Юрий Лавут-Хуторянский – ОПЫТНЫЙ ОБРАЗЕЦ (страница 6)

– Это надо у Бруно спрашивать, – засмеялась Татьяна.

– Ну да, – сказала Светлана, – он бы нафантазировал.

– Как же я люблю эти флоксы, Свет, чудо, только в вазе стоят недолго, – Татьяна подлила в бокалы сухое и засмеялась: – А ведь правда, если они все одинаковые – чего он туда лезет?

– У тебя что, по жизни первый раз такой вопрос возник?

Подруги расхохотались. Крупное яблоко шлепнулось о землю с чмокающим звуком.

– Ладно, Свет, за дом и семью пили, давайте за бизнес твой французский.

– Да, действительно, это интересно, как у вас с фуа-гра, Светлана? – спросила Женя.

– С фуа-гра-то? Просто объеденье!

– То-то нам ни разу не обломилось, – весело сказала Татьяна.

– Да ты что, не говорила я тебе, Тань? К деревянному полу приколачиваешь гусятам лапки и потом, милое дело, пропихиваешь кукурузу им в глотку через трубку. Гаваж называется. Вот у них потом вырастает пячёночка!

– Ни хрена себе, – сказала Татьяна.

– Да, вот сейчас пойдём с тобой, пропихивать будешь.

– Это без меня, Свет.

– Ну, тогда с Евгенией.

– Я думаю, это шутка, – сказала Женя.

– Никакая не шутка! Нормальные фермеры, французы, они вот так вот и делают. Не пошёл у меня гаваж этот.

– Ужасная, ужасная жестокость, – сказала Евгения.

Светлана усмехнулась: – ну, плакать-то мы тут особенно не будем, бошки им рубить мы тоже можем, но вот этот как раз процесс не идёт. Очень уж маленькие и пушистые, гадёныши – пищат.

– Да-а, сентимент.

– Ага! Наше дело – потроха с грешневой кашей.

– Не для нас, видно, эти сказки Матушки Гусыни, – улыбнулась Евгения.

– Что ещё за сказки Гусыни?

– Да вот, Мария моя под руководством Евгении переводит французские сказки,– уточнила Татьяна. Оказывается, Свет, все французские сказки – это сказки Матушки Гусыни. «Красная Шапочка», «Кот в сапогах», «Красавица и Чудовище» – всё это им вроде как Гусыня рассказала…

– «Красавицу и Чудовище» женщина написала, не помню, как зовут, но не Шарль Перро, – торопливо поправила Женя, – а гусь ваш очень хорош, стоит напряжённо, как скульптура. Древние греки держали их за красоту.

– Да, он такой у нас, красавец этот напряжённый…

– Но мы-то ещё не древние, да, девочки? – сказала немного захмелевшая Татьяна, – нам еще много чего нужно, кроме их красоты.

– Бруно! – резко и громко закричала Светлана, – пошёл отсюда!

Гусь не дрогнул.

– Не нравится ему, Сизова, твоё обращение, – сказала Татьяна.

– Bruno, beau, reviens, je vais te pardonner, – ласково позвала Женя, но с тем же результатом.

– Дождётся он у меня великой французской революции.

– А со своими-то он как, а, Свет, кавалер этот?

– Никак.

– То есть совсем никак? – допив бокал, решила уточнить Татьяна.

Повернувшись к ней всем телом, Светлана сказала вежливым ровным тоном: – Крупнова, если это тебя так волнует, то совсем. Просто вот ни разу.

Татьяна, улыбаясь и не отводя взгляда, ласково сказала:

– Значит, Свет, тут дело в принципе.

– В каком таком принципе, просвети нас.

– Загадка нужна, а загадка – это то, что за забором. Им за забор хочется, приключений на свою задницу. У них вся жизнь – это приключения: приключения Гулливера, приключения Тома Сойера или Печорина, – всё приключения, они Дон Кихоты и Львы Толстые, вокруг жизнь идёт, дети растут – а у них всё приключения. У Татьяны Лариной почему-то никаких приключений – приключения у Онегина. У Девы Марии, Василисы Премудрой и даже у Бабы Яги почему-то никаких приключений нет, а у этих – сплошные приключения – все как один просто Маленькие Принцы.

– Тут согласна, – смягчилась Света, – без забора мы для них одинаковые.

– А они разные? – стараясь попасть в насмешливый тон, спросила Женя.

– Они да, они разные. Разные заразные. Природа у них такая, увидишь потом, – ответила Светлана.

– Вот и отлично! – обрадовалась Татьяна, – если они разные, то у нас, значит, есть выбор, а у них на самом деле нет.

– У нас есть, но мы не выбираем, – сказала Светлана, – а у них нет, но они всё выбирают и выбирают, никак не выберут. Совсем нас эти гуси игнорируют, – добавила она, посмотрев на часы – и все вместе они рассмеялись. – Хватит уже этот сушняк, давайте беленькой по пятьдесят грамм.

– Я пас, – сказала Женя, – а то я на своем велосипеде не доеду.

– Вольному – воля. Давай, Крупнова, за тебя. Так! Про яблоки-то я и забыла. Светлана встала и медленно пошла, сдвигая розовым сапогом лежащую сплошным ковром падалицу. Женя быстрым цепким взглядом оценила замечательную женскую фигуру, небрежную одежду и безвкусное, на её взгляд, сочетание розового и зелёного.

– Ты что, плохо себя чувствуешь, Жень? – быстро наклонившись к ней, тихо спросила Татьяна, – и вино по чуть-чуть, и не ешь ничего. И у нас вчера тоже.

– Да не хочется что-то, с утра сладкого похватала, а потом с Машей на велосипедах по жаре – аппетита совсем нет, – ответила Женя.

– Поня-атно. А как там Мария наша занимается последнее время?

– Вы знаете, интерес появился. С произношением тоже прогресс, думаю, в школе всех удивит. Я возьму оба велосипеда и пойду поищу ее.

– Не нужно её искать, с подружками она.

– Неудобно как-то, я за ней ехала, а оказалась тут, за чужим столом.

– Ни за каким не за чужим. Мама твоя как, уехала уже?

– Ну да, ее надолго не хватает. Неделя – и опять в Ковров. А дом бабушкин разваливается.

– Жень, я помню, бабушка уезжала в Венгрию, а похоронена она здесь?

– Ну да, и бабушка, и дедушка, и братья мамины – наших там много.

– А ты когда собираешься отсюда? Мы-то во вторник уже трогаемся, всё, первое сентября…

Светлана вынесла из дома миску с яблоками, от жёлтых до ярко красных – видно, выбирала – поставила на стол и посмотрела на участок: – Сукин кот!

– А может, у него там любовь? – спросила Евгения.

– Какая-нибудь прекрасная Серая шейка, – улыбнулась Татьяна.

– Серая жопка, – ответила Светлана, резко повернулась и перешла на крик: – Бру-уно! Ты су-укин бесполезный кот!!

Гусь не пошевелился.

– Это не любовь, это страсть, – сказала Татьяна.

– Умора, – улыбнулась Женя.

– Ну всё, достал меня этот персонаж сказочный, – Светлана, встала и, стараясь идти ровно, пошла к сараю.