Юрий Кузнецов – Сын Ветра (страница 5)

«Господи, как же давно это было!» — чуть не воскликнул авторитет.

Все это время Пистон наблюдал за сценой затаив дыхание. Со стороны казалось, что молодая жена вытирает носовым платком пиджак, который престарелый муж случайно измазал мороженым.

— Ну, ладно, хватит, а то уже люди смотрят, — проговорил Ветров.

— Ничего страшного, пускай смотрят. Плохо, что мы находимся на улице, а не дома, иначе бы я вам все исправила досконально, — пряча платок в сумочку, с невинным видом проговорила незнакомка.

Слова девушки можно было истолковать двояко и удивленно округлив глаза, Семен Васильевич произнес:

— Так что мешает нам это сделать в более удобной обстановке?

В тот же момент череда эмоций промелькнула на милом личике незнакомки. Это читалось как раздражение, удивление и брезгливость. Нахмурив брови отчего на лбу шатенки обозначилась морщина, Света Кольцова, так звали приезжую, ответила:

— Извините меня еще раз за неудобство, которое я вам принесла, но то, что вы предлагаете неприлично. Я не такая доступная, о чем вы подумали.

В очередной раз Семен Васильевич покраснел как рак. Ему ничего не оставалось, как признать свое поражение и постараться загладить вину.

— А что вы скажете насчет того, чтобы посетить парк и покататься на лодке или пройтись по тенистой аллее?

— Вот это приличное предложение для молодой и неопытной в амурных делах девушки на которое я могу согласиться.

— Решено, едем в парк, но сначала я должен переодеться. Если вы подождете меня в машине десять минут, то я сумею сменить одежду на более удобную. А еще лучше, если вы подождете меня на кухне и выпьете что-то из соков, пока я переодеваюсь. Нам ехать всего ничего, потому что моя квартира находится в центре, — весело хлопнув в ладоши, произнес Ветров.

— Хорошо, я согласна, но без приставаний!

В груди пожилого мужчины что-то кольнуло, как бывает, когда встретишь родного человека. В этот момент в голове пронеслась крамольная мысль:

— А что, если после долгих лет метаний и беспорядочных связей с женщинами в мою жизнь ворвалась любовь? И, несомненно, кто-то свыше постарался над тем, чтобы сегодня я встретил ту единственную и неповторимую? Этого не может быть!

— Может, еще как может! Что ты теряешься, давай вперед и с песней! Покажи, как умеешь ухаживать за женщиной! — подсказал внутренний голос.

— Действительно, деньги у меня есть, лицом и телом не урод, правда, не очень молод, но зато опытен! — принимая для себя важное решение, констатировал Семен Васильевич.

— Сударыня, прошу вас в салон.

— Водитель, вези нас на Садовую— Спасскую, 22, — по-барски махнув рукой, воскликнул Ветров.

Склонив голову, чтобы не было видно, как он улыбается, Пистон завел двигатель и тронулся в путь.

Глава 4. Богиня Тигер Тас Обаа

Все ту романтику, которую себе нарисовал в красочных картинках молодой человек, оказалось сном. Работа в поисковой партии, за которую платили солидные деньги, также на всю катушку использовала наемных рабочих. Преодолевая большие расстояния за день и только вечером останавливаясь на ночлег, молодой человек валился без сил. И если в первое время он никак не мог уснуть из-з полчищ комаров и разного рода крылатых гадов, которые атаковали его в палатке, то потом привыкнув, Вячеслав сначала выкуривал комаров специальным средством, а потом накрывался москитной сеткой и тут же засыпал. По роду деятельности пришлось привыкнуть к ночевкам в палатке, преодолению горных хребтов и водных преград, а также к пище, которую нес в рюкзаке. К концу партии Слава уже не мог без содрогания смотреть на консервы или концентрат горохового супа. И тут в свои права вступала охота, где упитанный глухарь или заяц становились идеальным блюдом.

Имея в своем распоряжении карабин Мосина, Шинкарев научился мастерки обращаться с оружием и метко из него стрелять. Но с особым рвением, Слава относился к пистолету ТТ, который, как и винтовку выдали в тресте. Казалось, что пистолет не мог соперничать с винтовкой, но это было явным заблуждением. Тульский Токарев с его мощным патроном творил просто чудеса. Однажды встретив на своем пути взрослого кабана, Слава в полной мере удостоверился в мощи ТТ. Кабан, учуяв опасность не стал убегать, а наоборот с быстротой молнии устремился по тропе к человеку. Острые и длинные клыки хищно торчали вперед и могли причинить человеку тяжелые травмы. Времени думать, а особенно снимать и целиться из винтовки чтобы произвести меткий выстрел просто не было.

Выхватив из кобуры пистолет, Слава быстро прицелился и через секунду тишину леса разорвали восемь сухих выстрелов. Пули, как смертоносные осы устремились к животному. С легкостью пробивая жировую ткань, и черепную коробку, они несли смерть. Неожиданно споткнувшись словно животное напоролось на невидимую стену, кабан завалился набок и захрипел в агонии. Не добежав до группы геологов буквально несколько метров, он рухнул на землю. Потом Слава насчитал на теле секача все восемь отверстий, где три пули были в голову, а остальные в туловище.

— Господи, какой громадный! — выглядывая из-за спины Шинкарева, прошептала Надежда Ивановна, которая была старшей в группе.

— Теперь у нас благодаря Славе будет отличный ужин из кабанятины! — откликнулся Евгений Игнатьевич.

— Ну, если вы только поможете мне разделать этого монстра и приготовить жаркое, — подал голос Слава, ощущая себя героем.

С уважением поцеловав ствол ТТ, Шинкарев на всю жизнь полюбил это оружие тульских оружейников, способное пробить любую шкуру, хоть кабана, хоть медведя. Периодически стреляя из пистолета по стволам деревьев и применяя их в качестве мишеней, он оттачивал меткость. Через год работы в партии молодой мужчина мог с легкостью метко выстрелить из любого положения. Удивляясь его способности, старейший из поисковиков, Евгений Игнатьевич, только разводил руки. От тяжелой работы в тайге лицо Вячеслава огрубело, а скулы заострились. Теперь он стал совершенно другим, а не тем наивным и избалованным жизнью в Москве молодым человеком. Отказываясь от отпусков, Вячеслав хотел больше накопить денег, а потом явиться в Москву богатым человеком. Намереваясь вступить в жилищный кооператив и получить однокомнатную квартиру, Шинкарев стоически терпел зной и холод согреваясь мыслью, что когда-то переступит порог своей собственной квартиры. Это был тяжелый труд, но оправдывался хорошей зарплатой.

Лишь на короткое время между партиями, где Вячеслав отдыхал на базе, он ощущал себя счастливым человеком. Неделя отдыха пролетала как одно мгновение и Слава, чувствуя каждой клеточкой тела радость, наслаждался минутами эйфории. На базе геологов расположенной недалеко от одного из населенных пунктов в тайге, казалось, ничего особенного не было. Конечно, как и в любом месте цивилизации присутствовало телевидение, где с помощью длинной и усиленной антенны ловилось несколько федеральных каналов. Для расквартирования геологов и персонала имелось шесть одноэтажных каркасных домов. Все они как под копирку имели одну комнату. В помещении порядка пятнадцати квадратных метров стояли три солдатские кровати с панцирной сеткой, печь-буржуйка, небольшой письменный стол и цветной телевизор. В тесной прихожей висел медный рукомойник, который по всей видимости видел еще первых старателей.

Еще на базе имелся длинный дом с комнатой отдыха и большим столом для биллиарда. В другой комнате имелась небольшая библиотека. Три высокие полки, заполненные книгами в разных жанрах, давали старателю возможность погрузиться в мир научной литературы, фантастики и любовных романов. И, конечно, отдельной строкой в перечне услуг занимала настоящая баня с русской парилкой.

Но самым запоминающимся местом оказался небольшой бар, находящийся в том же домике, где и располагалась комната отдыха, библиотека и биллиард. Вот здесь и происходило самое настоящее расслабление поисковиков после окончания работ в тайге. Ром, коньяк и водка здесь лились рекой, а мужчины и женщины заняв несколько столов дружно отдыхали под музыку иностранных исполнителей. В первый отдых на базе до этого еще не привыкший спиртному, Слава так «надрался», что на утро не мог поднять голову от подушки. На следующее утро остановившись в дверях, Евгений Игнатьевич посмотрел на бледного юношу и назидательно проговорил:

— Не пей много, козленочком станешь!

— Дядя Женя, мне так плохо! — прошептала Слава.

— Ладно, будем тебя лечить!

Через десять минут мужчина вернулся с банкой маринованных огурцов и стаканом. Налив мутноватый рассол в емкость, он поднял его на уровень глаз и уважительно проговорил:

— Чистейший натуральный продукт, должен помочь!

Большими глотками опустошая граненый стакан, Слава ощущал, как в его тело вливается жизнь, а в голову прояснение.

— Давай собирайся, продолжим твою реанимацию!

— А куда мы пойдем, опять в бар?

— Можно, конечно, и в бар, по короткой программе, но думаю это не лучший способ. Нет, на этот раз в парилку, будем выгонять из тебя хмель!

Через час Шинкарев вышел из бани румяный, как наливное яблочко в одноименной сказке. А еще он зарекся не употреблять спиртное в лошадиных дозах, чтобы потом не умирать на постели с кошмарной головной болью. Вскоре отправившись в очередной поиск, он мечтал о последующем отдыхе и минутах уединения на базе, где интересная книга станет добрым рассказчиком. Через два года случилось событие, которое перевернуло всю его жизнь ровно на сто восемьдесят градусов. Остановившись после длинного и тяжелого пути по тайге и окрестностям горного хребта, группа разбила лагерь. Как обычно, Надежда Ивановна руководила процессом обустройства и разжигала костер, а разнорабочие — Евгений Игнатьевич Колобов и Слава Шинкарев занимались установкой палатки и сбором дров. Взяв на себя установку палатки, Евгений Игнатьевич лениво махнул рукой в сторону лесного массива и проговорил: