Юрий Л. Казаков – Эвелин (страница 10)

Глава четвертая. Месье Грегори

В ночной мгле Джулиан разглядел экипаж, остановившийся рядом с деревянной вывеской «Трактир», а когда приблизился настолько, что уже отчетливо мог расслышать сладкий храп кучера, то решил пошарить рукой в своем кармане, где обнаружил несколько монет. Данный факт его необычайно обрадовал, и писатель без промедления зашел в заведение. Запах внутри стоял тошнотворный. Воняло перебродившим чесночным супом, тухлыми листьями прокисшей капусты и прогнившими сапогами. Ко всему этому один из спящих месье издавал звуки, похожие на закипание свинца в оружейном котле. Рядом с музыкальным и непропорционально плешивым композитором Джулиан приметил еще трех посетителей. Они тоже спали, правда, издавали совершенно другие звуки, аккомпанируя причмокиванием и проглатыванием. Вероятно, им снилась пышногрудая мадам Дюа – супруга трактирщика, ее надутые губы, шероховатые бедра и густые заросли подмышек.

Она была местной знаменитостью. С тех пор как месье Бернар Дюа решил не закрываться на ночь, чтобы увеличить свои скудные доходы и спастись от приближающегося разорения, мадам стала очень популярной. За ночь она могла обслужить иногда до трех клиентов, а иногда и больше – по несколько человек одновременно. Разумеется, супруг об этом ничего не знал, возможно, подозревал, но никогда не находил ее в чужих объятиях. Он был вдвое ее старше, отчего, вероятно, и не надеялся на верность. Но и она была осторожна и на удивление милосердна. Жалела старика, боялась ранить, но плотского сумасшествия в ней было слишком много, поэтому каждую ночь, пока трактирщик наливал запоздалым посетителям кислое вино, мадам принимала тайных гостей в дальней комнате второго этажа. Конечно, поначалу нужда толкнула ее на этот путь, но увлекшись прелюбодеянием, она усмотрела в греховных утехах свое истинное предназначение. Теперь она спала с незнакомцами не только ради денег. В ней появилось нечто властное, ведь когда сильный мужчина плакал под ней как ребенок, тело развратницы устремлялось на полыхающий трон экстаза, который возвышал ее до самых Пиренеев.

Джулиан разглядел еще одного посетителя трактира. Тот сидел чуть дальше в одиночестве и равнодушно поглощал обжигающий куриный суп. Писатель попросил ломоть хлеба, стакан дешевого вина и уселся за дальний стол в самом темном углу. Сжав в руке хлеб, он вспомнил, что за весь день совсем ничего не ел. Голова стала тяжелой, тело не слушалось. Глаза сами собой закрывались. Он жадно проглотил остывший хлеб и влил в себя немного вина.

– Мадемуазель Леклер… Эвелин, – он повторял ее имя и не мог остановиться.

Улыбка не сходила с его лица. Он смахнул со стола в дрожащую ладонь последние крошки и насыпал их себе на язык.

– Эвелин. – Опустошив стакан, он положил голову на стол.

– У вас довольно уставший вид.

– Простите? – Джулиан открыл глаза.

– Вероятно, ваш день выдался тяжелым. Или я ошибаюсь? – спросил незнакомец. – Уверен, что тяжелым.

– Нет. Не соглашусь с вами. Это был хороший день. Настоящий хороший день.

– Извините, я помешал вашему сну.

– Ничего страшного. – Писатель опять закрыл глаза.

– Могу я угостить вас ужином?

– Ужином? – юноша заинтересовался. – Предложение лестно, однако мне нечем отплатить за ваши добрые намерения.

– Оставьте благодарность. Вы позволите? – незнакомец бросил недоеденный суп и сел к нему за стол. – Месье Грегори к вашим услугам.

– Джулиан Реилли.

– Что же с вами приключилось, месье Реилли?

– Хотите знать, почему я сплю в трактире или почему ужинаю хлебом?

– Не совсем, хотя это тоже занимательная тема для разговора. Неужели вы не узнаете меня?

Джулиан внимательно посмотрел на своего собеседника. Тот был невысокого роста, на первый взгляд лет шестидесяти, седой, с овальной плешью в самом центре головы, пухлый, с большими зелеными глазами, с обесцвеченными усами, свисающими до середины подбородка. Искусно заштопанный серый камзол немного сжимал его круглые плечи, а шикарная улыбка и все пять кривых зубов необъяснимо располагали к дружественной беседе.

– Милый человек, – подумал Джулиан, а потом ответил: – Простите, но я не могу вас припомнить.

– Ну как же? Не удивлюсь, если вы были прошлой осенью в окрестностях Руана. Я стар, но память все еще слывет моим другом.

– Я много где побывал, месье Грегори.

– Ну как же? Неужели вы не помните? Та осень для меня стала кошмаром, когда моя карета в овраге перевернулась, а люди, что везли в город, ограбили и бросили меня умирать. Я думал, час пришел проститься с этим грешным миром. Два дня лежал под неподъемным кузовом кареты. Потом припоминаю человека, который подобрал меня, полуживого, и отнес в деревню. Когда окреп, захотел найти спасителя, отблагодарить.

– И как? Нашли? – улыбнулся Джулиан.

– Увы, – развел руками месье Грегори. – Женщина, ухаживающая за мной, сказала, что юноша покинул селение в неведомом ей направлении. Ведь это же были вы, месье Реилли? Глаза мои мне врать не станут. Я был слаб, но в своем уме.

– Я рад, что вы оправились от ран.

– Невероятно! – воскликнул старик. – Какая удача! Просто невероятно! Вот наши пути снова и пересеклись, месье Реилли! Я рад отплатить вам за мое спасение. Просите что угодно. Конечно, я не всемогущ, но кое-что еще могу.

– Благодарю вас. Помог я вам тогда абсолютно бескорыстно. В наши дни много людей повстречаешь, попавших в беду. А не протянуть руку помощи – это не по мне.

– Вы редкой доброты человек. Другой бы на вашем месте последнюю рубаху с бедолаги снял. Позвольте, я хотя бы угощу вас ужином.

Хозяин трактира принес пузатый графин со жгучим коньяком и два подноса, на которых помимо помидоров, истекающих соком, огромных головок чеснока полыхали в золотистой корочке аппетитные окорока, усыпанные душистой зеленью и пряностями.

– Могу я поинтересоваться у своего спасителя, что его привело в Гренобль? Какими дорогами он прибыл сюда?

– Всего не упомнишь, месье Грегори. Я много где побывал. Сюда приехал относительно недавно. Чуть больше месяца мои ноги топчут гренобльскую пыль.

– С какой же целью вы путешествуете по стране?

– Цели никакой особой не имею. Доверяюсь чувствам, интуиции. Бывает, проснешься под сырым крыльцом, а грязные ручьи на лицо прямо со ступенек льются. И говоришь себе. Бежать! Бежать подальше отсюда!

– Бродяжничаете, значит, – грустно вздохнул старик.

– Нет. Я называю это поиском смысла собственного существования.

– И как? Удалось ли вам отыскать этот смысл?

– С каждым новым шагом, с каждым утренним вдохом мне открывается истина, ведь жажда поиска неутолима, а смысл скрыт под непроглядной вечностью.

– Да вы философ, – улыбнулся месье Грегори, наливая собеседнику коньяк.

– Скорее писатель, – добавил Джулиан.

– Писатель? Как интересно. И что же вы пишите? Романы?

– Романы. Пью за ваше здоровье, месье Грегори. – Юноша опустошил стакан, затем отковырял небольшой кусок мяса и тут же проглотил его. – Признаюсь вам, я написал всего лишь один роман. И теперь пытаюсь его напечатать. Но никогда бы не подумал, что данное мероприятие настолько опасно.

– Как так?

– Вы не поверите, в одной местной типографии мою рукопись чуть не украли. Но обошлось. Теперь вот не знаю, как быть. Но, уверен, удача найдет меня.

– Похвально слышать в речах ваших оптимизм. Он присущ настоящим героям. Увы, месье Реилли, я не издатель. В литературе понимаю немного. Моя жизнь – это сахар.

– Сахар?

– Да. Торгую сахаром. Второй день в городе. Прибыл из Марселя и направляюсь на север.

– Что ж, занятное у вас ремесло, месье Грегори. Это не ваш ли экипаж стоит на улице?

– Мой, – улыбнулся старик. – Кучер еще не сбежал?

– Нет, спит.

– Хорошо.

– Ваше здоровье, месье Грегори.

Они выпили. Потом еще. Они продолжали пить, пока графин не опустел. Тогда полусонный хозяин трактира принес второй, и они принялись за него. Старик поведал о злоключениях, которые внезапно обрушивались на него в пути. Жуткое происшествие с каретой прошлой осенью было не единственным мрачным пятном в его жизни. Опасности подстерегали его за каждым поворотом, ибо ничего так не притягивало разбойников, как легкая добыча, отнятая у беззащитного человека. Он рассказывал, какое в действительности несладкое сахарное дело, как обманчива человеческая натура, ведь столько раз его обкрадывали собственные помощники.

– В мире, которым правят чиновники и военные, нельзя никому верить, месье Реилли. Нужно уметь защитить себя любым оружием, которое окажется под рукой. Одни отбирают твой хлеб обманом, другие силой.

Он рассказывал, как на протяжении долгих лет ему приходилось пересекать страну с севера на юг по несколько раз в месяц. Когда-то он был моложе, крепче и мог постоять за себя. А почти двадцать лет назад, после гибели одного английского торговца по фамилии Кэйтриф, отправившегося на дно Средиземного моря вместе с торговым судном недалеко от Нарбона, ему нескончаемо повезло. Большую часть своего груза с тех пор он начал продавать бывшим клиентам англичанина. Теперь ему не было надобности мотаться по стране, однако привычки рано или поздно давали о себе знать, и он вновь отправлялся в путь. Месье Грегори также рассказал Джулиану, что спешит на бракосочетание дочери своей кузины в Руан и очень взволнован данным событием. Ведь минимум раз в год он навещает своих родственников на севере, потому как они единственные близкие люди на этой земле. Сам он женат никогда не был, дети за ним тоже не числились.