Юрий Кунов – В полутьме. Провинциальный детектив (страница 6)

– Тот переулок тупиковый? – догадалась Рыбакова.

– Да, – кивнула Людмила. – Переулок этот дальше в забор детского сада упирается. Там на машине никак не развернуться. Места нет. И задом заехать в тот переулок тоже непросто. Даже днем.

– Отлично. Получается, что вряд ли грабители использовали автомобиль. Риск довольно велик. А еще не забывай, какой высоты у бабы Нюры забор. Так что громоздкие вещи, скорее всего, остались на месте.

– Да, ты права, пожалуй. А что их несколько было?

– Кого?

– Грабителей. Ты сказала, вряд ли грабители использовали машину.

– Ты первая стала говорить о грабителях во множественном числе. Я продолжила чисто автоматически.

– Да? Правильно! Я первая сказала, – гордо констатировала Сечкина.

Людмиле очень нравилось быть первой даже в делах и мыслях довольно неоднозначных. Отсюда, наверное, проистекало и то огромное число пикантных историй, в которые она раз за разом попадала.

Рыбакова сделала несколько глотков чая.

– Ты никогда не видела у бабы Нюры золотых вещей? – спросила она после паузы. – Кроме кольца обручального, что она постоянно носила.

– Нет. А колечко это ее так себе – узенькое и исцарапанное. Она же его на правой руке носила, хотя и вдовой была.

– А когда у нее муж умер?

– Ой, сейчас… И не вспомню уже. По-моему, лет десять назад. Только-только на пенсию вышел и сразу умер. Он же старше бабы Нюры был. А зачем тебе?

– К делу это не относится. Просто интересно. Она при мне о нем никогда не вспоминала. И фотографий его я в доме не видела. Не знаешь, он имел награды? На них тоже могли позариться.

– Так он на фронте не был. Когда война началась, ему лет семь исполнилось.

– За доблестный труд ордена или медали могли быть.

– Не знаю. Я с Петром Ивановичем, в общем-то, толком и не была знакома. Здравствуйте, до свидания, как здоровье – вот и все мое с ним общение. Он на кирпичном заводе у нас работал. Каким-то начальником средней руки.

– В советское время нужный был человек. А твоя мама его знала?

– Кирпич на дом родители на нашем заводе доставали. Но насколько близко они Петра Ивановича знали, я не в курсе.

– Спросишь у мамы? Может, он все-таки был чем-либо награжден?

– Как я спрошу? Она к родне в Гороховку уехала. Где-то на неделю.

– По телефону спроси.

– Ой, забыла совсем! – засмеялась Людмила. – Не в тундре все-таки живем.

– Угу… Что еще может быть важно? – Валетина Васильевна на секунду задумалась. – Послушай, а после девяти вечера она людей принимала?

– Баба Нюра? Вряд ли. По-моему, после девяти в дом она вообще никого не пускала. Чужих, я имею в виду. Хотя, кого она могла к чужим причислять, я не знаю. Может, тех, кто ни разу у нее раньше не был?

– Она записывала всех, кого принимала?

– Точно не знаю, но вполне возможно. Но лично я никогда не видела, чтобы она что-то писала. Но о сеансе мы всегда договаривались заранее. Или лично, или по телефону я ей звонила.

– На мобильный?

– Нет, на домашний. Мобильником она не пользовалась. Говорила, от него дурой стать можно.

– Мне она тоже с домашнего звонила. Домашний аппарат у нее с памятью был? Я что-то не обращала на это внимание.

– Нет. У нее совсем простенький стоял. Она его почему-то так и не поменяла. И даже, кажется, не собиралась.

– А могла она кого-то из своих принять срочно, без договоренности?

– Наверное. Я не знаю. Если приплатить, она, может, и приняла бы человека. В общем, не знаю.

Лицо Людмилы погрустнело. Ее наверняка расстраивала собственная неспособность четко ответить на большинство вопросов подруги. Но Рыбакова все-таки решила добить тему до конца.

– Ничего страшного, – успокоила ее Валентина Васильевна. – Ты много чего интересного уже рассказала. Осталось только кое-что уточнить. Может знаешь, у нее была, так сказать, вип-клиентура?

– Да, говорят, была. Но она сама никогда имена видных людей в разговорах не упоминала.

– Это тоже реклама. Только от противного. Начальствующий люд знал, что баба Нюра лишнего никогда не сболтнет. Соображения на этот счет у тебя есть?

– Ты про имена?.. Ну, я знаю, например, что Наталья Ивановна Рыжова к ней похаживала. Ты в курсе?

– Заведующая районным Домом культуры? Еще кто?

– Сарычева, из администрации.

– Альбина Николаевна?

– Угу. Поговаривают, что даже сама Баклушина к ней иногда заходила.

– Младшая или старшая?

– Жена. Про дочку не слышала.

– А глава района знал об этом?

– Валюша, сама у него спроси, – засмеялась Сечкина. – У тебя с ним более тесное знакомство. Не исключаю, что Римма Андреевна по его просьбе и ходила. Карьерные перспективы и все такое…

– Если по его просьбе, то правоохранительные органы развернут бурную деятельность в связи с этим преступлением, очень бурную. Чтобы угодить сеньору.

– А я об этом и не подумала! Наверняка развернут, если наш Марленович с ней контакты имел. Пусть и через посредников.

Рыбакова на секунду задумалась, потом продолжила:

– Или все же они поступят наоборот?

– Как наоборот?

– Все контакты бирючинских высокопоставленных особ с бабой Нюрой постараются затушевать. Склонность к суевериям может плохо сказаться на их карьере.

– Точно! Наш прокурор многого старается не замечать, если это касается районного начальства.

– Да, не борец. Еще и начальник полиции у нас тоже острые углы виртуозно обходить умеет. А что ты про соседей бабы Нюры скажешь? Могли они в ту ночь что-нибудь слышать? Или даже видеть?

– Так ты их всех сама знаешь. Можно попробовать их напрямую спросить.

– Я только фамилии их знаю, и как они выглядят. Близко я знакома лишь с Марченко.

– Вот уж не думала, – пожала плечами Сечкина. – У тебя же куча знакомых по всему городу.

– Да, куча по всему городу, но не по куче на каждой улице.

Людмила положила руки на стол, словно первоклассница, и подалась вперед.

– Ну, слушай тогда. Калачевы, которые слева от бабы Нюры живут, обычные работяги. Ложатся рано, встают тоже рано. Сынишка их на каникулы еще не приехал, и поэтому у них сейчас нет повода допоздна колготиться.

– Поняла. Дальше.

Людмила потянулась за карамелькой, и вдруг, словно обжегшись, отдернула руку от вазочки с конфетами.

– Погоди, погоди, – энергично замахала она поднятой ладошкой. – Старший Калачев иногда после работы телевизоры дома чинит. Кума моя как-то обращалась к нему за помощью. Берет он за свои труды дороговато, но делает на совесть. Наверное, у него и срочные заказы бывают. Мог он припоздниться! – сделала вывод Сечкина. – Так, что еще? А! Соседи справа, Грунины, дом свой сдают студенткам из колледжа. Сами там не живут. В новый переехали. Правда, второй этаж нового дома они еще не доделали, но первый готов полностью и все удобства в доме уже есть. А вот уехали их квартирантки уже домой или тут все еще крутятся, не могу сказать.

– То есть, теоретически девчонки тоже могли допоздна не спать. Если они не уехали, конечно. Сколько их там, у Груниных, живет?