Юрий Л. Казаков – Эвелин (страница 5)

И вот однажды Джулиан решил записать на бумагу свой сон. Каково было его удивление, когда в следующую ночь он увидел предысторию кораблекрушения. Он увидел молодую девушку, которая поднималась по трапу вместе с ним на старый полакр, заметил, как рядом на борту сидел огромный белоснежный мотылек и махал своими яркими крыльями. А потом вновь трагедия: гибель всей команды и пассажиров. Очнувшись, Джулиан начал записывать все, что смог запомнить из ночного кошмара. И теперь ему уже не было страшно. Теперь ему было интересно. Любопытство настолько захватило молодого человека, что он решил написать книгу, сюжетом которой стали его необыкновенные ночные видения. Отныне, когда ему во сне приходили новые подробности этой волнующей истории о гибели корабля, он все записывал на бумагу. Так, по истечении нескольких лет, он написал книгу, которую назвал «Лидия». Именно эту рукопись он носил в своем внутреннем кармане и мечтал когда-нибудь ее напечатать.

В семнадцать лет Джулиан познал иную грань плотской любви. В его жизнь ворвалась графиня София Кильбегер, богатая вдова немецкого промышленника, сорокапятилетняя любительница молодых тел. Это была удивительная женщина. Поклонники всех возрастов выстраивались в очередь, чтобы иметь возможность встретиться с ней. Ее шикарные формы, острый пронзительный взгляд, бесконечное очарование, и конечно же немыслимое богатство, запрятанное по углам ее огромного особняка – все это манило кавалеров. Они слетались в беседки, разбросанные в ее роскошном саду, и страстно желали заполучить объект своего вожделения. Но удача выпадает подчас совершенно посторонним мужчинам, не вовлеченным во всеобщую зависимость от одной соблазнительной особы. Так произошло с Джулианом. Обратив внимание на привлекательного юношу, принесшего солнечным утром корзину с горячей выпечкой из местной лавки, графиня неожиданно для него, а может, и для себя самой, пригласила его в свои покои, а после щедро отплатила за разыгравшуюся похоть. Нетрудно догадаться, что в дальнейшем Джулиан стал очень часто бывать у нее. Вскоре у него появились деньги, которые он с удовольствием начал тратить на одежду, духи, книги, и даже позволил себе запланировать в недалеком будущем сожительство с богатой вдовой и управление ее имуществом. Однако мадам Кильбегер не спешила представлять молодого человека своему окружению. Она предпочитала каждодневные тайные свидания у себя в спальне, которые, впрочем, вскоре ей стали надоедать.

Поначалу Джулиан не заметил охлаждения в отношениях с графиней, но когда уединенных встреч стало намного меньше, а иногда его просто перестали пускать в особняк под предлогом занятости мадам или вовсе ее отсутствия, тут-то он и почувствовал беду. После эмоционального разговора с графиней выяснилось, что он являлся не единственным фаворитом любвеобильной вдовы и стоял в развратном списке давно не на первом месте. Попытавшись спасти свое удручающее положение, Джулиан объяснился ей в любви, впрочем, сделал это неловко, неумело, без искры во взгляде, что, наверно, и подвело юношу. Графиня лишь рассмеялась в ответ, чем подтвердила свои намерения поставить окончательную точку в их непродолжительных отношениях. Впрочем, мадам Кильбегер не бросала дорогих ей людей в беде, поэтому перед расставанием передала Джулиану сопроводительное письмо на имя графини Адалинды де Тремор и сообщила, что ее лучшая подруга будет непременно счастлива и позаботится о молодом человеке, ему лишь стоит навестить ее особняк на набережной в Гренобле и вручить это послание. Потом бывшие любовники попрощались, и больше судьба их никогда не сводила вместе.

Джулиан не сразу навестил мадам де Тремор. Ему потребовались месяцы странствий и поиска пропитания, чтобы убедиться в своей невыносимой беспомощности. Когда стало совсем невмоготу, он наконец решился на встречу с очередной покровительницей и отправился в Гренобль. Конечно, сравнению эти две женщины никак не подлежали. Если природа одарила графиню Кильбегер неувядающей соблазнительной красотой, и в свои зрелые годы она могла дать фору любой молодой сопернице, то ее подруга была далека от представлений мужчины об идеальной спутнице жизни. Нельзя сказать, что она была некрасива. Нет. В ней, безусловно, жила красота, только какая-то своя, ни на что не похожая: каштановые волосы с редкой проседью, которые она подкрашивала почти каждый день, а потом прятала под пышным париком, круглые серые глаза, казавшиеся бездонными, глубокими, но холодными и пустыми, непривлекательно густые брови, чрезмерная полнота, которая, впрочем, ничуть не отвращала и даже была приятной. К тому же графиня была абсолютно неуверенной в себе женщиной. В свои сорок восемь она была чересчур недоверчивой, вечно сомневающейся особой. Но поклонники у нее конечно же имелись, хотя причиной тому являлось лишь ее состояние, титул и роскошная жизнь, которая притягивала бедолаг разных сословий и возможностей. При живом супруге она завела несколько романов на стороне, о чем подробно и очень красочно рассказывала в письмах своим подругам. Молодому Джулиану она оказала чрезвычайно теплый прием, и в тот же вечер он был испробован ею на десерт, который пришелся графине по вкусу и позволил юноше обеспечить себя деньгами на ближайшее время.

Вот и в то утро, когда на него упал обгоревший листок бумаги с надписью «Типография месье Шенье», Джулиан намеревался в отсутствие графа де Тремор наведаться к своей покровительнице, которая вот уже почти месяц держала его на коротком поводке, не желая расставаться ни на один день с молодым человеком. Не пройдя и половины пути от своего пансиона, где он остановился, до особняка графини, он вдруг изменил своим планам и отправился на поиски типографии.

Глава третья. Сирень

Ночное огненное происшествие ничуть не смутило владельца типографии месье Шенье. Он, как всегда, проснулся только к обеду. Мог ли он знать, что именно его решительность по отношению к полыхающему столу и его равнодушие по отношению к рукописи приведет к нему юное дарование? Возможно, хотя и маловероятно. Перед ним на пороге появился молодой человек в старой заштопанной карманьоле, надетой поверх белой рубашки, в длинных серых панталонах, отделанных синей тесьмой, и небрежно повязанного на шее цветного платка. Он ворвался к хозяину с предложением опубликовать его роман, однако заявил, что финансов не имеет, но надеется на профессиональное чутье издателя. В руках держал рукопись, которую бережно вручил месье Шенье. Тот в свою очередь был удивлен неслыханной наглостью, но книгу взял, пообещав в скором будущем прочитать и дать свой ответ. Покидая издательский дом, писатель столкнулся в дверях с девушкой, которая при его появлении моментально залилась багровым цветом.

– Мадемуазель, – нежно произнес Джулиан, пытаясь не смутить девушку еще сильнее, и уступил ей дорогу.

Но та не двинулась с места. Она замерла, притихла, кровь в ее жилах остановилась, а от внезапно налетевшего страха все слова позабылись.

– Мадемуазель? С вами все в порядке?

Но она не ответила и сломя голову рванулась в темноту складского помещения, желая скрыться от посторонних глаз.

– Милая девушка, – подумал писатель. – Только странная и почему-то очень знакомая. Где я мог ее раньше видеть? – С этими мыслями он покинул типографию и отправился к графине в ее особняк на набережной.

Эвелин подождала, когда стук его каблуков полностью исчезнет в тишине, затем бросилась к себе в сарай, закрылась там, передвинула несколько коробок к двери и забилась в самый темный угол.

– Это он! – руки ее дрожали. – Это он! Человек из моего сна! Он пришел за мной! Он настоящий! Я знала, что он настоящий! Он спас меня там, в моем сне, на тонущем корабле, крепко прижимая меня к своей груди! Значит, это правда!

Ее окутали страхи приближающейся неизвестности, но сердце забилось так громко, что молниеносно прогнало прочь все сомнения. После долгих лет ожиданий, ей наконец-то явился незнакомец из ее повторяющегося сна, тот спасительный образ человека, который ночью охранял ее хрупкую жизнь, вытаскивая из адских водоворотов озверевших волн, поедающих обессиленный полакр.

– Но как такое могло случиться со мной? Чья-то злая шутка, жестокий розыгрыш? Но как он мог прийти сюда? Неужели он знал обо мне? Это игра, из которой мне уже не выбраться, и вот я в плену! Но я всегда знала, всегда верила, что он настоящий! Смейтесь теперь надо мной, только я вас отныне слушать перестану! Он существует, живет совсем рядом, ходит по этой бренной земле, и вот он здесь! Он нашел меня!

С появлением юноши в типографии от прежней тихой Эвелин остался только ее изящный силуэт, мелькающий среди полок с книгами. Ее лицо начало излучать теплые цвета, на губах появилась настоящая улыбка, движения охватила легкая рассеянность. Она не могла упустить ни одной возможности и не взглянуть на писателя. Находила момент, пряталась, наблюдая из-за угла. И он приходил. Он отчаянно верил в благоприятный исход сделки с месье Шенье, надеялся, но тот отвечал, что рукопись пока не открывал. Скрип металлических дверей каждый раз подхватывал Эвелин и мчал навстречу. Она бежала, полная восторга, ведь он опять пришел. Она смотрела на него, а внутри все сжималось. Что-то непонятное, пугающее, неистово влекущее за собой проснулось внутри нее и начало жить своей собственной жизнью. Дитя, взрослевшее на романах, оплодотворилось страстью к незнакомцу, тайком назвав звезду на небе именем своей любви к писателю. Она мечтала, засыпая в комнате у открытого окна, ждала, когда ночь покинет Гренобль и утро приведет его обратно к ней. Она просыпалась раньше обычного и бежала в типографию, предвкушая встречу с ним. И он приходил. И жаждал ответа от издателя. А она молила всех богов, чтоб не прекращались его визиты.