Юрий Кунов – В полутьме. Провинциальный детектив (страница 16)

Посохин перестал барабанить пальцами по столу и кивнул.

– Задавайте.

– Вы думаете, что это кто-то из знакомых Валерии Лабинских бабу Нюру убил?

– Такой вариант возможен. Сечкина видела ее в доме Цаплиной? Видела. Калачева, соседка, тоже сказала следователю, что Лера иногда заходила к Цаплиной и отношения у них были довольно теплые. То есть, она вполне могла знать, где старушка прячет деньги.

– А где эти девочки были в ночь убийства?

– В ночь убийства Лабинских и ее подруги были на дискотеке. Их там многие видели. Кукушкин опросил человек семь, если не ошибаюсь.

– А сам Калачев с Лабинских в доме Цаплиной не встречался?

– Говорит, что нет. И племянник его Валерию Лабинских у Цаплиной никогда не видел.

– Но они ее оба знают?

– Калачев с нею знаком. Помогал вещи с машины разгружать, когда она в дом Груниных переезжала. Дербунов же сказал, что видел Лабинских лишь пару раз, но знает, как девушку зовут и где она живет. Тетка, жена Калачева, ему рассказала.

– А другие девчонки, которые вместе с Лабинских дом снимают, к бабе Нюре никогда не заходили?

– Валентина Васильевна, вы, по-моему, хотели задать один вопрос. Мы можем, конечно, все эти детали более подробно обсудить, но давайте не сейчас. Меня люди ждут. Я ведь не только по делу Цаплиной работаю.

– Извините, Павел.

– Ничего. В общем, начинайте с Лабинских, а там и с остальными разберемся. Идет?

Рыбакова поправила челку.

– Идет.

– О подруге не беспокойтесь.

– О какой подруге?

– О вашей подруге, Сечкиной Людмиле.

– А! Она, правда, почему-то сильно испугалась. Я ее такой никогда не видела.

– Жарких ее будет курировать. Он это умеет.

– Спасибо.

От полиции до здания аграрного колледжа идти было четыре квартала. Гладко выбритый пожилой охранник, сидевший за ученическим столом в полутемном вестибюле, мельком взглянув через очки на паспорт, протянутый ему Рыбаковой, кивнул:

– Проходите. Директор наша сейчас на месте. Второй этаж, первый кабинет справа. Секретаршу зовут Наталья.

– Спасибо, я с нею знакома. Она когда-то у меня училась.

Охранник сдвинул очки на кончик носа.

– Извините, а вы не та Рыбакова, у которой…

– Та, – перебила его Валентина Васильевна. Она поняла, что вопрос будет о погибшем муже, а такие вещи она пресекала сразу. Даже с дочерью она об этом никогда не говорила. – Я пойду?

Охранник немного смутился.

– Да-да, извините. Проходите, пожалуйста.

Поднявшись по лестнице, Валентина Васильевна с удовлетворением оглядела залитый солнцем длинный коридор со свежевыкрашенными небесного цвета панелями. На полу новый, под серый мрамор, линолеум. Под потолком – белые матовые светильники в виде полусфер. Было понятно, что директор печется о реноме своего заведения.

Рыбакова свернула направо. Через три шага она увидела дверь, на которой висела табличка с надписью «Приемная». Взявшись за неудобную шарообразную металлическую ручку, она плавно ее повернула и толкнула дверь вперед.

В небольшой комнате за столом – отделка под светлое дерево, сидела Наташа Колодяжная. Теребя золотую сережку, она напряженно всматривалась в монитор компьютера. Услышав щелчок – Рыбакова закрыла дверь, девушка вскинула голову.

– Вы к ко… Здравствуйте, Валентина Васильевна! Ой, как я рада вас видеть! Вы к Ольге Игоревне?

– Здравствуй, Наташа! Да, хотела с ней поговорить.

– Ой, я сейчас ей доложу. У вас что-то личное?

– Да. Но я не займу много времени.

Вскоре Рыбакова сидела напротив директора сельскохозяйственного колледжа Ольги Игоревны Грушко. Когда-то, вероятно, весьма красивая женщина, госпожа Грушко уже давно вышла за рамки бальзаковского возраста, и теперь изо всех сил пыталась это скрыть с помощью инъекций ботекса. Но, в целом, директор колледжа все-таки сохранила здравый взгляд на мир, решила Рыбакова. Об этом говорили и со вкусом подобранный костюм в стиле «шанель», и скромный дневной макияж, и идеальный порядок на письменном столе.

– Вам очень идет голубой цвет, – чуть улыбнувшись и отодвигая в сторону бумаги, отметила директор.

– Вы про блузку? – Рыбакова на мгновенье опустила голову. – Спасибо. Это дочь мне подарила.

– У нее хороший вкус.

Несколько секунд женщины с интересом друг друга изучали. Раньше они так близко никогда не сталкивались.

На правах хозяйки Ольга Игоревна предложила Рыбаковой кофе, но та, поблагодарив, отказалась.

– Не стоит беспокоиться. Я буквально на пять минут. Знаю, насколько вы заняты и не хочу отнимать у вас драгоценное время.

– Ерунда. Для таких людей как вы у меня всегда найдется несколько минут. Я вас слушаю.

– Ольга Игоревна, нужен ваш совет. Дочь моих хороших знакомых – они живут в одном из сел нашего района, окончила в этом году девять классов. Ее мама желает, чтобы она продолжила занятия в средней школе и потом отправилась учиться в вуз, а папа предлагает ей сначала закончить ваш колледж, а уже потом получать высшее образование.

– И я должна взвесить два этих варианта? А в каком контексте?

– Сами родители вслух об этом не сказали, но, как я поняла, их больше всего заботит нравственное здоровье дочери.

– Теперь ясно. Когда ребенок, так сказать, у тебя на глазах, то его поведение по мере необходимости можно подкорректировать, а если он…

– Вот-вот. Школу она закончит в семнадцать лет, а колледж – в двадцать. Значимая разница. После школы сельские девочки, покинувшие родительский дом и отправившиеся в большой город, часто идут вразнос. Особенно те, которые до последнего момента были под строгим родительским присмотром.

– Практика показывает, что именно так оно, в основном, и происходит.

– А в ваш колледж ее родители смогут регулярно наведываться. Дорога у них в обе стороны будет занимать не более полутора часов. Хотя бы раз в неделю они собираются приезжать к дочери обязательно. Проверять, как она тут себя ведет. Это будет нетрудно. Бирючинск город маленький.

– А на какую специальность девочка хотела бы попасть?

– Экономика и бухгалтерский учет.

– Что ж… – Грушко отвела взгляд в сторону. – Правда, бюджетных мест там всего полтора десятка. Но… – Она вскинула голову и артистично улыбнулась. – Сделаем так! Пусть она с родителями к нам приедет, посмотрит все, мы с ней побеседуем и… Короче, если ей у нас понравится, будем рады ее принять. Она в школе успешно занималась?

– Да, разумеется. Иначе я к вам и не обратилась бы.

– Ну, понятно, понятно…

Рыбакова решила добавить в разговор немного сладкого. Чтобы он пошел в менее официальном ключе.

– Как колледж похорошел под вашим началом, – сказала она, слегка покачав головой. – Все очень аккуратно, чисто… Я прямо в восторге.

– Стараюсь. Вернее, весь коллектив старается, не только я. – Грушко сделала многозначительную паузу. – Валентина Васильевна, к сожалению, с общежитием у нас сейчас проблемы. Очень мало мест, знаете ли. И условия там не такие, какие следовало бы нам иметь… Но для вашей девочки мы что-нибудь придумаем.

– Нет-нет, родители у нее достаточно состоятельные. Жилье они снимут.

– Отлично. Мы даже можем им предоставить адреса подобного съемного жилья. У нас есть специальный журнал, где хозяева оставляют свои заявки. И мы все объекты потом обязательно инспектируем. Чтобы условия соответствовали заявленным. И с личностями хозяев внимательно знакомимся. Мало ли какие цели они могут преследовать. Подозрительные места мы исключаем сразу и безоговорочно.

– Как у вас все хорошо организованно, – добавила Валентина Васильевна очередную порцию сахара в беседу.

Еще одна похвала, кажется, окончательно растопила сердце Ольги Игоревны. Ее лицо совершенно утратило строгость. Рыбакова предположила, что, вероятно, не так часто и в районе, и в области отмечают те громадные усилия, которые директриса прикладывает для поддержания высокого реноме колледжа среди родителей абитуриентов.

– Сейчас за студентов нужно бороться, – с грустью призналась Грушко. – Финансирование слабое, и мы компенсируем это четкой организацией не только учебного процесса, но и быта студентов. Только, знаете что…