Юрий Л. Казаков – Лидия (страница 3)
Молодой человек вдруг испугался своей непонятной растерянности, внезапной беспомощности, околдовавшей его. Он резко одернул руку, выпрямился, встряхнулся и заставил себя больше не смотреть на мадемуазель. Затем он очень аккуратно, словно извиняясь перед ней, перешагнул через ее тело и тотчас рванулся с места, помчавшись прочь от вожделенных, манящих губ. Впереди возле перевернутой повозки на коленях стоял его отец и пытался приподнять какую-то женщину.
– Что ты так долго? Помоги мне!
– Как она?
– Без сознания, но вроде дышит, – прошептал старик. – Ей сломали ногу цепями, видишь? Придется ее нести! Помоги мне!
– А как нам снять кандалы?
– Об этом потом поразмыслим, после… Скоро появится отряд из города! Нужно уезжать! Быстрее! Что ты там делал? Увидел кого-то?
Но юноша не ответил. Они подняли изможденное тело и потащили к ближней стене дома, вдоль которого лежала узкая тропинка, свободная от растерзанных трупов и разбросанного повсюду хлама, уходящая за угол разграбленной хлебной лавки. Они торопились, часто запинались. Вдалеке начали суетливо мелькать силуэты. Это воришки-падальщики то и дело перебегали улицу, прятались в дверных проемах, дожидаясь своего часа, чтобы поживиться.
Юноше казалось, что их с отцом кто-то преследует. Он оглядывался, но погони не замечал. Улица была мертвецки пуста. Когда старик попросил остановиться на минутку, чтобы отдышаться, Этьенн его не послушал, взвалил на себя бедную женщину и понес ее один. Спустя мгновение они скрылись в переулке.
Маленькая каменистая дорожка несколько раз круто повернула, обогнув высокий гнилой забор вдоль одноэтажного барака, и уперлась в заросший, неухоженный сквер. Старик нырнул в кусты первым и отогнул колючие ветки, помогая сыну занести тело заключенной под нависшие кроны. Там они немного передохнули и вновь продолжили свой путь, перемещаясь от дерева к дереву. На другом конце у покосившейся металлической ограды их ждала старая телега, на которой они приехали в Бордо этим печальным утром.
– Надо накрыть мадам Сивиллу соломой, спрятать ее от посторонних глаз, – проговорил старик, одновременно отвязывая коня. – Нельзя, чтобы нас поймали. Ты понимаешь?
– Да, отец. – Юноша осторожно опустил женщину на телегу и принялся накидывать на нее пучки вонючей соломы, прилипающей к ладоням. – Она вся отсырела.
– Нужно скорее убираться отсюда! Запрыгивай!
Старик зашагал вперед, уводя за собой коня, но Этьенн почему-то не двинулся с места. Он опять застыл. Его мысли неожиданно освободились от цепей, вырвались из плена. Юноша опустил руки, и с его ладоней медленно соскользнула вниз прилипшая солома, бесшумно упав на землю.
– Этьенн?
Но молодой человек не услышал своего отца. Его мысли расправили крылья и улетели, умчались куда-то очень далеко в неразгаданные лабиринты за полыхающие горизонты непредсказуемой судьбы. Его глаза засверкали, намокли, а лицо покраснело.
– Этьенн? Что с тобой? Запрыгивай в телегу! Немедленно! – Но тот даже не шелохнулся, оставаясь равнодушным ко всем призывам. – Сын! Очнись! Да что с тобой такое? Поехали!
– Простите меня, отец, – прошептал юноша и сделал короткий шаг назад. – Простите… я… скоро… очень быстро… я сейчас. – Старик направился к нему, но не успел схватить его за рукав сорочки, поскольку тот уже исчез в кустах заросшего сквера.
– Этьенн? Куда ты? Что ты творишь? – перепуганный отец бросился за ним, но, когда протиснулся сквозь плотную решетку из колючих, сплетенных между собой ветвей, понял – юношу было уже не догнать.
– Этьенн! – взмыло тревожное эхо, но в ответ донеслось лишь дребезжание густой листвы, и капли холодного дождя продолжали ритмично постукивать по раскачивающимся кронам.
Тихий, едва заметный ветерок проскочил меж высоких стволов и уткнулся в старые заплаты серой повисшей накидки. Потерянный старик опустил плечи и тяжело выдохнул. Правое веко начало подергиваться. Он поднес к лицу руку и провел грубой кожей своей ладони по влажному морщинистому лбу. Ком подступил к горлу. Ноющая боль в коленях опять напомнила о себе. Он задержал дыхание и прислушался к шорохам. Этьенн был уже далеко.
Ковыляя, переваливаясь с одной ноги на другую, огорченный старик поплелся обратно к телеге. Вывалившись из зарослей, он подошел к массивному колесу, оперся спиной и медленно сполз на землю, закрыв свои глаза.
Время для него остановилось. Оно никуда не исчезло, лишь замерло. Стоны и взгляды умирающих умудрялись просачиваться сквозь черный пласт пережитого страха, и сердце в груди тревожно сжималось при мысли о сыне. С мокрой травы на его костлявую кисть залезло несколько заблудившихся муравьев. Они побежали вверх по руке.
– Месье Сувер? – раздался тихий женский голос. – Это… вы?
– Что? А? – старик пришел в себя. – Мадам… мадам Сивилла? – он схватился за деревянный обод и подтянулся. – Вы очнулись? Как вы? – он начал быстро расчищать солому над ее лицом.
– Месье Сувер… я ждала вас…
– Да, да! Я помню! Я все помню! Каждое ваше слово! Шестнадцатое декабря! Восемьдесят девятого! Именно сегодня! Все случилось так, как вы и говорили!
– Прошу вас… воды. – Она жадно ловила своим ртом мелкие капли дождя, но они не успевали проникнуть внутрь, поскольку испарялись в ее сухом, обжигающем дыхании.
– Да, да! Я мигом! Я сейчас! Где-то здесь была бутыль! – он суетливо взялся переворачивать солому, рыскать на днище телеги закупоренный сосуд. – Вы, как всегда, оказались правы! Конечно, до самого конца мне было трудно поверить, но слово! Я ведь дал вам слово! И я приехал! Мы приехали! Вот! Нашел! Попейте! – он выдернул пробку из горлышка и наклонил обвязанную темно-серой бечевкой бутылку над ее высохшими, потрескавшимися губами. – Как вы? – Она жадно пила маленькими глотками, а из глаз выскочили слезы и скатились вниз по ее впалым щекам.
– Спасибо вам…
– Нет, нет! Это мы вас должны благодарить за то, что вы для нас сделали! Мы в вечном долгу перед вами!
– Где мы?
– В парке на окраине Ла Бастид… Сейчас, должно быть, баржа с солдатами пересекает Гаронну. Совсем скоро они будут здесь. Нам бы нужно уезжать, но…
– А девушка? – прервала его мадам Сивилла.
– Девушка? – опешил старик. – Какая еще девушка?
– Вы принесли ее… вместе со мной…
– Нет, – развел тот руками, – не было никакой девушки. Мы вытащили только вас.
– Не может быть…
– Вам сейчас отдыхать нужно, – старик вновь поднес к ее губам бутылку с водой. – Когда Этьенн вернется, мы тотчас уедем подальше от этого скверного места. И чего ему там понадобилось? Может, мне пойти за ним? Да как же я пойду? Как же я вас оставлю здесь? Ах, Этьенн! Вечно с ним какие-то несуразицы!
– Все уладится, месье Сувер, – прошептала она ему в ответ.
– Да как же уладится? Уже столько времени прошло, а его все нет! Не могу же я его бросить? Ах, мальчишка!
– Он успеет, – мадам Сивилла закрыла глаза и отвернулась, спрятав лицо под соломой.
– Правильно! Отдыхайте! А я посторожу! Ах, Этьенн! Что же ты творишь?!
Вдруг недалеко послышался треск. Кто-то шел прямо на телегу. И шаги эти были тяжелые, заплетающиеся. Они цепляли, ломали разбросанные по земле ветки. Старик выронил из рук бутыль и схватил торчащие из телеги вилы. Он замер, держа их перед собой. Шаги приближались, и теперь уже отчетливо можно было расслышать чье-то затрудненное дыхание. Сердце старика бешено заколотилось, но он не двинулся с места, преградив путь к телеге. Он нагнулся, прищурился, вглядываясь в надвигающуюся тень. Когда кусты перед ним затряслись, зашумели, он вытянул вилы далеко перед собой, готовый не раздумывая проткнуть ими незнакомца.
– Отец, помогите мне… это я… Этьенн, – запыхавшийся юноша показался между ветвями.
Месье Сувер тут же бросил вилы в сторону и ринулся навстречу. Его сын нес на руках тело девушки. Добравшись до телеги, он аккуратно положил ее рядом с мадам Сивиллой и, обессиленный, плюхнулся на сырую землю.
– Твоя сорочка…. Ты весь в крови!
– Это не моя кровь, – устало выдохнул Этьенн и неожиданно поймал своим взглядом вязаный темно-зеленый кулон с маленькой брошкой, который валялся рядом на траве. – Отвязался… Упал, наверно… – Он схватил его и сунул за пояс.
– Зачем убежал? Зачем туда вернулся? За ней? – рассерженный месье Сувер нервно кивнул на женское тело. – Ты знаешь, кто она? Что ты делаешь? Ты нас погубишь! Ты нас уже погубил! Столько времени потеряли из-за твоих шалостей!
– Но она жива…
– Нам-то какое до нее дело? Мы ведь за мадам Сивиллой приехали!
– Простите…
– Какая нечисть пролезла к тебе в голову?
– Но мы можем еще успеть. Они еще не высадились на берег. – Юноша старался оправдаться. – У нас есть где-то полчаса. Может… и меньше. Мы успеем, отец.
– Успеем? Что же ты делаешь? Я тебя не понимаю! То ты не хотел ехать и мне пришлось тебя уговаривать! То добровольно полез в самое пекло!
– Простите меня…
– Да кому теперь нужно это прощение? Когда нас поймают при выезде из города, все сразу и кончится… по твоей милости! – воскликнул старик, огорченно вскинув руки. – Что делать-то теперь? Как быть? Она жива – ну что за сына послали мне ангелы?! Ладно. Сейчас это все лишнее. Об этом потом, если повезет. Еще не высадились, говоришь? Чего-то долго они. – Подняв вилы, он бросил их в телегу. – А ну-ка хватит отсиживаться! Залезай! Даже если не успеем, то хотя бы попытаемся!