Юрий Лопатин – СТРОЙБЛАТ (страница 17)

– К контрразведчикам не надо, – заволновался инженер-майор. – Сами разберёмся. Так кто у нас разбойничает?

– Многие что-то тащат, но по мелочи, а эти даже не таятся. Грабят квартиры и похваляются.

– Т-а-к… – протянул Беленко и повернул к домушникам пунцовое лицо. – Трофеев мало? На барахлишко старух потянуло? Не хватало, чтобы кто-нибудь капнул, и нас всех за жопу взяли! Где манатки?! – сорвался на фальцет. Повисла гробовая тишина. – Повторяю: где награбленное?

– В подсобке, – тускло сказал избитый. Следом за инженер-майором свита подвалила к двери с навесным замком.

– У кого ключ?

Опять молчание.

– Ломайте!

Монтировкой сорвали навес.

– Выносите! – вновь потребовал инженер-майор. И солдаты, и офицеры стали вытаскивать барахло – ковры, постельное бельё, серебряные подсвечники, посуду, часы…

– Ни хрена себе… – произведя в голове калькуляцию, лаконично оценил обстановку капитан Рубакин. Даже у командования столько добра не было. Наверное, поработала не только эта пара…

– Мы того… Без мокрухи, – схватился за соломинку Бачурин. – Для части старались. Поделимся… Всё отдадим.

– Дурак, – прошипел Михеев. Их уже никто не держал; они стояли рядом. – Не наше это.

Капитан Шульман развязал узелок, не помещавшийся в ладони, поднёс к окну:

– Оп-п-паньки…

Яркой мозаикой блеснули камни перстней, смешанные с золотыми цепочками, кольцами. Инженер-майор зачерпнул горсть драгоценностей, на расстояние вытянутой руки придвинулся к грабителям; изумрудно-рубиновый россыпью – хрясь одному в лицо, хрясь – другому!

– Выходи строиться!

Понуро склонив головы, беленковцы потянулись к плацу. А Михеев и Бачурин, будто предчувствуя что-то неладное, стояли, как вкопанные.

– На выход! – басовито прорычал Николай Антонович.

– Да ты чё, командир, в натуре… – пьяно заперебирал руками Михеев. – Сказали же: поделимся. Хочешь, всё забирай.

Инженер-майор вырвал из кобуры свой ТТ, в одну секунду снял с предохранителя и передёрнул затвор.

– По законам военного времени… Именем Союза Советских Социалистических Республик… – злоба, распиравшая Беленко, не дала договорить. Пуля девятого калибра влетела Михееву точно в глаз. Бачурин бросился в сторону, но инженер-майор выстрелил ему в спину и, когда тот встал на четвереньки, – в затылок. – Закопать, как собак!

Все оцепенели. Только Виктор Беленко сохранял спокойствие. Выходя на улицу, Николай Антонович подозвал его:

– Увезёшь в Калинин жену Рубакина, иначе я и её прикончу. Ксению тоже захватишь.

– Коля, до Берлина-то осталось…

– Без тебя довоюем. Съездишь к родителям, передашь кое-чего и вернёшься. Не волнуйся: после войны войска сразу не выходят.

– А может, после победы? – стоял на своём Виктор.

– Когда ты сегодня выполнишь моё поручение, тебе придётся исчезнуть.

– Что за поручение?

– Кондратьев когда-нибудь проговорится. Убери его, – бесстрастно сказал командир части и во всеуслышание громыхнул:

– Кондратьева – в госпиталь. Домовец! Подгоняй машину.

Подбежала запыхавшаяся Ксения:

– Кто стрелял?

– Я стрелял, – хладнокровно ответил муж. – Пришил двух негодяев.

– Ты… Убил? – Ксения закрыла лицо руками. – Ты, добрый и ласковый Коленька?.. Убил…

– Не убил, а расстрелял, – уточнил Беленко. – В целях поддержания дисциплины. Собирайся, Ксюша, домой.

… Машина не доехала до госпиталя метров триста, когда Виктор приказал остановиться.

– Не рано ли? – удивился старший сержант Домовец.

– Доковыляем сами. По дороге приведу его в божеский вид. А то расспросы начнутся – кто до как… У тебя бинт есть?

– Есть, – шофёр протянул сероватый моток. Капитан обильно смочил его спиртом из фляги, обернулся к Кондратьеву.

– Подсовывай мордашку.

Солдат неуверенно подался вперёд и заойкал от первого же прикосновения:

– Больно.

– Ничего, скоро боли не будет…

Виктор и Домовец вышли из легковушки, аккуратно спустили на землю солдата.

– Езжай в часть, – бросил Виктор старшему сержанту и, не торопясь, повёл хромавшего и стонущего солдата по направлению к госпиталю. Эта улица сразу же приглянулась Виктору: дома разбиты союзной авиацией, безлюдно, только вдали, на перекрёстке, маячила фигура регулировщицы.

– Пойдём-ка, отряхну тебя хорошенько да кровь с гимнастёрки сотру, – офицер завёл солдата в кирпичные развалины, зашаркал ладонью по его спине:

– Спереди-то сам давай. А я ещё разок бинт намочу.

Кондратьев нагнулся и принялся сбивать пыль с галифе. Виктор полностью размотал бинт, сложил его вчетверо, скрутил в подобие верёвки, соорудил удавку и набросил на тонкую шею. Слабый боец сопротивлялся. Виктор сбил его с ног, наступил сапогами на руки, чтобы не мешал затягивать петлю. Через пару минут всё было кончено. Победитель в неравной схватке вытащил из кармана задушенного красноармейскую книжку, сбросил тело на дно воронки и забросал кирпичами.

15.

«Съездил, называется, в отпуск», – сердце старшего лейтенанта милиции Каткова, точно скорая ржавчина, разъедала досада. За четыре дня вода в пойме Емелича так и не спала; речушкой, которая летом не шире тридцати метров, была покорена даже часть росших на возвышенности кедров. Снесённый, как говорили местные жители, десятого мая деревянный мост так и не восстановили: пока бесполезное занятие.

На временной лодочной станции, у наскоро сколоченной из тёса пристани, колыхалась закреплённая цепью моторка. Куда-то запропастился лодочник. Павел присел на лесину. Пахло хвоей и заплесневелым деревом. Чёрно-белыми кадрами кинохроники в голове замелькали события минувшей недели.

Девятого в квартире майора Шухринского всем райгоротделом отмечали победу. Захмелевший Аркадий Исаевич возьми да предложи Каткову отпуск. «Оружие можешь не сдавать, – проронил начальник райгоротдела и развил мысль: – Едешь-то в тайгу. Смотри только, Паша, не наломай дров!»

Десятого мая Катков выехал на поезде в Томск. До Парбига добирался на попутных машинах, дальше – вдоль таёжных болот – где на подводах, где пешком. За пятёрку на моторной лодке переплыл через набравший половодную силу Емелич. Не сразу нашёл затерянную между топей деревеньку с унылым названием Закоулово.

Выходя к ней из леса, Катков столкнулся с крупным муругим псом. Кобель от неожиданности застыл на месте, а потом вдруг зашёлся в хриплом лае и, припадая на левую переднюю лапу, тревожно засновал рядом с Павлом; пускался то вбок, то прямо на милиционера с отбегом назад. Тут же послышались мальчишеские крики.

– Ну и зверюги у вас тут водятся! – сбалагурил Катков, окидывая взглядом троих босоногих пацанов: каждому – не больше двенадцати лет. Томичи шутку оценили – рты разомкнули шире масленицы.

– У нас и покрупнее есть, – сообщил тот, что был выше других. – Но такому амбалу кого бояться? Да ещё и оружие, поди, есть.

– Медведищи-то, наверно, такие, что и пушкой не убьёшь?

Это точно, – подтвердил второй. – С ними лучше не встречаться. Один нашенский на шатуна нарвался, так еле спасся. Если бы не когти на сапогах и сосна – задрал бы. Тихо, Дик! – прикрикнул на собаку.

– Страсти какие, – невозмутимо, как-то бесцветно сказал Катков. Слушать байку не хотелось. – Вы из Закоулово? – озвучил он свой вопрос.

– Оттудова, – протянул самый младший в компании, белобрысый малец с шустрыми глазами. – А ты за кем, дяденька, милиционер?

– Не понял… – шевельнулись ниточки-губы Павла.

– Ну… Кого арестовывать будешь?

– А что, есть кого? – свёл брови Катков.

– Да… Вроде, нет у нас преступников, – не улавливая Павлову игру, серьёзно проговорил старший в троице.

– Тогда к вам и небоязно идти, – усмехнулся отпускник. – А то такие люди бывают – пострашней медведей. В гости я приехал. К Болдыревым. Проведёте?