Юрий Лопатин – СТРОЙБЛАТ (страница 9)

– Тогда, может быть, к нам на ужин? – спросил Кручина.

– А что, дельное предложение! – полковник подмигнул иностранцу.

На командном пункте, устроенном в здании райвоенкомата, поднимали тосты за победу, за будущее открытие союзниками второго фронта. Батальонного комиссара Рябушева так и подмывало продолжить дискуссию с английским журналистом:

– Вы, Гарри, ведь наверняка из богатой семьи?

– Мой отец рапотал в крупной компании. Как коворится, на жизнь хватало.

– То есть он оплатил ваше обучение и, благодаря своим связям, помог устроиться на работу…

– Не пез этого.

– А у нас дети рабочих и крестьян сами прокладывают себе дорогу.

– Им прокладывает дорогу польшевистское косударство, – съязвил иностранец. – Это те же связи, только на полее фысоком урофне.

– Вы заблуждаетесь, – не согласился Ярыгин. – Просто советская власть заботится о народе, а у вас такой заботы нет. У кого деньги, тот и выбивается наверх. Талантливому простолюдину при капитализме ничего не светит.

– А мне, как сложнолюдину, – англичанин сразил участников застолья знанием русской лексики и умением создавать неологизмы, – ф Советском Союзе тоже ничего не светило пы. В лучшем случае – фысылка из страны. В Англии и эсэсэсэр разные правящие классы, и каждый устраивает свои правила икры.

– Игра у вас нечестная, без правил, потому что главная цель буржуазии – нажива. А наши люди к обогащению не стремятся.

– Хватит, Рябушев! Мы не на политзанятиях, – оборвал пафосную речь батальонного комиссара полковник Свищёв. Воцарилась тягостная тишина.

Подполковник Кручина разлил по стаканам водку, обхватил тонкими пальцами гранёное стекло:

– За тех, кто освобождал Калинин, но так и не узнал о победе, оставшись в этой земле. Вечная память героям!

9.

– Наливай! – бесовские огоньки заиграли в зрачках воентехника 1 ранга Беленко и, преломившись сквозь линзы, отразились в висевшем на стене круглом зеркале.

Тот, к кому обратился Николай Антонович, – простоватый малый с «картофельным» носом, пухлыми руками и замедленными движениями, весело отозвался: – Слушаюсь, командир! – и, растеряв неспешность, расторопно разделил разведённый спирт на семь персон. Это был не кто иной, как Спиридон Ксенофонтович Рубакин, бывший бухгалтер строительной артели, в которой Беленко делал большие дела ещё в тридцатые годы. Встреча в его доме была вдвойне приятной: компания праздновала изгнание оккупантов из Калинина, благополучно закончившееся для всех знакомых и родных, в том числе для тёщи Николая Антоновича.

Кроме Рубакина и трёх братьев Беленко, за большим столом, на две трети покрытым выцветшей клеёнкой, сидели уклонившиеся от призыва в армию Фёдор Пустовойтов и Валентин Горелик, а также Леонид Медниченко, в начале сентября сорок первого научивший двух залётных из томской тайги профессионально играть в карты и на этом зарабатывать.

После почти трёхмесячной добровольной ссылки в Рамешки Виктору и Александру не терпелось резануться в секу, пусть даже не на деньги.

– Дядя Лёня, может, раздадим? – теребя колоду, спросил Саша.

– У вас же пустые карманы, – зевнул Медниченко, оголив ряд зубов с золотистыми коронками. Ему, как и Рубакину, не было и сорока, но половина коротко стриженных волос на яйцеобразной голове уже имела серебристый оттенок. Его длинные пальцы постоянно находились в движении, словно щупальца кальмара.

– А мы на интерес.

– На интерес не интересно, – заиграл словами карточный шулер, имевший, впрочем, и другие таланты. – Вот когда я с напарником оставил вас без штанов на базаре, это была игра!

– Но вы ведь всё вернули, когда Витя потаскал вас за грудки.

– Нашлось бы кому и Витю потрясти, как грушу, да понравились вы больно мне, ребята, потому и взял вас на учёбу.

– Спасибо за науку, дядя Лёня. Если бы не она, не знаю, как бы мы кормились до приезда Коли.

– Что вы там несёте не по делу, – завозился на табурете старший Беленко. – Спирт выдыхается. Предлагаю выпить за наши перспективы.

– Какие там перспективы, – вздохнул Фёдор Пустовойтов. – Сидеть нужно, как мышкам, чтобы в лагерь не загребли или, чего доброго, на фронт.

– Пьём за наше успешное будущее, – повысил голос Николай Антонович. – У меня есть хорошая идея.

Осушили до половины наполненные стаканы с разбавленным спиртом, дружно захрустели солёными огурцами.

– Что за идея? – хрипловатым голосом спросил Рубакин.

– Мы можем создать вполне легальную организацию. Воинскую часть.

– Создать часть? – усомнился Рубакин.

– Да. Не воюющую. Тогда и о дезертирстве можно позабыть. Изготовить бы печать и штампы. Но где и как?

– Спиря, – обратился к Рубакину Медниченко и ни с того, ни с сего отпустил: – У тебя резиновые сапоги есть?

– Ну есть…

– Неси.

– А на фига они тебе зимой?

– Вот и я думаю: на фига они тебе. Тащи, Спиря, тащи.

Рубакин занёс из сеней пару резиновых сапог. Медниченко взял один, достал из бокового кармана острый, словно бритва, ножичек с иглоообразным концом и в мгновение ока отхватил каблук.

– Ты что делаешь? – заорал Рубакин.

– Не трясись, – одёрнул его Медниченко. – К весне на десять пар такой обуви заработаешь. Я правильно говорю? – подмигнул старшему Беленко.

Тот, сразу раскусив задуманное карточным шулером, уверенно произнёс:

– Даже больше получит.

Беленко вынул удостоверение личности, раскрыл на странице с отметкой о присвоении ему звания воентехника 1 ранга и протянул карточному шулеру.

– Точило бы ещё, – попросил Медниченко. Успокоившийся Рубакин принёс зернистый брусок. Мошенник отшлифовал резиновую поверхность и, поглядывая на печать в удостоверении, принялся за творческую часть работы. Ни Медниченко, ни созерцатели действа и представить пока не могли, насколько далеко заведёт их джинн, выпускаемый проворными руками из рубакинского сапога.

Меньше чем через час в гладкую часть каблука въелись земной шар с серпом и молотом, колосья пшеницы, флаги союзных республик и пятиконечная звезда – все составляющие советского герба. Медниченко поднял глаза на Николая Антоновича:

– Как будет называться организация?

– Участок военно-строительных работ Калининского фронта. Увэсээр три.

Умелец ловкими движениями втиснул в ровный, точно прочерченный циркулем, круг громоздкое словосочетание, срезал лишние части каблука, сдул с изделия чёрные крошки и подал «печать» будущему руководителю. Беленко, поправив очки, с восторгом рассматривал тёплую резиновую шайбу с многообещающим изображением на аверсе, первую ласточку их гнезда, в котором стая будет нести золотые яйца.

– Фантастика! – выпалил Николай Антонович. – Бумагу! Чернила!

Хозяин дома притащил фиолетовый пузырёк и газету «Труд» за пятое мая сорок первого года. Беленко осторожно налил на лицевую сторону изделия жидкость, дал чуть-чуть подсохнуть; поднеся поделку ко рту, смачно хыкнул и с размаху вдавил её в желтоватое поле первой страницы – аккурат над шпигелем с заголовком: «Сегодня, 5 мая, – День большевистской печати».

Семь голов склонились над газетой. Затаив дыхание, соумышленники вглядывались в чудную графику, выполненную мастером на их глазах.

– Как настоящая! – воскликнул Саша Беленко.

– Что ни на есть, – подтвердил старший брат. – Теперь мне нужен штамп нашего учреждения.

– Только не сейчас, заупрямился Медниченко.

– Не будем гнать лошадей, – согласился воентехник 1 ранга. – Талант надо беречь. Давайте-ка лучше обмоем печать и обсудим наши дальнейшие действия.

Опять влили в глотки по полстакана горячительного. Немного закусив, Николай Антонович продолжил:

– Я сейчас перечислю, что нам нужно для работы: бланки договоров, продаттестатов, командировочных предписаний, опять же штамп – надеюсь, Леонид Макарович быстро сделает. Так… Обмундирование, личный состав, то бишь рабочие руки, и техника.

– Всего-то? – ухмыльнулся Рубакин. – А тебе не кажется, Антоныч, что нас сразу повяжут?

– Ты, Спиридон Ксенофонтыч, никак заячье сердце заимел. Артель помнишь? Не повязали же…

– Тогда войны не было. А сейчас, если разнюхают, сразу к стенке поставят.

– Хорошо, – пошёл навстречу старому приятелю Беленко. – Если нас возьмут, чего, я уверен, никогда не произойдёт, валите всё на меня. Мы, мол, устраивались в серьёзную организацию, и знать ничего не знали о каких-то нарушениях.

– И не из таких ситуаций выкручивались, – поддержал Медниченко. – Ну, а какая прибыль светит?