Юрий Кузнецов – Сын Ветра (страница 4)

— Давай за ним и проследи, где он живет, мне это очень нужно. Сейчас не спрашивай ничего, а только сделай свою работу и старайся, чтобы он тебя не «срисовал». Я пока посижу в машине, — отдал приказание авторитет, одновременно размышляя про себя, что таких совпадений не бывает.

Конечно, он вспомнил свою мимолетную связь с одной девушкой из района, но тогда они быстро расстались и ничего не указывало на последствия бурного романа. Теперь Ветров хотел выяснить простой вопрос — его это сын или нет?

Глава 3. Случайная встреча

— Все узнал. Парень только недавно приехал из поисковой командировки и сейчас отдыхает. Остановился у матери по адресу — Докучаев переулок дом пятнадцать, квартира номер семь. Его мать — Шинкарева Валерия Петровна, 1955 года рождения, работает мастером на производстве, — присаживаясь на водительское сиденье, выпалил Пистон.

— Это тебе все соседи рассказали?

— Что-то соседи, а что-то я сам услышал пока стоял возле подъезда.

— Интересно получается, женщине сорок лет, а она так и не вышла замуж.

— Это можно узнать, если пожелаете.

— Нет, не нужно, все в «цвет». Давай жми на газ, а то нас совсем заждались граждане бродяги.

Сорвавшись с места, черный Мерседес быстро выехал на оживленную улицу. Умело маневрируя в потоке машин, Пистон в полной мере показал авторитету все свои навыки вождения. В какой-то момент Семен стал понимать, что подобная езда без правил приведет или к задержанию сотрудниками ГАИ или к серьезной аварии. Замахав руками, авторитет громко закричал:

— Куда так гонишь, разобьемся!

— Не волнуйтесь, шеф, через несколько минут будем на месте!

Повернув голову к окну чтобы не смотреть на лихорадочные маневры, которые совершает водитель, Ветров стал вспоминать лицо молодого мужчины.

«Глаза, эти запоминающиеся голубые глаза с интересным разрезом. Именно их он запомнил при встрече с Валерией Шинкаревой тогда в 1975 году. Верхняя часть лица очень похожа на маму, а вот нижняя явно на меня. Те же губы, где нижняя чуть больше, чем верхняя. Волевой подбородок с ямочкой. И, конечно, запоминающаяся родинка на правой щеке. Нет, нужно все проверить и уже с помощью медицины, а для этого необходимо взять у парня биоматериал. Но, как? Пошлю Пистона, пусть что-то придумает и получит образец! А дальше дело техники, где несколько стодолларовых купюр прояснят ситуацию», — размышлял авторитет.

Резко затормозив, отчего Семен чуть не ударился лицом о ветровое стекло, Пистон остановил машину у величественного здания сталинской постройки. Монументальные двери с большими медными ручками явно говорили посетителю о том, что здесь проживает только элита общества.

«Осторожнее, не дрова везешь, не хватало еще предстать перед гражданами с разбитым лицом», — проворчал Ветров, покидая салон машины.

Входя в огромное фойе, Семен залюбовался лепниной на высоком белоснежном потолке и люстрами с медными плафонами. За столом сидела вахтерша, которая тут же прошлась пронзительным взглядом по посетителю. Что-то у старушки с цепкими глазами было от надсмотрщицы в женской тюрьме. Такой же властный и пронизывающий взгляд, как смотрят собаки на незнакомца и тюремные надсмотрщики.

— Вы к кому, гражданин?

— В сто сороковую, вас должны были оповестить, — с загадочным видом, ответил Ветров.

Улыбнувшись краешками губ, вахтерша молча кивнула головой и показала рукой на лифт. Оказавшись перед нужной квартирой на десятом этаже, Семен нажал на кнопку звонка. В смотровом глазке что-то мелькнуло, где человек несколько секунд рассматривал посетителя, а потом дверь открылась. На пороге стоял внушительных размеров мужчина в синих джинсах и серой рубашке. На бычье шее словно поводок у собаки виднелась широкая золотая цепь. Судя по исполинской фигуре, он много лет занимался борьбой. Квадратное лицо с широким перебитым как у боксеров носом и узкими серыми глазами не выражало никаких эмоций.

— Вы к кому?

— В покер здесь играют? — сказал условный пароль Ветров.

— Да, здесь, проходите, — пропуская мужчину в квартиру, проговорил верзила.

За длинным столом из красного дерева, уставленного закусками и спиртными напитками, сидели шесть мужчин разного возраста. Одновременно повернув голову в сторону вошедшего, они молча приветствовали вора в законе. На их лицах словно была натянута маска безразличия и холодная вежливость. Лишь один из присутствующих, сидящих во главе стола, негромко поинтересовался:

— Нехорошо получается, Ветер, заставляешь себя ждать! Может обоснуешь почему так вышло?

— Прошу меня извинить, но пробки в Москве!

— Ладно, проехали, давайте перейдем к делу, — сменив тему, предложил вор в законе Яхонт.

В течение последующего часа лидеры крупных ОПГ решали насущные вопросы, одновременно неторопливо выпивая и закусывая. Это была не первая и не последняя сходка, на которой присутствовал Ветер. По сути ничего нового и в этот раз не обсуждалось. Как обычно председательствующий на ней Яхонт завел разговор об отчислении средств в общак и на «грев» бродягам, сидящим на зонах и в изоляторах. Далее последовали разборы конфликтных ситуаций, при которых лидеры договаривались о какой-то спорной точке торговли.

«И стоило ради этого приезжать из Штатов и «тереть» про это за столом, когда можно просто решить вопрос по телефону!» — размышлял авторитет.

Словно уловив мысли Ветрова, Яхонт спросил:

— Ветер, а ты не засиделся у себя в Штатах, может пора перебираться обратно на Родину? Твой преемник Сизый, несомненно, справляется с делами, но твое присутствие в городе поможет решению всех насущных проблем.

— Ага, чтобы меня так же, как Вано и Слепня завалили? Нет уж, лучше я буду в тени и приезжать раз в полгода, чем лежать под гранитной плитой на Ваганьковском кладбище, — подумал Семен Васильевич, но вместо этого только улыбнулся.

Открыв рот, Яхонт хотел высказаться по этого поводу более жестко, но решил не рисковать, а также не создавать на ровном месте конфликт, который мог повлечь за собой очередной разбор. Тем не менее в душе вора старой формации рос огонь гнева и недоверия к ворам покинувших Родину. Вскоре попрощавшись, Ветер вышел из квартиры и ощутил какую-то легкость, словно выплыл из темного омута.

«К черту эти привилегии и воровские сходки, может пора снять с себя корону и просто в удовольствии жить в Америке? А еще завести семью и детей, ведь еще не поздно? Но как быть с ворами, если при такой ситуации они не дадут уйти в тень просто так. Скорей всего и это очевидно, придется все деньги и имущество отдать в общак, а самому остаться без копейки за душой! Не большая ли это цена за то, чтобы отойти от грязных дел и завести семью?» — с лихорадочной скоростью проносились мысли в голове авторитета.

В задумчивости выходя на улицу, где его ждал Пистон, бизнесмен чуть не столкнулся с молодой особой, которая беспечно шагала по улице и крутила головой по сторонам. Было очевидно, что она не москвичка, а приезжая. Во всяком случае на это указывала ее одежда, прическа и то, как она суетливо оглядывается по сторонам словно стараясь запечатлеть в памяти интересные места в Москве. А самое смешное было в том, что, разглядывая внушительный дом сталинской постройки она ела мороженое, а в другой руке располагался фотоаппарат, прозванный в народе, мыльница. Вот и сейчас резко остановившись, она приложила руку с фотоаппаратом к лицу и произвела снимок.

Открыв рот чтобы воскликнуть неприличное слово, Ветер застыл на месте. Охнув от неожиданности, девушка выронила мороженое. Как будто специально, рожок очертил траекторию и проскользил словно лыжник по дорогому пиджаку вниз. В тот же момент на темно-синем костюме показалась белоснежная дорожка, которая заканчивалась где-то в районе брюк. Глядя на то, что сотворил рожок, Семен Васильевич покраснел как рак, а потом выдал тираду слов:

— Твою же мать, куда ты прешь и ничего не видишь перед собой!

В этот момент глаза бизнесмена метали молнии, а грозное выражение лица испугало бы любого бандита. Все это действие с самого начала видел Пистон, но решил не вмешиваться, а наоборот с удовольствием наблюдал зрелищную картину происходящего. Очутившись словно в театре на премьере, где актеры играли комедию, он как ребенок сложил руки на груди и наслаждался действием. По специфике жанра пострадавший, а это был Семен Васильевич, которому неразумная прохожая измазала костюм, должен был как-то наказать девушку, но финал оказался непредсказуем.

Широко открыв глаза, незнакомка смотрела на мужчину как ребенок на взрослого. В ее голубых глазах отражалось море, в котором неторопливо плескались озорные рыбки. Сложив руки на груди все ее существо источало такое раскаяние, что, сменив гнев на милость, авторитет назидательно проговорил:

— Девушка, что же вы так беспечны, вот и костюм мне испортили! Хорошо, что у меня машина, а то, как бы я шел по улице в таком неприглядном виде? Извините, что сказал вам грубые слова ранее, но это от неожиданности.

— Вы не волнуйтесь, сейчас мы все исправим. Я не раз сталкивалась с таким конфузом, — воскликнула незнакомка и спрятав в сумочку фотоаппарат, вытащила носовой платок.

Умело вытирая молочный след белоснежным платком, она усердно работала над пиджаком. Как только ее рука быстро переместилась вниз живота, Семен Васильевич занервничал. Конечно, он был обласкан женским вниманием и особенно проститутками, но то, что происходило далее вогнало его в ступор. Он ощутил то самое волнительное чувство, когда молодая особа ласкала его тело прикасаясь нежными пальчиками к груди и животу. Первый раз это произошло в семнадцать лет, когда Семен был безнадежно влюблен в девушку из соседней школы, а она просто принимала его ухаживания. Так как Семен был в десятом классе, а Вика в восьмом, то девушке явно нравилось, что в нее влюблен более взрослый кавалер. В итоге они несколько раз целовались, где Семен, неумело тыкаясь губами в ее лицо старался произвести впечатление на партнершу. После трех недель молодые люди расстались также внезапно, как и повстречались.