Юрий Лопатин – СТРОЙБЛАТ (страница 13)

– Что он говорит? – лейтенант припал на колено.

– Сам не пойму, – с замиранием сердца ответил Виктор.

Дождь усилился. Холодные струи сбивали багровую пену с подбородка полковника. Он приподнял кисть руки и, как показалось Виктору, навёл на него указательный палец, затем дёрнулся всем телом и замолк. Лейтенант взял Кручину за запястье:

– Всё…

– Никогда себе не прощу… – заголосил Виктор и затрясся, не в силах совладать с рыданиями.

– А вы-то кто? – неожиданно спросил лейтенант.

– Свя… Связист я. Старший лейтенант Бе… Беленький, – невнятно промямлил Виктор.

– Лейтенант Зотов, командир комендантского взвода, – представился офицер. – Да успокойтесь вы.

– Извини, лейтенант, истерика. Отходняк после боя. Первый раз я…

– Грузите погибших в машину, – скомандовал Зотов и снова повернулся к Виктору. – Как это произошло?

– Подвозил он меня. Полковник… В штаб дивизии ехал. Тут мне до ветру захотелось – удержа нет. Только справил нужду – слышу, автоматная очередь. Шофёр машину развернул да, видать, уже раненый был. Не успел… Я – к дороге. В горячке чуть всю обойму не расстрелял. Если бы не вы, крышка мне…

– Сколько их было?

– Двое. Или трое. Разве разглядишь. Волгота такая – будто ночь.

– А чего же они нам не отвечали огнём?

– Не дурные ведь себя раскрывать. Против такой силы…

– Логично.

– А вы куда едете? – Виктор прищурился, ладонью смахнул то ли слёзы, то ли капли дождя.

– В дивизию.

– Подбросите меня? Через пару километров – наш узел связи. Скажу ребятам, чтобы телефонировали в штаб. Раньше вашего приезда сообщу… Может, разведчиков вышлют, выловят этих недобитков.

Лейтенант открыл дверь ЗИСа:

– Садитесь.

– Да ладно… Я с бойцами, а то всю кабину грязью перемажу. Постучу потом.

Проехали место, где работали подчинённые инженер-майора Беленко. «Вовремя браток людей убрал», – подумал Виктор. Немного погодя попросил молчавших бойцов:

– Стукните там.

Шофёр остановил грузовик. Виктор спрыгнул с заднего борта. Одновременно с приземлением о перемазанный глиной асфальт предательски клацнул выпавший из-под плащ-палатки автомат. Виктор без замаха носком сапога швырнул его в кювет. Опасливо оглянулся: не заметил ли кто? Всё нормально. Машина тронулась. Виктор помахал лейтенанту Зотову, подождал, пока автомобиль скроется в серой мгле, и, как на лыжах, съехал с обочины: нужно было избавляться от улики.

12.

– Цепляйте! – подполковник Ярыгин отвернулся от искорёженной машины командира полка. Насмотревшийся за два с лишним года войны и на более страшные вещи, сейчас он не позволял глазам считывать для сознания картину трагедии: и одного взгляда хватило для душевных терзаний.

– Обидно. Не в бою с криком «Ура!», в тылу… – заместитель командира полка по политчасти подполковник Рябушев запнулся.

– Какая разница, – возмутился Сергей Борисович. – Война она и есть война. А человека нет. Человека!

– Да, хороший командир был. Человечный. Бойцов берёг.

Тягач вытянул на дорогу «эмку». Ярыгин сделал механику жест рукой – в часть. Повернулся к Рябушеву:

– Поехали к комдиву.

– …Такого командира не сберегли, – генерал-майор по-сталински, только в более быстром темпе, мотал круги по кабинету, коим служила большая комната в пустом деревянном доме. Остановился перед начальником особого отдела дивизии. – Какая у вас версия?

– На месте нападения найдено одиннадцать стреляных гильз от «шмайссера». Огонь вёлся из одного автомата. На группу не похоже. Хотя…

– А почему тогда этот лейтенант…

– Зотов, – подсказал замполит Рябушев.

– Да, этот Зотов. Почему он утверждает, что в засаде было не меньше двоих?

Майор-особист кашлянул:

– Так это со слов неизвестного старшего лейтенанта.

– Если неизвестного, значит, пока не нашли?

– Ищем. Но никакого узла связи там, где его высадил Зотов, не обнаружили.

– Диверсант?

– Скорее всего.

– Значит, он действовал не один. Но почему из одного автомата… И документы, карту не взяли.

– Спугнул их Зотов. Это, пожалуй, единственный плюс в его действиях. Возможно, пока один диверсант играл роль попутчика Кручины, остальные успели скрыться.

– От наших разведгрупп есть новости?

– Пока ничего, товарищ генерал, – отозвался начальник разведки дивизии.

– Продолжайте поиски, – приказал комдив и принялся раздавать поручения: – Зотова – под трибунал. Полк принять Ярыгину. Родственникам Кручины – похоронку. Чтобы как положено: пал смертью храбрых.

Тоска громадным валуном наваливалась на подполковника Ярыгина. Вот и дождался повышения… Он не торопился. Как и обещал Кручине. В конце сорок первого он рассмешил Петра Васильевича, сказав, что на пути до Берлина могут пять раз назначить на должность, шесть раз снять и семь раз убить. Но семь раз не убивают. Разве только дважды: когда после физической смерти приходит духовная – забвение.

С Петром Васильевичем такого допустить нельзя. Комдив прав: погиб смертью храбрых. И при каких бы обстоятельствах это ни произошло, по-другому не скажешь. Честный, не запятнавший себя подковёрными кадровыми баталиями человек ушёл из жизни достойно, с чистой совестью. Это будет согревать души родственников в будущем, но каково им сейчас получить письмо со словами: «…Пал смертью храбрых»?

А убийца полковника Кручины по совету старшего брата затаился, как загнанный лис в норе, укрывшись на самом отдалённом участке – у бывшего карточного шулера Медниченко, незадолго до этого ставшего обладателем капитанских погон. На следующий день после ликвидации опасного знакомого, вечером, инженер-майор Беленко решил попроведовать хранителя своего спокойствия.

Медниченко устроился недурно: проживал в доме, которого не коснулось пламя войны, с вдовой, потерявшей мужа ещё летом сорок первого. Нашлась здесь комната и для Виктора Беленко.

Николай Антонович долго соскребал с подошв хромачей налипшую грязь, пока тёмно-серое месиво порядочными шматками не повисло на металлической скобе, напоминавшей вкопанную в землю тяпку. «Непорядок», – подумал инженер-майор, подобрал щепку, соскоблил куски грунта с незамысловатого приспособления и ступил на дощатый настил. Посмотрел вокруг. Тихо. На стук вышел Медниченко:

– А мы и не слышали, как машина подошла.

– Пешочком я. Бережёного бог бережёт. Ну, здравствуй, Леонид Макарович.

– Здравствуй, Николай Антонович, – Медниченко пожал протянутую пятерню. – Прошу к нашему столу.

Беленко разулся в сенях. Ладно намотанные портянки не слетели. В них, точно в онучах, начальник УВСР-3 и шагнул через порог. Обнял резво подступившего брата:

– Как ты тут?

– Как тюрьме, – было заметно, что Виктор находится в объятиях сплина. – Носа никуда не высунешь.

– Считай, что это домашний арест, – Николай Антонович улыбнулся во весь рот и тут же нагнал на себя серьёзный вид. – По всем окрестностям люди в маскхалатах рыщут. Всё вынюхивают. Ты «шмайссер»-то хоть надёжно спрятал?

– Закопал так, что и археологи через сто лет не найдут.

– Это хорошо. Пригодился нам трофей…

– Давайте за стол, – по-хозяйски распорядился Медниченко. – Любаша!

– Из-за пышущей жаром русской печи вышла женщина лет тридцати – чуть полноватая, в цветастом, стиранном не один десяток раз, фартуке. Тёмно-русые волосы были заплетены в косу, касавшуюся поясницы. В карих глазах застыл вопрос.

– Что это ты, Макарыч, такую красоту скрываешь? – нарочно сурово спросил инженер-майор.