга.