Юрий Кунов – В полутьме. Провинциальный детектив (страница 12)
– В синем! – снова вспылила Дербунова. В ее восклицании четко прозвучало змеиное «с-с-с». – Он любит в костюмы наряжаться. Бизнесмен хренов!.. Ты тоже, небось, индивидуальный предприниматель?
Жарких затряс втянутой в плечи головой.
– Не пил я с Николаем, честное слово! И с Косарем никуда не падал. Ни в трусах, ни в костюме. – И тут у старшего лейтенанта сработала интуиция, мужская интуиция. Она подсказала, как пригасить конфликт. – Мне просто на конфеты жене не хватало немного. Коробку большущую такую хотел купить…
Жарких развел руки в стороны, показывая размеры коробки. Получалось, что ее длина была больше полутора метров. Но этот парадокс старшего лейтенанта ничуть не смутил. Дербунову, судя по ее лицу, тоже.
– Николай мне и занял, – виновато потупился старший лейтенант. Он был уверен, что все женщины обожают, когда мужчины перед ними каются. – Я хотел жену порадовать, а он мне помог… Да, наверное, это в субботу было… Но я с ними не пил. Извините.
Дербунова тяжело вздохнула и сказала с печалью:
– Некоторые своим женам конфеты даже в пьяном виде покупают, а некоторые… Дома он. Иди уж. Бутылки с собой нет?
– Чего? А, нет. Вот, смотрите.
Жарких поднял руки и повернулся вокруг своей оси.
– Не вздумай ему только за бутылкой бежать. А то знаю я вас…
– Нет-нет, что вы! Приятно было познакомиться, – немного неуклюже кивнул Жарких.
– Ага, и мне. … Когда вы только напьетесь?..
– Да я ничего такого, – пожал плечами старший лейтенант. – Просто деньги принес. И как пить-то – я на машине вон…
– Хоть на ракете. Вам один хрен.
Дербунова поправила на плече сумочку и походкой Мерелин Монро (старший лейтенант больше десяти раз смотрел «В джазе только девушки») направилась к автобусной остановке.
– Я очень извиняюсь! – немного придя в себя, крикнул ей вслед Жарких. – Как вас зовут?!
Дербунова назад даже не глянула. Жарких улыбнулся. А кто, собственно говоря, сейчас больше теряет: я или она?
– Я просто хотел сказать, что вы очень привлекательны! Николаю здорово повезло! Голливуд отдыхает!
Дербунова вдруг повернула голову и крикнула в ответ:
– Ага! Ты тоже на Сергея Безрукова похож! Особенно в профиль!
– Я его дальний родственник по материнской линии! Так как вас зовут?!
– Вера меня зовут! – неожиданно для старшего лейтенанта призналась Дербунова. Но, стараясь не выглядеть легкодоступной, сказала она свое имя не оглянувшись.
– Вера, буду рад снова вас увидеть! Извините! Я, правда, не пил с вашим мужем! Меня вообще трудно назвать пьющим мужчиной. Счастливо!
Жарких уже нисколько не сомневался, что Вере он очень понравился. Такие красотки свое имя просто так никому не говорят.
Весьма довольный собой старший лейтенант подошел к сделанной в дощатых воротах калитке и повернул ручку.
Через поросший травой двор к дому Дербуновых вела кривоватая асфальтированная дорожка.
– Хозяин! – закрыв калитку и повернувшись в сторону дома, вполголоса позвал Жарких. – Можно к вам?
Никто ему не ответил. Старший лейтенант медленно обвел взглядом двор. Справа у забора стояла пустая садовая тележка, чуть дальше – поленница дров, в глубине двора – примерно в десяти метрах от дома, увитая диким виноградом небольшая деревянная беседка.
– Ну, на хлеб-соль я и не рассчитывал.
Старший лейтенант подошел к дому и вытер ноги о резиновый коврик, лежавший перед темно-коричневой лестницей в три порожка. Он уже был готов подняться на веранду, но, заметив за виноградными лозами какое-то шевеление в беседке, остановился.
– Эй, хозяева! – крикнул он, снимая ногу с нижней ступеньки.
Из беседки появился небритый взлохмаченный мужчина в дешевых тренировочных брюках с оранжевыми вставками, выцветшей красно-белой спартаковской футболке и черных китайских тапочках. Правая рука у него была в гипсе.
– Здорово! Ты к кому?
– Мне Николай Дербунов нужен.
– Топай сюда. Это я. Что за дело у тебя?
Жарких подошел к мужчине и протянул ему ладонь.
– Приветствую!
«Как Вера разрешает этому чучелу до себя дотрагиваться?» – держа руку на весу и разглядывая отечное лицо Дербунова, подумал старший лейтенант.
– Извини, братан, травма. – Дербунов виновато взмахнул здоровой рукой, в которой был зажат серебристо-серый пульт от телевизора. – Как минимум месяц вне игры. Проходи в холодок, – пригласил он, отступая от увитой виноградом арки.
– Спасибо!
В беседке на столе стоял переносной телевизор с выдвинутой на всю длину антенной. Звук почти не было слышно. Жарких взглянул на экран: по ярко-зеленому полю бегали футболисты.
– О! Любите футбол?
– Моя тема, – прищурил правый глаз Дербунов.
– А чего так тихо работает?
– Да соседи бухтят. Садись куда охота.
– Спасибо, – поблагодарил Жарких, огибая стол и присаживаясь на широкую скамью. – Травма тяжелая?
Старший лейтенант, хотя и не считал себя натурой особо утонченной, но даже с арестованными предпочитал начинать разговор с проявления участия. Да и Павел Петрович на этом настаивал. А шеф чего зря не посоветует.
– Закрытый перелом с какой-то там фигней, – гордо ответил Дербунов, выключая телевизор. – Так что отдыхаю пока. А ты не с заказом? Я, сам понимаешь, пока в офсайде. Если только на подхвате…
– Одной левой, так сказать? Мощно, мощно. Когда это вас угораздило? Что случилось-то?
– Да это… – Все еще стоявший в проходе Дербунов огляделся, прикидывая, куда бы ему лучше сесть. – Чистая невезуха, короче. С крыльца спикировал. – Дербунов хихикнул. – Верка, благоверная моя, квас на ступеньках разлила, проблемка и нарисовалась.
Он убрал со скамьи газету и сел напротив Жарких. Между ними теперь было не больше двух метров. Дербунов явно не собирался никуда бежать.
Жарких зафиксировал это с изрядной долей неудовольствия. Вера ему так понравилась, что он был бы не против того, чтобы именно ее супруг оказался убийцей. Какой роман после его ареста у них мог бы закрутиться этим летом!
Вдруг старший лейтенант подумал о том, что совсем забыл о детях. Ведь у Дербуновых могут быть дети. Не может честный офицер позволить себе морочить голову женщине с малолетними детьми.
«Надо будет потом узнать насчет Дербуновых все, абсолютно все, – решил про себя Жарких. – А сейчас лучше сосредоточиться на работе».
– Хорошо, что еще башку не снес, – кинул газету на стол Дербунов. – Трубы горели страсть. Заспешил…
Все-таки долю вины за произошедшую «авиакатастрофу» Дербунов брал на себя. Если Колян и скотина, подумал Жарких, то лишь отчасти. Есть несметное количество мужиков, у которых, что с ними плохого не произойди, все жена виновата. Или, в лучшем случае, теща.
– Сочувствую. – Жарких оперся локтями на столешницу. – Николай Михайлович, должен вам сообщить, что я из уголовного розыска. Старший лейтенант Жарких.
Дербунов с недоверием уставился на собеседника. Какой ты мент, читалось в его заплывших глазках, хватит заливать, дружок.
Для бирючинского полицейского старший лейтенант действительно имел слишком ухоженный вид. Но разве незаконнорожденный сын столичного циркового акробата и театральной костюмерши из областного ТЮЗа мог выглядеть иначе?
Жарких, вытянув руку над столом, показал раскрытое удостоверение. Дербунов привстал и, подавшись вперед, очень внимательно его прочитал.
– А чего ко мне? – вяло, еле шевеля губами, спросил он, снова бухнувшись на скамейку. – Я, вроде, чистый…
– Убили соседку вашего дяди Вовы, гражданку Цаплину. Разве вы не в курсе?
Жарких задал вопрос с подчеркнутым простонародным удивлением. Мол, ком-кому, а вам-то гражданин Дербунов, не знать об этом преступлении? Не смешите мышей и других домашних животных.
– Обаньки! Когда же это ее грохнули?
Ответное удивление Дербунова не выглядело менее убедительным, чем провокационное удивление старшего лейтенанта.