Юрий Леон – Зарисовки с натуры (страница 4)

«Если мы вообще хотим понять женщину, то пытаться это делать – необходимо. Но и способны мы к ее пониманию, – только по-мужски. Верно, что женщиной многое постигается ее открытым сердцем, качеством и объемом ее интуитивной восприимчивости. И нашему разуму трудно угнаться за ней с линейкой, циркулем и угольником интеллектуальных выводов и формулировок, чтобы придать неуловимому и смутно понятому – подобающий вид и форму». Чтобы вышеприведенное не было слишком сладко для женских ушей и глаз, надо отметить, что имеются очень высокие понятия и космические категории, производимые не сердцем, а головой. И эти понятия порождаются научным умом и отточенным мужским интеллектом, которые бывают и вовсе непостижимы для женского сердца. К сожалению, при этом у мужчин отсутствует ясное понимание, как женской, так и своей внутренней природы и, часто, – вообще непонимание бытовой природы явлений вокруг себя.

Женщина способна научить нас иному, более широкому, глубокому и высокому пониманию смысла сексуальной близости, а именно пониманию через проживание и растворение в этом захватывающем дух процессе. Она даже не подозревает о том, что в сексе, ежепостельным, и важнейшим ее ментальным упражнением – является закрепление в памяти той сладкой микросмерти тела, к которой женщина приходит с помощью механизма улетного секса с разнообразными видами оргазма и их эмоциональная интеллектуализация. При их протекании и погружении женщины в глубины этих процессов происходит дезинтеграция женской личности с дальнейшим бардо – переходом в иное пространственно-энергетическое измерение. Это вневременное состояние женщины, в отличие от примитивизма мужских ощущений, можно сравнить с аннигиляцией тела, и пребыванием женской души в бесформенном, обезличенном состоянии распада, слияния и растворения в нирване, в раю. Состояние женского оргазма сравнимо с физиологическим ядерным взрывом, атомарным распадом мыслей и чувств женщины, и временным коллапсом ее двигательных функций. Она погружается в состояние, которое можно назвать бессознательным, но которое сама женщина ощущает каждой клеткой своего тела, как состояние наивысшего сознания. С одной стороны, сексуальная близость, завершающаяся бурным оргазмом, – это самое выразительное чувственное проявление женской сущности. С другой стороны, женское тело выступает, как сам инструмент, с помощью которого и достигается это состояние.

Хотелось бы предостеречь тот пограничный слой «как бы мужчин», от попыток подражания женским практикам (ныне столь частых). Как правило, это искусственное отступление от мужского естества и рассудка. Конечно, кто готов во всем отказаться от

мужских атрибутов и действительно сделаться женщиной, – со всеми вытекающими этическими и практическими последствиями, – за таким можно, да и то с натягом, признать, что он понял жизнь – на женский манер. Но тому, кто отвергает этот нелепый путь познания, – не следует и делать вид, будто он понимает суть женской психологии, женского секса и оргазма. Это в полной мере относится и к моим опытам – рассудочным, и довольно безуспешным попыткам их понять. Мы не можем – и не должны отрекаться от мужской жизни и привычек, от своего мужского рода и рассудка, и даже, напротив, – укреплять его, чтобы дальнейшим опытным путем, «без подражательства и обезьянничанья», понять женщину настолько, насколько это возможно для нашего линейного ума и разумения. Попытаться своим разумом вычленить хоть какой-то «не природный» и не животный смысл – из почти религиозного женского поклонения сексу и их сверхчувственному растворению в вихрях интимной «пляски».

Мы не должны недооценивать и не можем принимать за заблуждения эти странные для нас женские представления о сексе, их поведение при слиянии, и практики женского оргазма. Тем самым мы лишь закроем себе доступ к разумному их пониманию. Духовное содержание проживания ими недолгих мгновений пика сексуальной близости, – духовные озарения при бессознательном подчинении каждой клеточки женского существа, обрушивающимся на них в эти минуты чувственных «водопадов», да и сама роль и место сексуальной эмоциональности в жизни любой женщины, скрыты от нас – туманом «просвещенческих» книг о сексе, содержанием интимных трактатов и собственного – сугубо индивидуального опыта. А далее – и содержание духовных озарений, и обоснование жизненной необходимости сексуальной эмоциональности в женщине – все теряется в лабиринтах рациональных «загогулин» наших мыслительных процессов.

Однако и то, чем женщины действительно мыслят, и что они называют «умом», соответствует скорее «бессознательному», нежели уму в нашем понимании, который накрепко привязан и, более или менее, приравнен сознательности и рациональности. Но в высшем состоянии сексуальной диффузии, при ее растворении в волнах оргазма – «рацио» женщины (и без того слабо сформулированное) напрочь исчезает. По-видимому, рациональность ума можно ослабить, лишив, например, ощущения контроля над действиями и движениями тела. Но состояние, лишенное рациональности ума – может быть только бессознательным. Несколько интерпретируя психологические установки, – можно говорить о том, что из-за нашей мужской интеллектуальной самоуверенности мы весьма сомневаемся в существовании в интимной жизни женщины подобных состояний. Состояние сексуального «полета» – это то состояние, которое знакомо эмоциональному телу женщины, которое для нее очевидно и реально.

В подобных и в других формах проживания интимной близости – все это живо в душе женщин. Пронизывающая их и расчлененная на мельчайшие детали мысль о сексе – такая образная и красочно насыщенная внутренняя жизнь, совершенно чужда нам. Женская интимная сущность, ее ценности и сексуальные наклонности формируются и воспитываются не фаллицизмом, а оргазмом. Само – поклонение фаллосу, женские медитации на сексе и оргазме – и есть источник, и порождение чувственной женской души. Этот фетишизм намного старше предисторической Реформации, осуществленной гендерным разделением, а сексуальная религия является тем универсальным приложением, «учебным пособием» по продолжению жизни, по которому живет природа.

В наш век все чаще появляются сексуально бездарные, «параллельно-перпендикулярные» и сугубо рациональные «железные леди»: «…Здесь, в чреве сумрачных кварталов, стальные женщины живут. Нет нежных душ – работой стал им рациональный койко-труд…». Они являются тем самым устрашающим предостережением – за всей новизной маскулинизации с ее материалистически-технической и коммерческой успешностью – женщине не стоит забывать о потребностях души. Таким женщинам грозит быстрый упадок их духовных и чувственных богатств, а то, что придет на освободившееся место, не всегда может быть причислено к цвету духовности.

Такую женщину не одолевают ни собственные эмоции, ни чужие страдания, на нее не влияют ни родственные отношения, ни сексуальные перемены. Она становится эмоционально черствой и «непроницаемой», а значит, – никто эмоционально не «проникает» и в нее. Эта женщина даже не подозревает о том, что такое эмоциональная близость. И нет никого, кто в жизни имел бы для нее хоть какое-то значение. Поэтому такая женщина чаще всего одинока, в ее жизни нет значимого «другого», кроме нее самой. Она может быть неразборчивой в средствах и двигаться к цели, расталкивая и соперниц и любящих ее людей локтями. Ей присуще коварство, а главным критерием для нее является эффективность. Ей не свойственно использовать такие оценки, как «справедливо» или «несправедливо», «хорошо» или «плохо». Поэтому ей «трудно понять, почему людей возмущает ее безнравственное поведение, даже когда это не касается их лично. Она не понимает, почему кого-то беспокоит выбор средств, используемых для достижения желаемого результата». «Выбирая мужскую профессию, обучаясь и работая как мужчина, женщина совершает нечто такое, что не соответствует, если не вредит прямо, ее женской природе».

Другой девиантный тип – представлен многочисленным сообществом несчастных женщин, потерявших связь с глубинной мудростью и гениальностью собственного организма. За изучением пособий, книг и научных наставлений они забыли, что свойственное природе важнее приобретенного и свойственного социальным обычаям. Женщина, отторгнув и отмежевавшись от природного хитросплетения телесных сил, которые ее породили и питают, хочет, чтобы ею восхищались за банальные знания чужих афоризмов и мудрых мыслей. За те интеллектуальные «фокусы» или хорошо поставленные имиджевые и речевые навыки, которые она приобрела и научилась – с их помощью – манипулировать окружающими, и уводить мужчин от нехитрой истины сексуальных отношений. Для нее характерна реакция, когда «ты говоришь девушке, как она прекрасна, а в ответ слышишь: «Ты похож на остальных мужчин. Вы думаете только о теле! Ну, допустим, я хороша собой, но я хочу, чтобы люди восхищались мной, а не моими ножками».

Американский психиатр Джин Болен считает, что многие женщины чувствуют себя ущербными лишь потому, что предпочли сделать карьеру, а не родить ребенка. Она в своих выводах душевно центрирует поведение женщины, в отличие от телесной, фаллос-центрированной и, по ее мнению, унизительной для женщин теории Фрейда. Фрейд описывал ущербность женского мышления скорее в терминах того, что у них отсутствует анатомически, чем в терминах того, что присутствует в их душе. Но и К.Г. Юнг также полагал, что женское мышление по уровню и глубине осознания объективно уступает мужскому. Отличие лишь в том, что Юнг не рассматривал женщин как дефективных мужчин. Тем не менее, он полагал, что они мало духовны. Он считал, что мужчина – это творец, и отводил женщине лишь роль помощницы в мужском творческом процессе.