Юрий Л. Казаков – София (страница 2)

– Ты тоже думаешь, что это тот самый медальон? – спросила она. – Мадам Эвелин описывала именно такой медальон. Помнишь?

– Да. Очень похож. Она нашла его в кармане камзола своего мужа. И судя по последним ее записям, он оставался при ней.

– Если это именно тот медальон, тогда как он оказался у миссис… Айрис? Думаешь, она и есть Эвелин? Новая Эвелин? Или это слишком фантастично?

– Поэтому и не могу уснуть, – снова солгал я. – Подобные мысли так и крутятся в голове. Какой тут может быть сон?

– Смотри, здесь открытка… старая… неподписанная…

– Дай-ка взглянуть. – Кэйт протянула мне картонную открытку, на которой был изображен полуразрушенный каменный мост. – Мост Сен-Бенезе, – прочитал я. – Любопытно.

– Сен-Бенезе? А где это?

– Точно не скажу, надо на карте посмотреть. Такое чувство, что я его уже где-то видел.

– Где?

– Не знаю. Но определенно эта картинка мне знакома.

Кэйт вынула из коробки тетрадь в черной обложке, к которой были прикреплены ржавой металлической скрепкой несколько листов бумаги. Она развернула их, а потом посмотрела на меня.

– Будем читать? – взволнованно спросила она.

Я лишь улыбнулся в ответ, поскольку хорошо знал свою подругу. Ведь если она чем-то заинтересовалась, отговорить ее было уже невозможно. Ее огромные голубые глаза заблестели от удовольствия, ее дыхание участилось, а бархатный неповторимый голос задрожал.

«Я рада, что сейчас вы держите в руках эти страницы и осознаю, какой длинный путь вы прошли, чтобы получить их. Полагаю, нет смысла объяснять, зачем я доверила эти письма юридической компании. Уверена, если вы открыли коробку, значит, вам уже все рассказали о ней.

Меня зовут Айрис. До замужества я была Макновер, а теперь ношу фамилию покойного мужа – Роудберг. Несколько лет назад мне исполнилось восемьдесят, и после я уже не считала прожитые дни, а жила настоящим, вдоволь наслаждаясь подаренными мне мгновениями.

Была ли я счастлива? Да! Безусловно! У меня трое детей, шесть внуков и одна прелестная внучка. Моя любимая семья – это мое самое дорогое богатство, которым наградила меня судьба. И я ни о чем не жалею – даже об этих дневниках, которые оказались у меня в самом начале моей яркой жизни, но о которых я вспомнила только лишь под конец моего пребывания в этом мире. Увы, долгое время они пролежали нетронутыми среди хлама и прочих ненужных вещей.

Тетради, которые вы видите перед собой, не мои. В них я ничего не писала – ни строчки, ни слова. Они достались мне от другого человека, с которым я встретилась всего лишь раз. Точную дату той встречи я, увы, вспомнить не смогу, потому что было это слишком давно. Я была тогда еще ребенком, маленькой девочкой, которая ко всему относилась с удивлением. Любопытных вещей вокруг меня было так много, что удержать свое внимание на чем-то одном казалось весьма утомительным.

Встреча наша состоялась в маленьком парке на окраине Сакраменто возле дома моих родителей. Помню, был теплый день. Скорее всего, уже наступила осень, потому что солнце не слепило и не жарило так сильно, как летом. Я прыгала на вытоптанном газоне, играя с соседскими детьми, и ни о чем серьезном не думала. И вдруг ко мне подошел незнакомый человек. Сейчас я бы очень хотела вспомнить его голос, но в памяти остался лишь его туманный образ: темная одежда, огромные сапоги и шляпа, из-под которой торчали седые волосы. Его лица я тоже не помню, но уверена, оно было покрыто морщинами. Это был старик. Несомненно!

Он представился, поклонился, а потом принялся что-то мне говорить, но я не хотела слушать. Мне хотелось дальше играть с друзьями, и тогда он протянул мне тканевый сверток и сказал, что это подарок. Как и любой другой ребенок, я была в восторге. Он попросил никому о нем не рассказывать, и я тут же согласилась.

Что стало с этим человеком – неизвестно. Он сразу куда-то исчез. Впрочем, я не следила за ним, потому что прямиком побежала к себе в комнату, где спрятала сверток под кроватью. Во время ужина я только о подарке и думала, представляла разные сокровища, которые незнакомец специально для меня завернул в платок, грезила, воображала чудеса, какие постоянно рождаются в наивных крохотных головах.

Ночью, когда все уснули, я развернула подарок. Огорчению не было предела. Там не оказалось ни сокровищ, ни игрушек! Даже картинок, которые я очень любила собирать и вырезала из газет, там не было! Внутри лежали исписанные тетради, перевязанные веревкой. Разве этим можно было заинтересовать девчонку? Вряд ли! Единственной ценной вещью, как я предположила, был медальон на цепочке. Его я вынула, но побоялась надевать, поскольку родители отругали бы меня. В нашей семье не принято было заводить знакомства с незнакомыми, тем более принимать от них подарки. Медальон я спрятала у себя в шкафчике вместе с другими игрушками, а все остальные тетрадки завернула обратно в платок и засунула под кровать. Что происходило дальше с этими рукописями – не знаю. О них я вскоре позабыла.

До своего замужества я оставалась в Сакраменто, а после Джон увез меня в пригород Сан-Франциско, где мы прожили с ним почти полвека. Теперь в нашем доме обитает вместе со своей семьей Мэгги – одна из моих дочерей. А я перебралась в пансион, чтобы никого не стеснять своим присутствием. Конечно, мне бы хотелось чаще видеть своих родных, но здесь мне гораздо спокойнее.

Что-то я увлеклась рассказом о себе, а ведь хотела открыть вам необыкновенную историю, которая содержится в дневниках.

Пару лет назад моя Мэгги привезла мне эту коробку, куда положила рукописи. Она наконец-то решила разгрести хлам, накопившийся в гараже за долгие годы, и случайно наткнулась на старый, пыльный сверток. Да-да! Тот самый тканевый сверток! Представляете? Вначале дочь хотела выбросить его, но, развернув засаленный платок, передумала. Она предположила, что все эти бумаги принадлежат мне.

И вот так тетради вновь оказались в моих руках. Я, конечно же, вспомнила о них и была крайне удивлена, что по прошествии стольких лет эти дневники сохранились, что каким-то чудом они последовали за мной из дома родителей в пригород Сан-Франциско. Удивлена и чрезвычайно довольна, потому что теперь у меня в запасе имелось достаточно времени и желания, чтобы их прочитать. Что не смогла маленькая девочка, то обязательно получится у старухи! И поверьте, ничто так сильно не увлекает, как чужие тайны!

Начав чтение, я сразу вспомнила про медальон. Наверное, вы посчитаете меня совсем спятившей, ведь прошло больше семидесяти лет с той ночи, когда я засунула его в свой маленький шкафчик. Но лучше меня мою семью никто не знает. Мы не привыкли выбрасывать вещи. Я позвонила дочери и рассказала про медальон. Вы не поверите! Он по-прежнему находился среди моих игрушек, которые аккуратно пылились в старом сундуке на чердаке. Невероятно! Но это еще не все чудеса, которыми неожиданно наполнился закат моей жизни. Давайте вернемся к тетрадям.

Видимо, незнакомец, тот старик из детства, знал мое имя, потому как среди бумаг я обнаружила письмо, адресованное мне. В нем он объяснил, почему вручил мне сверток и рассказал, как, в свою очередь, он попал к нему. Это письмо я прикрепила к обложке толстой тетради с внутренней стороны. Обязательно прочтите его!

И почему я никогда не вспоминала про эти тетради? Прошло ведь больше семидесяти лет с того вечера, как мистер Уильям Вингфлай подарил мне эти дневники! Я надеюсь, что в отличие от меня вы не станете ждать так долго и сможете наконец правильно распорядиться этим невероятным богатством! История, которую вы здесь прочтете, скорее всего, покажется вам нереальной. Но не пугайтесь и не отказывайтесь от нее! Доверьтесь старой леди, которая прожила яркую и интересную жизнь! Ибо нет ничего тоскливее, чем отсутствие веры в существование сказки!

Чтобы вам было проще и удобнее, я составила план, по которому следует знакомиться с рукописями. Иначе вы можете запутаться, как в свое время запуталась я. Для начала откройте тетрадь, где на задней обложке нарисован мотылек. Когда закончите ее, переходите к другой тетради. Затем найдите письмо Уильяма Вингфлая, которое он адресовал мне. Прочтите его. Не пугайтесь того факта, что в письме он несколько раз назвал меня Софией. Вы все обязательно поймете. Ну а в завершение вас ждет еще одно мое послание, которое я поместила в желтый конверт. Он подписан моими инициалами. Следуйте этому порядку, и тогда вы обязательно все поймете.

Еще кое-что важное! В коробку я положила медальон. Раньше он был привязан к переплету цепочкой, но, к сожалению, крепление сломалось. Я также оставила здесь свою незаполненную открытку, и если вы прочтете все дневники и письма до конца, тогда непременно прочувствуете мою задумку. По крайней мере, мне бы очень этого хотелось.

Что ж, увидимся с вами, когда распечатаете мой желтый конверт.

С уважением миссис Айрис Роудберг.

4 января 1981 года»

Кэйт остановилась и замолчала. Она затаила дыхание, устремив взгляд прямо на меня, ожидая какой-нибудь реакции. Но что внятного я мог сказать, когда все внутри меня кричало от волнения? Я поднялся с ковра, подошел к столу и достал из коробки медальон.

– Что скажешь? – шепотом спросила Кэйт. – Только не молчи.

– Пока ничего не ясно… Нет ни одного упоминания о графине. –Я выдохнул и затем опустошил стакан с виски. – Но медальон… Он должен быть… должен быть тем самым.