Юрий Л. Казаков – Лидия (страница 7)

– Что будем делать? – тихо спросила своего мужа мадам Сувер.

– Не знаю, – прошептал тот в ответ.

– Ты хотел с ней поговорить! Вот и поговори!

– Сейчас? Пусть она вначале поест. Видишь, как уплетает твою стряпню.

– Надо бы и Сивиллу покормить. А ты давай не мешкай. Поговори с ней.

– Ладно, – буркнул он в ответ, и хозяйка неспешно прошла к каменной топке, где на небольшом выступе стояла кастрюля с горячим бульоном.

Глухо постукивая деревянной ложкой о днище, мадам Олонта постоянно оглядывалась и пялилась то на девушку, то на старика. Наконец, наполнив тарелку, она направилась в другую комнату. У самого порога она вновь обернулась и бросила напутственный взгляд на своего супруга, желая подбодрить его.

– Вы ведь не в обиде на нас? – неторопливо проговорил он, и после этих слов Олонта прикрыла дверь и пошла к кровати мадам Сивиллы.

– В обиде на вас? – переспросила девушка. – О чем вы?

– Мы увезли вас из города… без вашего ведома.

– Нет, месье. У меня нет причин держать на вас обиду. Я ведь вас даже не знаю.

– Я – Клод, а там моя жена – Олонта. Мы хотели помочь вам…

– Я слышала, – она вдруг замолчала. – Я случайно услышала ваш разговор. Прошу меня извинить за это.

– Этьенн… он… Вы не сердитесь на него. Он – добрый мальчик.

– Ваш сын?

– Да. Он хороший, он не хотел вам зла. Если бы вы не услышали… я бы взял всю вину на себя, но… Прошу, не наказывайте нас за вольность.

– Он сейчас будет просить меня не выдавать их, – подумала девушка. – Да! Он напуган! А как же мои страхи? Нет. Что за мысли? Они ведь мне жизнь спасли. Если бы не они, лежала бы сейчас там… на дороге. Но им сейчас хуже, чем мне. Они рисковали собой из-за меня. Или из-за нее? Надо успокоить старика! Месье Клод, – сказала она. – Я не сержусь ни на вас, ни на вашу супругу, ни на вашего сына. Наоборот, я вам благодарна.

– Мы переживали, не знали, как вы воспримите случившееся… Но нами двигали исключительно добрые помыслы, уверяю вас, мадемуазель…

– Ах да… простите, я не представилась. Мое имя Лидия, графиня Делавье.

– Делавье? – удивленно повторил старик, а потом испуганно сжался. – Вы дочь месье Шарля Делавье?

– Да, – подтвердила девушка, – одна из четырех дочерей. Вторая, если считать по старшинству. – Она прищурилась. – Сейчас он, вероятно, подумает о награде.

– Ох, ну и ну… как же так?! Дочь графа у нас в доме! Вы уж нас извините за такой скудный ужин! Мы, конечно, не бедствуем, но кто сейчас может себе позволить стол богаче этого? Времена нынче голодные. Вот и бунтует народ. Скверное время, мадемуазель Делавье.

В соседней комнате мадам Олонта забренчала цепью, пытаясь убрать ее под кровать, но сделать это бесшумно у нее не получилось.

– И все-таки зачем сапожнику помогать какой-то заключенной? – подумала Лидия и положила ложку на стол. – Они говорили про какое-то обещание? Неужели обещали помочь ей бежать? Что это за люди такие?

– Там… у нас…мадам Сивилла, – начал оправдываться старик, прекрасно понимая, о чем размышляет в данную минуту юная гостья.

– Она ведь заключенная, да?

– Да…

– И вы помогли ей бежать?

– Мадемуазель Делавье, – голос у старика заметно задрожал, – прошу вас, смилуйтесь над нами. Не знаю, как просить об этом, но… если бы вы… если бы вы сохранили в тайне… Поверьте, мадам Сивилла – хороший человек. Во всем виноваты завистники, это все их черная клевета… Она не делала того, в чем ее обвиняют…

– Я не судья вашим поступкам.

– Мы люди не плохие, поверьте.

– Вам не нужно оправдываться. То, что вы сделали для меня, уже вселяет веру в ваши благие намерения. – Она пододвинула к себе чашу с водой.

– Ваш отец… он… очень влиятельный человек. А мы люди простые…

– Мой отец будет очень признателен. Я попрошу его отблагодарить вашу семью.

– Спасибо, мадемуазель. Вы неимоверно великодушны. Но нам ничего не нужно. Ничего такого не нужно. Кроме… Прошу, лишь сохраните в тайне то, что видели здесь мадам Сивиллу. Прошу вас. Большего нам не надо.

– Отец щедро заплатит вам за заботу обо мне.

– Это так благородно. Это… благородно, – он пытался подобрать нужные слова и не мог. – Но, право, не стоит утруждать себя подобными мелочами. Не за наградой мы ездили в город. Помочь лишь… Прошу, взываю к вашей милости, сохраните тайну о Сивилле.

– Но она же… Это ведь скверно, вы понимаете? Это… неправильно.

– Прошу вас, мадемуазель Делавье.

– Скверная просьба, – повторила девушка, – но… раз вы так настойчивы. Даю вам слово, месье Клод, – неторопливо ответила Лидия. – Обещаю, от меня никто ничего не узнает.

Она поразилась, с какой легкостью согласилась на его просьбу. А ведь несколько минут назад все внутри нее колебалось. Ей вдруг стало так свободно, так радостно, что девушка удивилась этому чувству. Она вмиг стала причастна к какой-то тайне, и это ее взволновало.

– Спасибо! Спасибо, мадемуазель Делавье! Спасибо за вашу благосклонность! Пусть ангелы всегда оберегают вас! Вы не пожалеете! Вы никогда не пожалеете об этом!

– Хотелось бы в это верить, – она посмотрела на старика. – Могу я вас спросить о том, что вы видели сегодня в городе?

– Да, мадемуазель.

– Я была с Розалин, когда начался этот кошмар. Почти ничего не помню, никаких подробностей, только ее, – девушка хотела назвать имя мадам Сивиллы, но вдруг замолчала. – Вы не видели женщину в темно-зеленом платье? Розалин? Это моя горничная. У нее еще корзина с овощами в руках была? Может, вы знаете что-нибудь про нее?

– Я… не помню, – старик развел руками. – Там много было тел… мужчины… женщины… Возможно, Этьенн ее видел. Нужно у него спросить. Только он час назад уехал за отрубями, да вот, как назло, ливень усилился. Видимо, останется ночевать у тетки.

– Жаль.

– Я уверен, что с мадам Розалин все в порядке.

Но Лидия ничего ему не ответила. Она выпила воды из чаши и сложила руки у себя на коленях.

– Надеюсь, утром гроза закончится, – мягко выдохнула она.

– Вам что-нибудь нужно еще? Чем я могу быть вам полезен?

– Благодарю вас. Я пойду отдыхать. Где мне можно расположиться?

– Там… в комнате, куда мы вас положили… Она ваша.

– Хорошо, – Лидия приподнялась и поклонилась старику.

Она поправила свои волосы, незаметно подтянула свисавшее с плеч платье и тихо, чтобы не потревожить мадам Сивиллу и мадам Олонту, проскочила через мастерскую и вернулась в маленькую каморку, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Там она уселась на койку, укуталась в одеяло и прижалась к стене. Темные углы больше не давили на нее своей пустотой, но ей по-прежнему хотелось попасть к себе в имение, в свою просторную, светлую комнату, в мягкую, пышную кровать. Однако ливень за окном вынуждал ее отступить. Он запер ее в этом чужом доме, пропахшем старыми башмаками. Впрочем, несмотря на все обстоятельства, здесь она чувствовала себя защищенной.

Она закрыла глаза, прижала к груди колени, обняв их своими руками, и вдруг тревожные воспоминания, умело проскочившие сквозь серую пелену уходящего дня, вонзились в ее память. Внутри нее что-то затрепетало, заволновалось. Ее душа коснулась юного сознания, и разные беспокойные мысли тут же набросились на нее. Лидия открыла глаза, и они принялись бегать из стороны в сторону. Но мадемуазель на этот раз не осматривала комнату. Она в данную минуту находилась там – на улице среди беснующейся толпы. Ужасные крики окружали ее. Звериное, зловонное дыхание отовсюду летело ей прямо в лицо. Раздавались выстрелы, и запах навалившихся сверху тел проникал в нее сквозь дрожащую кожу. Она лежала на дороге, глядя на густые мрачные облака, и чувствовала, как ее платье впитывает растекающуюся в грязной жиже остывающую кровь. Она хотела выползти, освободиться, но что-то ей мешало. Иногда ей казалось, что перед ней появляется лицо, наполовину скрытое длинными волнистыми кудрями, а потом серое небо прячется за прилипающую к щекам солому. И этот необъяснимый, манящий взгляд из повозки. Эта женщина смотрела на нее, будто видела все. И что это такое – все? Как можно увидеть все?

– Эти люди. Они мне кажутся безобидными. Но так ли это? А что скажет отец, когда узнает, где я была все это время? Меня, наверно, уже ищут. Конечно ищут. А что с Розалин? Моя бедная Розалин, – Лидия поднесла ладонь к лицу и убрала прядь волос, соскользнувшую на глаза. – Они и не похожи на злодеев. Простодушные… обычные люди. Матушка, – она интуитивно потянулась рукой к шее в надежде нащупать свой вязаный кулон, но его не оказалось. – Где он? Где же он? Я не могла его потерять! Как же? Наверно, они сняли его вместе с моей одеждой.

Она долго сидела, укутавшись в теплое одеяло. Вопросы, тайны, загадки шептали ей свои колыбельные и повисали на ее ресницах. А за окном уже не сверкала молния, не гремели небеса. Лишь монотонный дождь ровно ложился своими холодными каплями на сырую землю. Уставший, обессилевший ветер тщетно пытался раскачивать ветви дрожащих деревьев, вяло ими постукивая. Приятное тепло обволакивало Лидию. Горячий луковый бульон из самого чудесного воспоминания ее солнечного детства согревал ее тело, которое постепенно уступало нападающему сну. Мадемуазель слышала, как где-то очень близко продолжали разговаривать хозяева дома, но она не хотела подслушивать, поскольку постепенно впадала в вязкую дремоту.

– Она говорит, нужно ехать к ее брату Арманду, – тихо сказал месье Сувер. – Здесь ей находиться нельзя. Ее семья остановилась в сорока милях отсюда. И там они будут ждать еще несколько дней, а после поедут за ней.