Юрий Л. Казаков – София (страница 5)

– Убирайся прочь! – Я ткнула в него обломком доски, но он успел схватить его и вырвал из моих рук.

– И чего теперь будешь делать? А? Может, ко мне заглянешь?

Морис сделал несколько шагов в мою сторону, и я попятилась назад.

– Не подходи, я стану кричать!

– Зачем же кричать? – ухмыльнулся он. – Ты ведь не такая, как они! Ты особенная!

– Отойди от нее! – неожиданно сзади послышались голоса.

Он оглянулся и увидел, как девочки выскочили в коридор.

– А, все уже в сборе! Молодцы! Ну как знаете! – он отмахнулся и скрылся за дверью соседней комнаты.

Я стояла там, в темноте, и была не в силах пошевелиться. Страх сковал меня, и даже после того, как все закончилось, я продолжала дрожать. Девочки обняли меня и повели за собой. Потом меня уложили на матрас и укрыли одеялом, но заснуть я так и не смогла.

Утром мадам Ребьен дала Морису какое-то поручение, и он уехал в город. Нам же она запретила приближаться к чулану и отправила работать. День начинался как обычно. Полуслепой Лурон кряхтел возле разделочной доски, нарезая тесаком продолговатые куски отмоченной глины, а мы вертелись возле него, таская туда-сюда деревянные ящики с песком.

Время шло к полудню, работы навалилось непочатый край, а я все никак не могла выкинуть из головы юношу. Наконец, уловив подходящий момент, я выскользнула за дверь. Первым делом я ринулась на кухню, где, к счастью, еще не появилась хозяйка, схватила чашу с полки и наполнила водой из бочонка. Потом я тихо вышла в коридор и направилась в комнату с инструментами.

– Эй, ты слышишь меня? – я постучала в запертую дверь чулана. – Эй? – Оттуда донесся слабый вздох. – Эй, как тебя зовут? – Но он мне не ответил. – Я Софи, а ты кто?

Я прильнула к двери и прислушалась. Юноша молчал. Либо он был без сознания, либо не хотел разговаривать. И тогда я решила проверить и поставила у пола возле полукруглой дыры чашу.

– Вот, возьми! – сказала я и вскрикнула от неожиданности, поскольку его рука выскочила из-под двери и схватила чашу. – Ты на меня не сердись, я не хотела тебя ударить! Слышишь? – Но он молчал. – Могу тебе хлеба принести, но только после обеда. На завтрак нам редко дают хлеб. – Вдруг из-под двери опять показалась его рука, держащая пустую чашу. – Что ж… не за что! Может, тебе что нужно? Ты, наверное, выйти хочешь? Да? Я тебя очень хорошо понимаю. Мы тут часто сидим. Ой, кто-то идет! Я побегу! Еще раз прости меня за твой лоб, я не хотела, точнее, хотела, но не так. Ну, в общем, ты понял!

Мадам Ребьен спускалась вниз и шла на кухню, чтобы опять приготовить очередную отраву, которой она каждый день нас пичкала. Я незаметно проскочила у нее за спиной и вернулась в мастерскую к Лурону. Он даже и не заметил моего отсутствия, а вот девочки хмурились и отворачивались от меня. У нас не принято было отлынивать от работы!

Во время обеда я спрятала под платье кусок ржаной лепешки и быстро доела бульон. А затем, прикинувшись, что мне нужно в уборную, незаметно вернулась к чулану.

– Вот, как и обещала! – Я наклонилась и просунула руку с лепешкой в дыру, чтобы дать ее юноше, а он схватил меня за запястье и начал выворачивать его. – Пусти! Мне же больно! Я сейчас закричу! Пусти! – Тут он освободил меня.

Я отскочила от двери и нахмурилась. За что он так со мной? Я ведь хотела помочь ему!

– Послушай, ты вправе на меня обижаться, но не я тебя здесь заперла! И вообще я тебя сюда не звала! Никто не звал! Зачем ты полез к нам? У нас ведь нет ничего! Что у нас красть? Мы сами бедняки! Слышишь? – Но он по-прежнему молчал.

Времени у меня не оставалось, и я направилась обратно на кухню, где уже полным ходом шла приборка. Абелия и Клэр чистили стол, а остальные девочки мыли посуду, из которой только что обедали. Я встала около бочки с дождевой водой и начала им помогать. В эту минуту в дверях появился Морис. Он плюхнулся на стул и стащил с тарелки последнюю лепешку.

– Я передал все, как ты говорила, но никто не хочет его брать.

– Что за глупости? – воскликнула мадам Ребьен. – Ты чего несешь?

– Мне так ответили.

– Они совсем из ума выжили?

– Говорят, пока не нужен. Там и без него народу тьма.

– Черт их дери! Придется ехать к Бюсси!

– А может, сдать его? Или самим уладить дело?

– Замолчи! – резко оборвала его мадам Ребьен. – А вы что вытаращились? Живо к себе! – крикнула она нам.

Стало очевидно, что хозяйка задумала продать юношу на мануфактуру. Такое она не раз проделывала со своими подопечными. За два десятка лет существования «глиняного приюта» ей удалось выручить денег примерно за десятерых молодых мальчишек, которых она вырастила в своих стенах. По слухам, фабриканты платили за работников по-прежнему хорошо, однако в последние годы, с увеличением машинных производств, нуждаться в их труде стали меньше.

Мадам Ребьен тем же днем отправилась в Руан, где имела договоренности с некоторыми владельцами ткацких мануфактур. Она обещалась вернуться к следующему утру, но я чувствовала, что мерзавец Морис постарается выполнить свою угрозу и юноша до рассвета не доживет. Нужно было что-то придумать.

Я побоялась рассказывать обо всем девочкам, поскольку чувствовала, они начнут меня отговаривать и, сами того не понимая, помешают мне остановить Мориса. Поэтому я решила действовать одна. Конечно, мой дорогой Уильям, вы сейчас подумали, что десятилетняя несмышленая девчонка поступила глупо. Но знайте же, что я ощутила свое непосредственное участие в судьбе этого бедного юноши, что впервые взяла ответственность за жизнь другого человека.

Сейчас, Уильям, вы попробуете поправить меня, ведь каждую ночь в приюте мы с девочками охраняли друг друга. Разве это не ответственность за других, скажете вы? Все верно. Но она иная. Там мы оборонялись, а здесь я пошла в наступление! Там мы хотели быть услышанными, чтобы уцелеть, а здесь я должна была стать невидимой и незаметной, чтобы победить!

Да, плана у меня не было. Даже к вечеру он не появился. Что нужно было делать, я не знала. Я лишь чувствовала, что не отступлю и буду бороться этой ночью за совершенно чужого мне человека. И пускай я не имела представления о предмете спора между ним и мерзавцем Морисом, для меня в решающий миг будет важна лишь справедливость и собственная свобода, которую никому не собиралась отдавать!

Глава вторая. Месье Сандж

Из дневника Софии Ченсфилд (октябрь 1894 года):

«Мой дорогой Уильям, я до сих пор пугаюсь от мысли, какой же я была отчаянной в неполные одиннадцать лет. Даже сейчас, при воспоминании той дождливой февральской ночи на окраине Лиона, меня охватывают дрожь и холодный озноб.

О чем я только думала? Зачем пыталась противостоять мерзавцу Морису? Зачем шла на верный риск? И какой мне был прок от всего этого? Разве тот юноша был мне дорог? Конечно же нет! Я вообще его не знала – ни имени, ни всего остального! Тогда почему я пыталась ему помочь, спросите вы меня? Трудно сказать. Возможно, я искала способ избавиться от мерзавца. Возможно, винила себя за исчезновение Жани. Не знаю. Помню лишь, что старалась скрыть от посторонних глаз чрезмерное волнение, а огненная буря, пробудившаяся во мне, заставляла ни в чем не сомневаться.

Думаю, я просто устала бояться. А когда нашелся повод переступить черту, я решила не останавливаться. Я ведь не знала, кто на самом деле сидел в том тесном чулане на первом этаже барака!

В тот день, как я уже говорила, мадам Ребьен уехала на встречу с мануфактурщиками. С собой она увезла ключи от чулана. Вообще, у нее было много всяких ключей: от сарая, от мастерской, от кухни, от своей комнаты и прочие. Она всегда таскала их на связке, гремела ими, спускаясь по ступеням лестницы. По звону мы быстро научились определять ее местонахождение в доме и часто использовали его, чтобы незаметно проскользнуть в уборную или на кухню. Мадам Ребьен никому свои ключи не доверяла, даже кузену Морису. Он часто приходил из трактира пьяным, и тогда хозяйка орала на него, обвиняя, что ничего серьезного не может ему поручить. Думаю, он бы все ее ключи где-нибудь обязательно растерял.

Но однажды ей пришлось уехать на пару дней, а в запертом чулане сидела провинившаяся Клэр. И тогда она отправила Мориса к ключнику, который сделал копию. Вот так у негодяя появилась возможность издеваться над нами! Мы терпеть не могли хозяйку, но, когда она уезжала из приюта, очень ждали ее скорейшего возвращения, поскольку ужасно боялись оставаться с ее жестоким кузеном.

Я знала, что у него до сих пор хранился тот ключ, и мне нужно было его достать, чтобы до наступления ночи выпустить юношу из чулана. Но как? Ведь Морис мог носить его с собой! Впрочем, оставалась надежда, что он положил его где-то у себя в комнате, однако и такая ситуация не предвещала ничего хорошего. Ведь я никогда не заходила к нему в комнату. Никто из нас туда не заходил. Мы боялись его комнаты.

Весь день я думала, как раздобыть злосчастный ключ. Когда пыталась ускользнуть от Лурона, то обязательно натыкалась на Мориса, который вечно вертелся около нас, наблюдал, следил за нашей работой. Признаюсь, некоторые из девочек боялись идти в уборную, поскольку мерзавец был где-то неподалеку и легко мог застать их врасплох. Когда им было совсем невмоготу, они ходили парами. Вместе им было не так страшно, как поодиночке.