Юрий Кузнецов – Сын Ветра (страница 2)

— Куда поедем, товарищ?

— Докучаев переулок, 15! — немного подумав и решив взять такси, ответил Шинкарев.

Хотя до дома было идти всего пятнадцать минут пешком, но Вячеслав хотел получить истинное наслаждение от возвращения домой, где поездка на такси должна стать финальной точкой. Заняв кресло рядом с водителем, а не на заднем ряду, Слава намеревался увидеть знакомые до боли очертания домов старой Москвы. Иного мнения был таксист. Окинув пронзительным взглядом словно рентгеном, он принял мужчину за очередного посетителя столицы. Включив таксометр, водитель вырулил на проезжую часть и медленно поехал в сторону метро Красносельская. Было очевидно, что таксист намеревался прокатить пассажира по полной программе. Наматывая круги в районе трех вокзалов, он хотел заработать. Увидев это подлое намерение, Вячеслав нахмурил брови.

— Уважаемый, а куда мы едем?

— По адресу, который вы сказали — Докучаев переулок, 15.

— Остановите, пожалуйста, — потребовал Шинкарев, стараясь прекратить «развод».

— Так мы еще не приехали!

— Я уже приехал, а вам должно быть стыдно обманывать граждан. Докучаев переулок находится в обратном направлении и ехать всего пару минут.

В словах пассажира была скрытая угроза и водитель чтобы снизить накал, примирительно ответил:

— Извини, брат, ошибся, принял тебя за приезжего. Просто нужно заработать, а клиентов нет, вот и приходится поступать таким образом.

— Плохой способ, после которого гости столицы рассказывают у себя в городах сказки, что все таксисты в Москве возят клиентов по кругу чтобы заработать больше денег. Ладно, поехали в обратном направлении, — сменив гнев на милость, проговорил Шинкарев.

Облегченно выдохнув, таксист развернулся и поехал в сторону улицы Маши Порываевой, которая находилась в направлении Докучаева переулка. Глядя на старые дома, в памяти молодого мужчины всплыли кадры, как он вместе с ребятами гулял по тихим улочкам. Радостная улыбка озарила лицо двадцатилетнего мужчины.

— Где служил? — спросил таксист, заметив загорелое до коричневого оттенка лицо пассажира.

— Я не служил, — с угрюмым видом, ответил Вячеслав.

— Из лагеря?

— Из геологического, — понимая, о чем спрашивает таксист, ответил Шинкарев.

— Понятно, — откликнулся водитель, въезжая во двор на Докучаева, 15.

— Вот деньги по таксе, а это чаевые, — протягивая смятые купюры, с важным видом проговорил Слава.

— Благодарствую, — с радостной улыбкой пряча деньги в карман, воскликнул таксист.

С бешено бьющимся сердцем Вячеслав остановился у двери на втором этаже. За стеной раздавались голоса жильцов коммунальной квартиры, где отчетливо проступал визгливый тети Зины и хриплый ее мужа. Позвонив три раза, Слава превратился в слух. Три раза обычно звонили им с мамой и теперь он хотел услышать знакомые до боли шаги матери. Через мгновение за стеной раздался голос Валерии Петровны:

— И кого это к нам принесло?

Открыв дверь, женщина громко охнула и заголосила:

— Сын мой вернулся, Слава!

Входя в широкий коридор коммунальной квартиры, Слава окинул взглядом пространство. Как и ранее на стенах висели детские санки, эмалированные тазики для бани, рыболовные снасти. На радостный крик в коридор выскочили все соседи пятикомнатной квартиры. Здороваясь и слегка похлопывая по спине мужчину, они искренне радовались встрече, словно увидели родного человека после длительной отлучки.

— Задушите! — нежно отстраняя от себя соседа Ивана, смеясь проговорил Шинкарев.

— А как возмужал, бродяга, настоящий мужчина стал, — поглаживая по спине соседа, с уважением проговорил дядя Петя.

— Все, все, хватит, дайте мне с сыном побыть. Приходите сегодня в семь часов вечера на ужин, будем отмечать его приход домой, — с гордостью сказала Валерия Петровна, уводя сына в комнату.

Глава 2. «Ветер»

19 мая 1995 года, Москва. В очередной раз приехав в столицу на сходку, Семен Васильевич Ветров захотел увидеть знакомые до боли места, где провел незабываемые годы детства и юношества. Уже четыре года проживая в США, вор в законе «Ветер» с ностальгией вспоминал старые московские дворики и все то, что было связано с детством. Сытая и беспечная жизнь в Штатах кардинально отличалось от той, которая была четыре года назад. Проживая в ближнем Подмосковье, криминальный авторитет «Ветер» имел свой кусок «пирога» от заведений ресторанного бизнеса. Хотя суммы от поступлений в бригаду авторитета были нешуточными, но уж очень беспокойными. Периодически приходилось встречаться с пришлыми бандитами из регионов, которые как саранча постоянно лезли в столицу намереваясь «отжать» какие-то заведения или торговые точки.

Расцвет торговли в Москве совпал с усилением криминальных разборок и стрельбы. Каждую неделю в столице что-то взрывалось или убивали очередного коммерсанта или бандита. Город как огромный насос качал деньги от коммерсантов к бандитам, а те в свою очередь переводили огромные суммы за рубеж. Устав от рутинной работы и опасаясь быть очередным взорванным в машине, Семен Васильевич в тайне от братвы приобрел себе виллу в Штатах, а также оформил американский паспорт. Последним этапом было оставить за себя доверенного человека, на которого можно оставить хозяйство. Таким человеком оказался — Сизый. Правая рука и доверенное лицо, Кирилл Афанасьевич Голубев был тем человеком, который мог надежно охранять империю, а также не забывать и про учредителя воровского сообщества, кем и был «Ветер».

Тепло, попрощавшись с ограниченным кругом лиц, Семен Васильевич отбыл в страну Кока-Колы, лимузинов и миллиардеров. Приехав в Америку, первое время Семен никак не мог отделаться от беспокойства. Ему все чудилось, что вот-вот из-за угла выскочит автомобиль и из открытого окна высунется ствол автомата АКМ. Далее прозвучит хлесткая очередь, где его вместе с охраной изрешетят пули. Но ничего этого не происходило. Штаты жили мирной и сытой жизнью, где вся страна была поделена на сферу влияния боссами итальянской мафии. Конечно, у итальянцев были трения с китайской мафией и другими азиатскими сообществами, но скорее за маленький кусок ответственности. Случались между ними перестрелки, но это скорее для устрашения соперника, а не ликвидации целого сообщества. В отношении к событиям в городах бывшего СССР такие телодвижения казались сущим пустяком и детскими играми.

Тем временем крупные города России с многочисленными группировками медленно, но неумолимо набирали мощь. Периодически бросая враждебный взгляд на Америку, боссы криминальных кланов уже хотели большего. С началом выдачи заграничных паспортов, где государство разрешило гражданам путешествовать и переезжать в любую страну миру, маленькие группы боевиков отправились в Штаты чтобы подготовить почву для вторжения. Первыми как водится отправились боссы российского криминалитета, которые намеревались обосноваться в Америке и купить недвижимость. Не проявляя агрессии к итальянским кланам, отцы русской мафии действовали осторожно. А еще Штаты были универсальным местом, где ворам в законе разрешалось встретиться и обсудить насущные проблемы не опасаясь быть задержанными правоохранительными органами, как это случалось в России.

Первый год в Америке Семен Васильевич не уставал удивляться тому, как устроен быт американцев и как они относятся к другим гражданам. Фальшивые улыбки были присущи каждому гражданину Штатов, начиная от маленьких детей и заканчивая старшим поколением, словно таким образом они старались произвести на оппонента приятное впечатление. На самом деле это оказалась просто игра мимики.

Другим моментом, который также удивил, был вопрос прохожего, как у него дела. И этот посыл оказался фальшивым, что совершено разочаровало пятидесятилетнего русского. Совсем пакостным показалось содействие граждан сотрудникам полиции. Оказалось, что в Америке звонить в полицию и сообщать обо всех странностях и правонарушениях соседей не считалось чем-то зазорным. Наоборот, такой гражданин получал некую лояльность от властей.

И совсем убило отношение сотрудников дорожной полиции к взяткам. Как-то остановившись в неположенном месте чтобы купить букет цветов, Семен отправился в магазин, а его водитель остался в машине ждать шефа. Тут же словно из-под земли появился полицейский. Окинув взглядом улицу и особенно дорожные знаки, полицейский с деловым видом вытащил из сумки блокнот и стал выписывать штраф. За этим занятием его и застал авторитет.

«Эй, уважаемый, не нужно торопиться, давай решим вопрос на месте!» — по-русски воскликнул Семен Васильевич.

Демонстративно вытащив из внутреннего кармана пиджака портмоне, он намеревался уладить вопрос. Округлив глаза, афроамериканец хотел что-то сказать, но его опередил Ветров.

«Вот тебе сто долларов, и мы поедем, а эту бумажку оставь себе на память!» — протягивая купюру, продолжил авторитет.

Не понимая русской речи, а лишь догадываясь о намерении гражданина, рослый мужчина побледнел. Поток слов как снежная лавина сорвалась с его языка. Видимо там присутствовали и матерные выражения, которые так любят американцы, потому что, уловив слово задница, Семен покраснел и тут же выдал тираду слов:

— Ах ты, черная обезьяна, ты кого задницей назвал? Негр долбаный!

Тут же слово негр произнесенное по-русски возымело эффект разорвавшейся бомбы. Взвыв от ярости, полицейский судорожно схватился за кобуру пистолета. Инцидент приобретал нешуточный характер.