Юрий Кунов – В полутьме. Провинциальный детектив (страница 8)

– И я того же мнения.

– Замечательно. – Майор чуть помолчал. – Значит так, с вашей подругой мы обязательно поговорим и постараемся ее успокоить. Бояться ей нечего. Леру эту мы возьмем на заметку и непременно, как следует, ее проверим. Но чуть позже. Думаю, в этом деле пока не резон все сводить к одной фигуре. Расширим ракурс, как любит выражаться наш многомудрый начальник.

– Расширим ракурс?

– Да. То есть, сначала внимательно присмотримся ко всему социальному окружению погибшей. Итак, кто еще бывал у гражданки Цаплиной, кроме тех, кого вы уже упомянули?

Посохин положил перед собой чистый лист бумаги и взял ручку.

– Павел, про мужчин ничего не могу сказать, а женщин к ней, действительно, много наведывалось. Сходу я смогу назвать, наверное, человек восемь – десять… Секунду… Так, пометьте: Вера Уварова, Татьяна Горшкова…

– Не спешите. Называете полное имя и даете небольшую характеристику человеку. Вам же это не трудно будет?

– Нет. Вера Владимировна Уварова. Примерно пятьдесят лет. Вдова. Работает в аптеке. Общительная, воспитанная дама. Занимается йогой.

У Рыбаковой двадцать с лишним минут ушло на то, чтобы перечислить и охарактеризовать всех кто, как ей было известно, регулярно посещал бабу Нюру. На лежавшем перед Посохиным листе появились двенадцать фамилий.

– Неплохо, – сказал Посохин. Было видно, что он доволен результатом. – От них и начнем танцевать.

– Вы думаете, бабу Нюру кто-то из ее постоянных клиенток убил?

– Эти склонные к мистике дамы? Своими нежными ручками?.. – Посохин смотрел на Рыбакову с легкой иронией. – Это столь же нелепо, как и те слухи о происках нечистой силы, что циркулируют по городу после убийства, так сказать, популярной гадалки. Не тот контингент.

– Считаете, что такое невозможно? – спросила она и улыбнулась. Вопрос получился неоднозначным, учитывая упоминание майором слухов об участии в этом деле потусторонних сил.

– Ну, такое возможно, однако маловероятно. Я про экзальтированных дамочек, а не про чертей. Все фантастические версии будем отрабатывать в последнюю очередь. Хотя к некоторым из этих эзотеричек мы уже сейчас присматриваемся.

«Раз майор не удержался от сарказма, – подумала Валентина Васильевна, – очевидно, что он уже пообщался с некоторыми из клиенток бабы Нюры лично».

– А уже есть основная версия? – спросила она, глянув на часы. – Может, вы и с подозреваемым определились, но пока не хотите мне озвучивать? Я все-таки не в штате.

– Версии у нас есть. Начальством они одобрены. А вот явных подозреваемых назвать пока не могу. Валентина Васильевна, вы там пошурудите маленько среди своих знакомых, чтобы мы могли расширить данный список. – Посохин снова постучал пальцем по лежащему перед ним листку бумаги. – Поможете? А то ведь гражданка Цаплина не оставила никаких внятных записей после себя.

– Совсем никаких?

– Мы нашли у нее в комоде несколько общих тетрадей с инициалами ее клиентов и уплаченной за гадание суммой, но, сами понимаете, все это хозяйство надо расшифровывать.

– Получается, грабители эти тетрадки с собой не забрали?

– Валентина Васильевна, я не говорил, что Цаплину ограбили.

– Можно и так догадаться. Полгорода уже об этом перешептывается. Я так понимаю, если грабители тетрадки из дома не забрали, значит, все эти записи им не страшны. Они никогда не бывали у бабы Нюры.

– Намекаете на «залетных»?

– Почему нет? Впрочем, эти записи могли оставить и свои. Чтобы вы зарылись в них по самые уши, упуская время, а потом ищи ветра в поле.

– Какая у вас буйная фантазия. В жизни абсолютное большинство преступлений направленных против личности крайне примитивны. Если следы и заметаются, то весьма неуклюже. Заказуха не в счет.

– Ладно. Допустим, Цаплину не грабили и ее записи специально никто не оставлял. Тогда почему ее убили? Причина, ведь, какая-то должна быть?

– Валентина Васильевна, не торопитесь вы так. Может, ее и ограбили. Мы пока не знаем. Понятно, что какие-то деньги у нее дома были. Но сколько?

– Мои расчеты, что у Цаплиной в доме хранилось не менее двадцати пяти тысяч рублей не верны?

– Ваши предположения, Валентина Васильевна, – поправил Рыбакову майор. – Всего лишь ваши предположения. Под этой суммой пока нет никакой фактической базы. Необходимо узнать, когда она сделала в банке последний вклад, его размер… Запрос уже сделан. Ждем официальную бумагу.

– А сберегательная книжка? Она не у вас?

– Ее мы не нашли. Пенсионное удостоверение тоже не нашли. Но все остальные документы на месте.

– Банковские карты?

– Банковских карт у нее никогда не было. Уже установлено.

– И паспорт на месте?

Посохин кивнул.

– Интересно…

– Еще как. По записям мы, в общем, установили, сколько клиентов ее посетили в этом месяце, сколько всего они заплатили ей за услуги… Между прочим, неплохо было бы еще установить, какое количество из этих денег она потратила.

– Установить сколько потратила?

– Примерную сумму, хотя бы. Если она заработала, скажем, двадцать пять тысяч и потратила пять, это одно дело. А если она заработала двадцать пять и потратила двадцать, тогда… Всякое преступление при расследовании необходимо правильно квалифицировать.

– Думаю, – увлеченно продолжила размышлять вслух Валентина Васильевна, – похищенная сумма может дать нам подсказку по поводу той социальной среды, в которой вращается преступник. Если сумма была невелика, и он ее все равно взял… Тогда в первую очередь нужно будет работать по местной пьяни. То есть, вряд ли это преступление совершил кто-то из «залетных».

– Может быть, вы и правы, – улыбнулся Посохин. – Хотя и среди профессиональных преступников, бывает, встречаются крохоборы.

– Я понимаю. … Павел, и сколько же Анна Архиповна заработала в этом месяце? Можете сказать?

– Ну, как нашему внештатному сотруднику… Согласно записям, тридцать четыре тысячи.

– Неплохо. А ведь до конца месяца еще почти две недели.

– Ну да. Двигаемся дальше?

– Двигаемся.

В дверь кабинета постучали. Посохин слегка поморщился.

– Да! Войдите!

Рыбакова глянула назад через плечо. Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул дежурный.

– Павел Петрович, к вам Петрина Вера Николаевна рвется. По делу о драке возле супермаркета. Говорит, видела кое-что интересное. Примите? Только с вами хочет говорить.

– Приму, приму. Извинись от моего имени и скажи, что немного подождать придется. Где-то минут десять.

– Понял.

Голова дежурного исчезла за дверью.

– Может, мы потом поговорим? – оперлась о крышку стола Рыбакова, собираясь встать.

– Нет. Сначала с вами закончу. Итак, как правило, пожилые граждане из раза в раз покупают в магазине приблизительно один и тот же набор продуктов. Согласны?

– Разумеется, – поправила челку Рыбакова.

– Вы сказали, летом она чаще сама в магазин за едой ходила. И наверняка это был самый ближайший к ее дому магазин.

– Логично.

– Бабу Нюру многие в городе знали, и в магазине легко вспомнят, что она обычно у них брала. За покупками, кстати, она, скорее всего, ходила в определенные дни недели.

– По-моему, да. Я, кстати, ее стандартный продуктовый набор прямо сейчас могу назвать.

– Хорошо. А в аптеку ближайшую я Кукушкина пошлю.

– Зачем? Вы же обыск провели? Что нашли, то она и купила в последнее время из лекарств. За ними ведь не так часто ходят, как за продуктами. Между прочим, Анне Архиповне никаких супердорогих лекарств не требовалось. Здоровье у нее было очень хорошее. Для ее возраста, конечно. Ноги ее только беспокоили.

– Проверить все равно надо. И в ближайшей аптеке, и в поликлинике. Она там тоже наверняка иногда бывала. А у них там своя лавочка есть. После этого мы сможем назвать приблизительную сумму похищенных денежных средств. Хотя…

Майор потер пальцем висок. Валентина Васильевна поняла это как знак, что Посохин не очень верит записям гадалки. Впрочем, а почему он собственно должен им верить?

– Павел, а вы вообще никаких денег в доме не нашли? Грабители все до последней купюры забрали?