Юрий Лопатин – СТРОЙБЛАТ (страница 15)
– Да наверстаем мы, Фёдор Емельянович, – с ходу принялся унимать заказчика инженер-майор.
– До белых мух не успели, а теперь…
– Бросим все силы. Не беспокойтесь.
– Да где уж там… Не верю я. Шабашники какие-то, а не военные. Уже и не рад, что по договору половину денег отдали вам.
– Фёдор Емельянович, – расставляя руки и картинно запрокидывая голову, нараспев застрекотал Беленко. – Стройматериалы нам ведь не задаром даются.
– Кирпич-то, вижу, нашармака достался. А в смете новый указывался.
– Да где же его взять-то? – раздосадовался Медниченко. – Ни один завод не работает.
– Этот не хуже нового. Заштукатурим – дом будет лучше прежнего, – попытался успокоить заказчика Рубакин.
– Встретимся через неделю, – указательный палец председателя Совета заметался перед носом Беленко, как маятник. – Если сдвигов не будет – вернёте деньги.
– А не пошёл бы он… – глядя в спину уходящему представителю власти, бросил Медниченко.
Беленко замотал головой:
– Ни в коем случае. Через своих справки наведёт – достанет. Авторитет фирмы для нас – прежде всего, поэтому повторяю: все силы бросить на объект. Достроить за шесть дней.
– Да ты что, Антоныч, – изумился Рубакин. – У нас бойцов – раз-два и обчёлся.
– Справимся. Если потребуется – сами носилки с кирпичами будем таскать. Нам нужно развиваться, увеличивать объёмы работ, иначе прибыли, – инженер-майор поправился, – хорошей прибыли не видать. Поэтому срочно займёмся вербовкой рабсилы. Искать бойцов, где только можно!
– А если, как в Калинине, через комендатуры? – подкинул идею Медниченко.
– Время не то. Там мы стояли веки вечные, а сейчас за войсками не угнаться. В такой обстановке контактов не наведёшь.
– Будем по окрестностям рыскать? – жажду в такой деятельности Медниченко явно не испытывал.
– Будем, – твёрдо заявил инженер-майор. Сквозь очки вприщур взглянул на давно забывшего любимое – карточное – дело напарника. – Макарыч, а где ты кирпич раздобыл?
– В соседнем районе.
– Вон куда тебя занесло.
– Там школу разбомбило. Ну, мы ночью и поработали. Две машины вывезли.
– Хороший ход, – похвалил Беленко. – Это какая же экономия… Премию жди соответствующую. Кстати, на вербовке солдат тоже можно заработать. Я за каждого найденного бойца платить буду.
Первым росту рядов УВСР-3 поспособствовал младший брат Николая Антоновича. К отстраиваемому зданию поселкового Совета, где, покрикивая на бойцов, работу контролировал лично инженер-майор, Александр подъехал на незнакомой полуторке. Живо соскочил с подножки:
– Наш клиент, Коля. Тебе осталось точку поставить.
– Где ты его выкопал?
– Почти на выезде в Белоруссию. Намёрзся я, Коля, на дороге, зато… Он там тоже мог околеть – бензин у него кончился. «Подожди, – говорю, – сейчас выручу», и – на участок к Феде Пустовойтову. Привезли горючку в канистре – на донышке, чтобы только до тебя хватило доехать. Больше, дескать, на базе нальём. По дороге с ним поговорил. Парень, вроде, смышлёный. Будто хочет к нам перевестись, но трибунала боится: думает, в части за дезертира могут посчитать.
– А что у него в кузове?
– Мотки колючей проволоки.
– Небогатая добыча… А впрочем, пригодится. Ну, зови его.
– Из машины вылез щупленький солдат в телогрейке, опоясанной ремнём, нескладно приложил руку к ушанке.
– Товарищ майор, рядовой Кондратьев…
– Откуда ты, гвардеец? – прервал его Николай Антонович.
– Я не из гвардейской части.
– Да это я так, к слову. Где служишь?
– Из отдельного моторизованного инженерного батальона.
– Наш коллега, можно сказать, – выразил нескрываемую радость инженер-майор. – Тебе лейтенант рассказал, чем мы занимаемся?
– Я уже в курсе. Только как…
Беленко не дал солдату досказать:
– Вот и у нас будешь шоферить. Разве только во время аврала от баранки оторвём.
Посиневшие руки бойца подрагивали, большие пальцы прятались в остальные, точно медный провод в оплётке.
– Согреться тебе надо. Пойдём, дорогой мой солдатик, – инженер-майор аккуратно подтолкнул Кондратьева к большой брезентовой палатке, сквозь длинную трубу выплёвывавшей порции дыма. Откинул полог. В лица хлынула теплынь; в ноздрях застрял аромат готовящегося блюда.
– Дай-ка нам чая и погуляй, – велел повару Николай Антонович. Три кружки тут же были наполнены парящей, почти кофейного цвета, жидкостью. На столе также появилась раскрытая пачка с сахаром-рафинадом. Инженер-майор опустил четыре куска в кружку Кондратьеву, размешал и подал прямо в руки:
– Пей, боец. Отогревайся.
Шофёр, в жизни не видевший такого обхождения, тем более со стороны офицера, ошалело сербанул сладкого чифира.
– Можно твою красноармейскую книжку? – тихо попросил командир УВСР-3. Завладев серой, с красной звездой чуть выше центра, книжицей, бальзамом на душу солдата пролил его имя и отчество:
– Андрей Тимофеевич, предлагаю тебе перейти на службу в нашу часть.
– А так разве можно?
– Я ведь тебе говорил: у нас всё возможно, – добавил оптимизма Александр Беленко.
– Ты не стесняйся, Андрюша. Пей чаёк, – казалось, майор вот-вот поднесёт кружку к губам солдата. – Оформим всё честь по чести. Организация у нас серьёзная. Сегодня же выйдем на командование, сделаем запись в твоей книжке, поставим гербовую печать, и ты – наш.
– Товарищ лейтенант рассказывал, у вас тут хорошо.
– Лучше не бывает, – расплылся в умильной улыбке Николай Антонович. – Мы в тылу войск. Сюда ни один «мессер» не долетает. А в батальоне чего хорошего? Того и гляди подорвёшься на мине, которую, может, даже свои поставили. Оно тебе надо?
Солдат молчал, хлопая ресницами с рыжинкой. Казалось, ещё немного, и в такт им зашевелятся торчащие уши. На весноватом лице отобразилась озабоченность:
– А груз-то не довёз я…
– Какие мелочи! – фыркнул старший Беленко. – Примем по описи, выгрузим на нашем складе. Потом отправим, куда нужно. Проволока – не молоко. Не прокиснет. Чего-чего, а этого добра в стране хватает.
– Андрей, держи хвост бодрей! – подмигнул солдату Александр и уставился на брата.
– В общем, так. Машину заправить. Разгрузить. Рядового Кондратьева накормить, дать день отдыха. С завтрашнего дня – на объект, – посчитав дело решённым, заключил инженер-майор.
Часть инженера-майора Беленко стала расти, как на дрожжах. На всю катушку использовал свой криминальный талант Медниченко. За неделю ему удалось «поставить под ружьё» четверых дезертиров и троих скрывавшихся от призыва жителей Смоленской области. Не оплошали и другие активисты калининской шайки. Когда часть Беленко, переименованная в «УВР-3», подходила к советско-польской границе, в ней было больше двухсот человек. По доброй сотне из них плакали лагеря.
Под Белостоком, соблюдая безопасную дистанцию от районов боёв, посчитали выручку – почти миллион рублей. Как делать деньги за границей? В Польше беленковцы успешно преодолели языковый барьер, но работа по договорам, отлаженная в РСФСР и Белоруссии, буксовала. Пришлось переквалифицироваться в снабженцев польских крестьян техникой. Воровское крыло УВР-3, где только можно, похищало автомобили, тракторы, сельхозмашины и сбывало их западнославянским хуторянам.
Этот опыт здорово пригодился подручным Беленко в Германии, куда их завела кипучая энергия липового инженер-майора.
14.
– Станови-и-и-сь! – зычный голос капитана Рубакина вихрем разнёсся по небольшому плацу, где беззаботной трескотне предавались птенцы беленковского гнезда. Послушно засуетились, ища свои места в строю; рты – на замки. – Равняйсь! Смирно!!
Спиридон Ксенофонтович, безуспешно борясь с походкой утки, замолотил сапогами по бетонке. Дубом врос в трёх метрах от командира. Левую руку – к бедру, правую – к виску:
– Товарищ инженер-майор! Часть по случаю вручения правительственных наград построена. Начальник штаба капитан Рубакин.
– Вольно! – горделиво пропел Николай Антонович и проникновенно заговорил: – Дорогие мои боевые товарищи! Я благодарен службе за то, что она свела меня с вами. Вы мой оплот, вы – мои герои. Каждый из вас без преувеличения может сказать, что у нас образцовая часть. За три с лишним года мы не потеряли ни одного человека. Мы не участвовали в боях, но каждый день подвергались опасности оказаться под бомбами и снарядами. В этих условиях личный состав части проявил мужество и трудовой героизм. Нами сделано многое, и наши заслуги оценены по достоинству. Свидетельством тому – очередные награды, которых удостоены лучшие из нас. Они внесли большой вклад в победу, которая уже совсем близка.
Завершив речь, Беленко придвинулся к немецкой парте, на которой в лучах апрельского солнца сверкали ордена и медали. Тут же оказался и Рубакин. Немного смущаясь, он ожидал от командира очередные слова. И они слетели с его губ: