Юрий Лопатин – СТРОЙБЛАТ (страница 12)

После взятия Невеля войска Калининского фронта, до переименования которого в 1-й Прибалтийский оставалось две недели, готовились вписать очередную строку в летопись своих славных побед. В штабах соединений и объединений отрабатывались планы будущих действий на витебско-полоцком направлении.

Полковник Кручина возвращался с совещания из штаба дивизии. Накрапывал мелкий занудливый дождь. Неустанные дворники слизывали с лобового стекла оставленную летом в наследство осени влагу. Ритмично работавший двигатель «эмки» неожиданно, будто перебравший микробов человек, начал чихать, а затем замолк.

– Этого ещё не хватало, – загоревал комполка.

– Сейчас налажу, товарищ полковник, – попытался успокоить его шофёр. Зазвенел гаечными ключами и лихо прыгнул в мутную лужу. Возился долго, из-за раскрытого капота не было видно, какое лекарство он прописал движку. Кручина не выдержал, вылез наружу, набросил на себя плащ-палатку:

– Ну, что тут?

– Зажигание есть… Карбюратор в порядке. Может, бензин плохой? – в голосе водителя послышались извинительные нотки.

– Бензин, говоришь… – Кручина осёкся: его внимание привлёк офицер, в полусотне метров от них распекавший солдат – то ли сапёров, то ли дорожников. Очень знакомыми показались ему эти движения рук – почти как у дирижёра, только более резкие и лишённые музыкального смысла.

Кручина направился к очагу нешуточного конфликта. Сквозь пелену ненастья до него долетели слова:

– Меня не волнует, что мокрядь. Вы и в сухую погоду хуже всех работали. Это моё последнее предупреждение. Не будет сдвигов – завтра же отправлю на передовую, под пули!

– Суров командир, но справедлив, – полушутливо заметил подошедший полковник Кручина. Порыв ветра сорвал с него накидку. Он с кошачьей сноровкой поймал её и опять развернулся к строгому офицеру. Тот, поблёскивая мокрыми линзами очков, отчеканил:

– Товарищ полковник! Командир участка военно-строительных работ инженер-майор Беленко.

– Ну, здравствуй, Николай Антонович, – жестковато поприветствовал бывшего сослуживца Кручина. – Я уже и не мечтал о такой встрече.

– Пётр Васильевич… – Беленко снял очки, протёр носовым платком. – Я тоже не ожидал…

– Отойдём? – предложил полковник. Они сделали несколько шагов в сторону раззявившего металлическую пасть автомобиля. – Машина сломалась. У тебя специалисты есть посмотреть?

– Да я для вас, товарищ полковник, всё сделаю! Сам полезу в движок.

– Ты бы так в сорок первом под Великими Луками. В бой бы полез… А ты деранул!

– Пётр Васильевич, я всё объясню. Сейчас «эмочку» вашу наладим и поговорим. Пустовойтов! – вкрадчивость в голосе Николая Антоновича сменилась дребезжащей сталью. Беленко оставил на дороге полковника и торопливо зашагал навстречу бежавшему к нему молодому офицеру. Специально громко приказал: – Помогите шофёру товарища полковника отремонтировать машину, – и тихо: – Срочно передай Виктору, чтобы ликвидировал его. Он очень опасен для нас. Пусть устроит засаду. Только немецким автоматом… Ты понял меня?

– Понял. А шофёра?

– И шофёра…

Беленко вернулся к Кручине, сияя от радости. Так ликует добрый человек, читая телеграмму о приезде не виденного лет двадцать друга.

– Сейчас починят вашу ласточку, товарищ полковник. Полетит пуще прежнего! – потирая мокрые, почти не тронутые загаром, руки, сказал Николай Антонович.

– Что-то расхотелось мне помощи от тебя, Беленко, – захандрил Кручина. – На прицеп к какому-нибудь грузовику, да и дело с концом.

– Обижаете бывшего однополчанина?

– А забыл, как ты выманил меня из штабной палатки? Куда ставил печать? Я сразу заметил, что она не на том месте.

– Да с чего вы взяли? Наверно, показалось.

– Не показалось. И другим не показалось, как ты перед боем сбежал из полка.

– Это кто же такое наговорил про меня? – забеспокоился Беленко и возмутился: – Что за люди… Дойти до откровенной брехни…

– От правды не уйдёшь…

– Кто? Кто меня очернил? – допытывался Беленко. – Посмотреть бы ему в глаза. Да я на тэпэу был.

– Мы с энпэ в бинокли видели, как твоя машина запылила на восток.

– Так ведь нужно было вывести из-под огня тыловые подразделения, вот я и отправился искать безопасное место.

– Нашёл? – насмешливо спросил полковник.

– Под огонь авиации попал. Был ранен. Вы-то, небось, целёхоньким остались.

– Меня, к твоему сведению, контузило, – со злостью ответил Кручина, чувствуя, как ломота, словно щипцами, сковала затылок. – Луканина убило.

– Убило… – с облегчением вздохнул Беленко и встрепенулся: – А других?

– Про их судьбу не знаю, – полковнику уже начал надоедать этот разговор, и всё же он озвучил пришедшую ещё несколько минут назад на ум мысль:

– Часть у тебя какая-то странная…

– Обычная. Ничего особенного. Дороги восстанавливаем, аэродромы. Может, заглянете? Чайку или чего покрепче?

– Лучше в следующий раз.

– Следующего раза может и не быть…

Подозрения Кручины усилились: к ним быстрым шагом приближались двое солдат и офицер – небритые, с хмурыми лицами. «Это и есть специалисты? Натуральные уголовники», – успел подумать полковник. На счастье мотор автомобиля, почихав, запустился и после каждого глубокого открытия дроссельной заслонки рычал, как разъярённый зверь. Погазовав, шофёр окликнул Кручину:

– Товарищ полковник! Можно ехать.

– Поехали! – Пётр Васильевич, не прощаясь с Беленко и не подавая ему руки, ринулся к машине. С прыжка сел на сиденье, захлопнул дверь. Беленко стоял у капота «эмки», ближе к правой стороне. Тянул время. Плясавшие губы выталкивали из его чрева какие-то недосягаемые до полковника и солдата слова. Кручина не выдержал, приоткрыл окно:

– Чего тебе?!

– Может, всё-таки побудете у меня немного?

– Я же сказал – позже!

– До встречи лет через полста! – усмехнулся Беленко, но с места не сошёл.

– Объезжай, – приказал полковник шофёру. Тот взял влево, и через мгновение назойливого офицера можно было увидеть в зеркале заднего вида.

– Странный он какой-то, – произнёс солдат.

– Не то слово, – отозвался Кручина. Ему не давала покоя фраза, брошенная напоследок инженер-майором. «Через полсотни лет… Что он имел в виду?» – ломал голову Пётр Васильевич. Не проехали и полкилометра, как на дороге сквозь сито дождя стала просматриваться фигура в плащ-накидке. Человек медленно шёл в попутном направлении, периодически оглядываясь.

Ещё секунд десять, и машина поравняется с офицером. Пешеход резко развернулся и требовательно вскинул руку. Водитель приподнял правую ступню, и «эмка» замедлила ход.

– Не останавливайся! – шикнул Кручина и в тот же миг в свете фар увидел сверкнувший ствол.

Пуль Виктор Беленко не пожалел: длинной очередью изрешетил тела полковника и шофёра, взглядом сопроводил движение машины в кювет, а затем метнулся к ней, лежащей с задранными колёсами. Для надёжности убийца хотел ещё раз выпустить зёрна смерти из магазина «шмайссера», но ему помешал шум приближавшегося автомобиля. Бежать было поздно. Виктор лихорадочно засунул автомат в брюки, выкарабкался на дорогу, вытащил из кобуры пистолет и плюхнулся в раскатанную по большаку грязь.

Грузовик ещё не остановился, как Виктор открыл огонь по воображаемому врагу.

– Гады! Фашисты недобитые! – истерично орал он под топот солдатских сапог.

– Где они? – закричал подбежавший лейтенант.

– Вон, где кусты!

– Взвод, целься! – надорвал горло лейтенант. – По кустарнику залпом а-а-а-гонь!!!

Бойцы ударили из карабинов, а Виктор бросился к машине. Первым вытащил бездыханного шофёра – он находился ближе к выбитому лобовому стеклу – затем полковника. Тот ещё хрипел. Виктор обхватил его со спины руками, сдавил грудную клетку, доламывая треснувшие рёбра. Грянул второй залп, третий. Стихло.

– Ну, что тут? – вверху раздался голос лейтенанта.

Виктор вздрогнул:

– Боец мёртвый, а полковник дышит.

Пока лейтенант спускался в кювет, Виктор Беленко вновь хорошенько взял Кручину в «замок». Вынесли раненого на дорогу, под голову подстелили накидку. Полковник открыл глаза, вяло зашевелил окровавленными губами:

– Ин… Же… Бе…

У Виктора похолодело внутри. «Ну и живуч!», – пронеслось в голове.