Юрий Лопатин – СТРОЙБЛАТ (страница 7)

– Где этот Костя, яти его мать! – в одночасье растерял былое спокойствие воентехник 1 ранга. Братья спешно набивали продуктами вещмешки.

Виктор обнажил серебристую фиксу:

– Коля, а может, останемся? Скажем: пострадали от большевиков, в ссылке спину гнули. Глядишь, немцы работу найдут.

– Сдурел, что ли? – взвился перепуганным петухом брат; как крыльями замахал руками. – Меня же сразу вычислят. А о вас будут наводить справки в Сибири? Работу найдут… Ага. В Германии. На каменоломнях.

– Я-то, Коленька, точно никуда не поеду, – заартачилась тёща Николая. – Разграбят дом, а то и сожгут, не дай бог.

– Да вы что, Валентина Ивановна. Опасно ведь. Да и как мы найдём вашу сестру в этих Рамешках?

– Господи, да её там все знают. Четвёртый дом на въезде. Лидия Ивановна Аникина.

– Мама, поехали с нами! – взмолилась Ксения. – Боюсь я за тебя.

– Да что со мной, старой, случится? – Валентина Ивановна обняла дочь. – Давайте, с богом, – и тихонечко подтолкнула Ксению к двери.

– Я этого Костю убью! – чертыхаясь, мотал круги по двору Николай Антонович. На нём были шинель и фуражка. Туго перетянутый портупеей, он напоминал коменданта гарнизона, психующего из-за опоздания какого-то подразделения на парадную тренировку. – Что он там удумал? В такой момент! Саша! – позвал младшего брата. – Ты ведь знаешь, где Костя живёт?

– Знаю.

– Дуй за ним!

Минут через пятнадцать у дома заскрипели тормоза легковушки. Расцелованные Валентиной Ивановной родственники двинулись к машине, из которой выскочили шофёр и Александр – пунцовый, в бисеринках пота. Он сразу снял приступ гнева Николая:

– Еле выбрались – все дороги забиты…

– В машину! – скомандовал Беленко. Только отъехали, и сразу стало понятно, почему запозднился Константин: под раздающуюся эхом канонаду – приближающуюся, приводящую в трепет – по улицам сплошным потоком шли горожане – с котомками, с детьми на руках; наиболее удачливые ехали на подводах, везли незамысловатый скарб. Редкие автомобили надрывали клаксоны, но надежды водителей и пассажиров на более быстрое продвижение таяли, как кристаллики мокрого снега, сопровождающего их путь в неизвестность.

– Николай Антонович, – подал голос сержант Домовец, – я знаю, где объехать.

– Валяй, – дал добро воентехник. Машина завиляла по глухим переулкам, где тоже ощущалась людская суета, но не в такой степени, как на магистралях и подъездах к ним. Каким-то чудом Константину удалось выбраться почти к самому мосту через Волгу. Народу – не протолкнуться. Движения вперёд почти не было.

– Если налетит авиация – не сдобровать, как-то отрешённо произнёс Николай Антонович. Вдруг оживился: – Не дрейфь, Костя. Врубайся в толпу, иначе мы останемся здесь навечно.

Шофёр начал беспрестанно сигналить, устрашающе газовать. Беженцы, видя в машине военных, расступались, теснили друг друга точно в очереди за хлебными карточками.

На середине моста скопилось полно повозок; две из них, сцепившись колёсами, перегородили дорогу. Вокруг творилась невообразимая бестолочь. Возницы хлестали лошадей, пытаясь разъехаться, нещадно матюжились; пешие беженцы шарахались в сторону – береглись ударов кнутов.

Воентехник Беленко резко открыл дверцу «эмки», пружинисто соскочил с ребристой подножки. Заорал:

– А ну расступись!

Кучер – дедок в потёртом ватнике – послушно бросил телегу влево, чуть не задавив группу котомочников.

– Вы что творите!

– С ума сошли?!

Не обращая внимания на выкрики возмущённых людей, Беленко приблизился к следующему возу, на котором сидели молодая женщина с двумя маленькими детьми и калининчанка лет пятидесяти, беспокойно перебиравшая в руках вожжи.

– Дорогу! – рявкнул старший машины. – Быстро!

Возчица не пошевелила и бровью.

– Я сказал – дорогу! – свирепо повторил воентехник и вытащил из кобуры пистолет.

– Пистолетиком там, милок, надо трясти, – женщина показала на запад, – а не с бабами воевать.

– Мы выполняем специальное задание! – в той же тональности заиграл на нервах Николай.

– Да какое там задание, – отмахнулась женщина. – С фронта вы драпаете.

Воентехник завёлся не на шутку: клацнул затвором, вскинул пистолет к круглому лицу настырной бабы, пальнул в воздух у самого уха. Хватая вожжи, вывел её из ступора – лихорадочно дергая упряжь, женщина осадила лошадь. Заплакали испуганные дети, ропот ледяным сквозняком пробежал по толпе; люди расступились, пропуская военную машину, и через минуту пассажиры «эмки» были уже у сцепившихся двуколок.

Беленко подал знак братьям. Те быстро подбежали, вместе с непризывными мужиками схватились за обметаленные колёса.

– Раз, два – взяли! – вместе с двуколкой закачался Виктор. – Взяли!.. Взяли!

Телеги растащили на расстояние, достаточное для проезда автомашины. Запрыгнули на сиденья. Ревел маленький Миша.

– Что с ним? – обернувшись, спросил Николай Антонович.

– Испугался, наверно, – Ксения, прижимая к себе сына, осторожно потряхивала его. – Тише, тише, Мишенька, всё хорошо.

– Потерпите немного. Скоро будет спокойно, – сказал Беленко. – Гони, Костя!

Шофёр, не жалея сцепления, почти не снимая руки с кнопки сигнала, вновь загазовал, и через полчаса машина уже неслась по трассе на восток.

К Рамешкам подъехали ещё до сумерек. На въезде увидели двух бабуль, видимо, местных жительниц.

– Где живёт Аникина Лидия Ивановна? – высунув голову из окна, спросил сержант Домовец.

– Дак вот она, через три дома.

Остановились у калитки с облупившейся краской неразборчивого цвета. Николай Антонович взялся за щеколду. В злобном лае зашлась чёрная, в бело-рыжих отметинах, дворняга, стрелой вылетевшая из конуры. На ходу накидывая замызганное полупальто, вышла хозяйка дома.

– Здравствуйте. Зять Валентины Ивановны – Николай, – представился Беленко.

– Вон какие гости пожаловали, – придавая себе иронично-напыщенный вид, произнесла Лидия Ивановна, в шерстяной серой шали как две капли воды похожая на тёщу воентехника. – Как вас много… И Ксюша!

– И Миша, – добавила Ксения, подставляя щеку для поцелуя.

Лидия Ивановна подхватила на руки внука сестры. Тот, видно, принял её за родную бабушку – не упрямился, улыбался, когда стирал с личика слюни родственницы.

– А это мои младшие братья Витя и Саша, шофёр Костя, – соревнуясь с начавшим покашливать псом, прокричал Николай.

– На место, Пират! – хозяйка загнала кобеля в конуру, закрыла ногами выпиленный кругляш. – Заходите в дом!

– Нагнала гостей в сенях:

– Валю-то чего не взяли?

– Не захотела ехать. Боится за дом – немцы в Калинин входят, – объяснила Ксения.

– Уже в городе?.. Да бросила бы всё. Кто знает, как оно повернётся, – заговорила Лидия Ивановна. Перевела взгляд на Виктора и Александра: – Ребят-то не призвали…

– Да вот… приехали из Сибири в Калинин, а тут война. И ни туда, и ни сюда. Я пока за них воюю, – попытался отшутиться воентехник.

– А мои-то оба сыночка с июня… И никаких вестей, – залилась слезами Лидия Ивановна.

8.

– Вот предписание. Завтра начнёте принимать дела в стрелковом полку тридцать первой армии Калининского фронта, – полковник-кадровик привстал из-за стола, пожал Кручине руку. – Великие события разворачиваются, подполковник. Скоро весь мир о них заговорит. Удачи!

Подмосковье утопало в метровых сугробах, и задействованная рабочая сила не успевала очищать дороги от свалившейся с неба напасти. Наступление немцев было в основном остановлено ещё до снегопадов. Кручина узнал об этом в госпитале. Значит, выдохся зверь, рвавший своими когтями тело страны уже шестой месяц, но так и не протопавший по брусчатке Красной площади.

В конце сентября на советско-германском фронте тоже было затишье. Но потом словно взорвался вулкан. Его уничтожающая лава докатилась почти до самой Москвы.

Всё это происходило без него, подполковника Кручины. Сейчас, сидя в гудящем самолёте вместе с другими назначенцами, вылетающими на Калининский фронт, Пётр Васильевич вспоминал тот страшный сентябрьский бой в районе Великих Лук. Все детали происходившего до взрыва на НП чётко, точно следы на влажном песке, впечатались в память. А вот дальше… Только чей-то крик: «Командира убило!» – и провал.

Кручине не было даже известно, кто его, контуженного, откопал и отправил в тыл. Как в тумане были и некоторые другие моменты. Странным казались неуместная шутка воентехника Беленко и его неожиданное исчезновение перед боем вместе с шофёром. А что с теми, кто продолжал сражаться?

Душа болела за жену и сына, оставшихся в захваченном немцами Бресте. Как там они, живы ли?

В общем, настроение у Кручины было не лучшим, когда самолёт приземлился на полевом аэродроме юго-восточнее Калинина. Командирское пополнение встретили люди в белых полушубках и валенках.

– Подполковник Кручина прибыл? – спросил один из них.