Юрий Кунов – В полутьме. Провинциальный детектив (страница 14)
– Не тот случай. Но добрые поступки я не забываю. Вляпаетесь – выручу по знакомству. У вас жизнь наверняка извилистая. Мало ли что впереди произойдет.
Дербунов сидел, держа в руке свернутые купюры, и сердито смотрел на Жарких.
– Чего не поедешь? Ты же верняк на машине.
– Николай Михайлович, я сейчас при исполнении и мне нельзя вас грубо одергивать. Но если вы еще раз повторите вашу просьбу, я буду с вами очень невежлив.
– А я тебе от души помогал… – Дербунов вздохнул. – Ладно. Не хочешь – не надо. Тогда я тоже ничего не видел, ничего не знаю. Жалко, конечно, но что поделаешь… Такая вот ситуация, командир.
– Николай Михайлович, принципом «хочу-не хочу» в своих отношениях только пубертатные мальчики и девочки руководствуются. Так мой начальник говорит. А мы с вами люди взрослые и руководствоваться обязаны в данной ситуации: вы – своим гражданским долгом, а я – своим долгом служебным. Вы меня поняли?
– Ты сам-то понял чего сгородил?
Дербунов начал старшего лейтенанта раздражать своей деревенской простотой. Правда, городская непростота выводила Жарких из себя еще быстрее. Но он уже давно в таких ситуациях научился сдерживаться, и его раздражение выдавало лишь иезуитское ехидство, с которым он начинал вести разговор.
– Николай Михайлович, не усугубляйте, пожалуйста. Вы же не хотите, чтобы я нашу беседу перенес в служебный кабинет?
– Я болею.
– Но не смертельно. А разговор наш в кабинете может продлиться и час, и два. Потом домой вам придется на автобусе возвращаться. Кстати, они у нас ходят не всегда по расписанию. Днем еще тридцать два градуса жары обещали. Заметьте, в тени. – Дербунов поник головой и принялся здоровой рукой потирать шею. – А я к вам как к сознательному гражданину сам приехал. Из себя весь такой дружелюбный, такой по краям вежливый. Можно ведь пойти мне навстречу, когда я к вам со всем своим уважением?
Дербунов хлопнул себя по коленке и совсем по-мальчишечьи шмыгнул носом
– Заметано. Чего уж там… Спрашивайте дальше, если надо. … Вообще-то, ждать от вас человеческого отношения, что на пенек молиться.
– Да, Николай Михайлович, к сожалению, есть в нашей правоохранительной системе пеньки. И немало. Иначе такого бардака у нас в стране не было бы. Согласны? Но меня пеньком до вас еще никто не называл.
– Не называл я вас пеньком…
– Очень хорошо. Будем считать это оговоркой. Итак, продолжим?
– Продолжим…
С грехом пополам закончив допрос подозреваемого, Жарких уже из машины позвонил Посохину:
– Павел Петрович, поговорил я с племянником соседа Цаплиной. Кандидатура отпадает. Простой как сатиновые трусы, хотя и с закидонами. Но он может помочь нам составить фоторобот парня, который возил старушке бытовую технику. … Возил на чем?.. Газелька грузовая, белая. Номер не помнит. Предположительно парень живет в Новолиганьске. Он упоминал в разговоре кафе на улице Конноармейской. Зовут Дима. Ему лет двадцать пять. Или чуть больше. Когда Дербунов его видел, парень приезжал один. Привозил бабке пылесос и соковыжималку, вроде бы… Да, Дербунов это сам видел. … Как он ему показался? Сказал, что паренек деловой не по годам. С бабкой говорил по-свойски, но называл ее по имени-отчеству. Судя по его замашкам, из торгашей. … Нет, это Дербунов так сказал. Но, скорее всего, он прав. … Павел Петрович, вы же сами говорили, что простой и дурак – это разные вещи. … А что там с отпечатками? … И сколько они еще будут с ними возиться? … Понятно… Куда завтра съездить?.. А кто это?.. Клиентка бабы Нюры?.. Нет, я с ее дочкой ни разу не пересекался. … Павел Петрович, вы сильно преувеличиваете мои сексуальные потребности, иначе я пошел бы в артисты или певцы. … Точно. Можно предложение?.. Не лучше ли по этим бабам поехать, кандидаткам в наводчицы, когда у нас будет фоторобот этого Димы? Кстати, возможно, именно его отпечатки будут на бутылке. … Я сказал, что возможно. … Есть не шустрить и работать пошагово. … А куда мне прямо сейчас?.. А где он? … Понял. Уже мчусь на помощь лейтенанту Кукушкину. Конец связи.
Добравшись до старого центра и свернув в переулок Матросова, Жарких медленно поехал по грунтовке, поглядывая на номерные таблички домов по четной стороне: пять минут назад Кукушкин по телефону сообщил ему, что сейчас направляется для опроса граждан в дом номер двадцать шесть. Так и сказал: для опроса граждан. Лейтенант, не смотря на непродолжительность своей службы в органах, почему-то даже в неформальном разговоре частенько использовал канцелярские обороты. Наверное, для авторитета.
Увидев на одном из домишек табличку с нужной ему цифрой, Жарких остановился.
– Подождем нашего малыша, – сказал он вслух и зевнул.
Появления Кукушкина старший лейтенант ожидал минут десять. Так ему показалось.
Кукушкин, выйдя из калитки и сунув подмышку синюю папку из кожзаменителя, с неудовольствием уставился на неожиданно появившуюся у дома «восьмерку» старшего лейтенанта.
Жарких помахал ему левой рукой через открытое окно.
– Молодой человек, будьте любезны!
– Чего еще?
– Молодой человек, вы на службе или где?
Кукушкин подошел к машине.
– Слушаю вас, товарищ старший лейтенант.
– Залезайте в салон авто, комиссар Мегрэ. – Начальник уголовного розыска постоянно намекал Жарких, что нужно расширять свой кругозор с помощью шедевров мировой литературы, если он хочет именно в его подразделении подняться по карьерной лестнице, и поэтому старший лейтенант с недавних пор стал большим любителем классических детективов. – И доложите Сергею Сергеевичу о проделанной вами работе. Я прислан возглавить эту широкомасштабную операцию.
– Задание дали мне лично. Одному, – сказал Кукушкин и насупил светлые бровки.
– Не кипешуй. – Жарких примиряюще улыбнулся. – Со сроками вы не укладываетесь, сэр. Поэтому, лейтенант, я и послан нашим руководством оказать вам некоторое содействие.
– Я больше половины домов уже обошел. А ты потом как всегда все себе припишешь, все мои наработки.
– В машину садись. Не на базаре.
– Слушаюсь.
Кукушкин сел не рядом с водителем, а на заднее сиденье. Наверное, чтобы еще раз продемонстрировать свое неудовольствие от появления здесь старшего лейтенанта.
Жарких ухмыльнулся.
– Вован, не пыхти. Петрович мне приказал. А приказы надо выполнять. Ты чего с собой участкового на обход не взял? Дело веселее бы продвигалось.
– Он в отпуске. А который его замещает, тещу в областную больницу повез. Что-то с поджелудочной.
– Понятно… Докладывай про свои достижения.
Кукушкин подчеркнуто деловым тоном сообщил, что он уже успел проверить на предмет недавно полученных порезов и травм всех не ладящих с законом граждан, которые на текущий момент проживают в переулке Матросова.
– Я их в первую очередь обошел. Вот список.
Лейтенант передал Жарких лист бумаги с несколькими фамилиями. Возле каждой из них стоял жирный крестик. Пробежав список, Жарких вернул лист Кукушкину.
– Ты чего, с кем-то из участковых все-таки сумел связаться?
– Нет.
– А как ты установил всех неблагонадежных?
– Зашел в ближайшую пивнушку, мне там продавщица все и рассказала. Они же там почти все время ошиваются. Пивнушка тут недалеко совсем, на углу Шолохова и Гвардейской.
– Молодец. И что?
– Ни у кого из местной шпаны свежих порезов и царапин нет. А другие повреждения только у Мыльникова в наличии.
– Что с ним?
– Ухой ногу обварил.
– А с нормальными гражданами как дела обстоят?
– С этим похуже. Многие на работе сейчас.
– Ладно, с отсутствующими потом разберемся.
– А если мы не найдем никого с порезами или царапинами?
– Тогда закажем анализ ДНК и полученные данные подошьем к делу. Олег сказал, что биоматериала достаточно.
– Ну да, капли крови по всеми переулку… Но тогда…
– Кукушкин, – перебил лейтенанта Жарких, – закругляйся с вопросами. Время дорого. Сколько еще домов надо проверить?
– Двадцать четыре.
– Норм. За пару часов успеем.
– Как мы успеем-то? Напрямую же никого не спросишь, поэтому и разговор получается длинноватый. Как начнут про происки злобных соседей или родственников рассказывать, повеситься можно. А три дома в переулке вообще многоквартирные…
– И в каждом два подъезда по восемь квартир, – уточнил Жарких. – Не смеши. Погнали. Ты по четной стороне идешь, моя – нечетная.
Удача как всегда улыбнулась Жарких. В доме под номером тридцать девять он обратил внимание на запачканный чем-то бурым угол ведущих на веранду цементных ступенек.
– О, вы что прямо на ступеньках курей рубили? – спросил он пригласившую его в дом хозяйку. Звали ее Татьяна Анатольевна.