Юрий Копытин – Золотой дурман. Книга третья. Месть золотого идола (страница 7)

– Погодь… – вылазя наружу, отряхнул с колен прилипшую землю неожиданный гость.

– Фу-у!.. Притомился, – тяжело выдохнул Антип.

– Подземельный ход отседова за ограду скита ведёт. Это Иван Зырянов скумекал прокопать его, когда власти по горам и лесам добрых людей стали выслеживать. Дождутся, когда все на молебен соберутся – и всех разом возьмут. А тут-то, пока запоры сломают – мы уже все утекём. Покуда хватятся: иде да чево, да коли ещё лазею10 сыщут, – а нас и след простыл.

– Во-от оно что, – понимающе протянул Мирон.

– А ты как думал?.. Я сразу скумекал, что они тебя сюды посадют – боле то – некуда. Вот и пробрался тайным ходом в часовенку, чтобы вызволить. Авдотья двух лошадей в лес к условленному месту приведёт.

В Кедрову падь поедем – к Гурьяну, там они тебя не найдуть, даже если по следу идти будут – не пройтить им через мочаг11.

– А как же скит? Сожгут ведь!

– Сожгут…– словно соглашаясь, опустил глаза в пол Антип.

– Нет… – покачал головой Мирон.

– Разве стоит моя жизнь жизни десятков невинных людей. Ведь не пощадят никого – ни старого, ни малого. Я благодарен вам, что пошли на такое ради чуждого вам по духу человека.

– Да какой же ты чуждый? Хоть и мирской, но сущность у тебя правильна. Не потерял ты себя, хоть и била тебя судьбинушка – не дай Бог, никому такого.

– А ежели склонишься перед лихом – как тогда жить дальше? – пожал плечами Мирон. – Значит Бог определил мне эти испытания. У Него на каждого свои планы.

– Правильно ты говоришь: веры разные, а Бог то – один. И не по вере человек приближается к Богу, а по служению ему. Вот и ты праведно ходишь перед Господом, а он бьёт того, кого любит, – так что на всё воля Божья. Ежелив суждено – свидимся ещё, сынок, – положив на плечи Мирона свои тяжёлые ладони, отечески произнёс Антип.

– Одна просьба к тебе будет, дядя Антип – передай это Марьяне, – снял с шеи драгоценный образок Мирон. – Ведь я так и не успел ей сказать, что люблю.

– Хороша бы пара из вас с Марьянкой вышла, да видно диавол встал на твоём пути, – бережно взял, сверкающую бриллиантами, иконку Антип. – Проси терпения у Господа – защитника нашего: тело потерять не страшно – главно душу спасти.

– Сколько же терпения нужно, чтобы нести этот крест, но верю – будет справедливый суд, – поднял к верху глаза Мирон.

– Будет! – уверенно кивнул Антип.

– Ну что же – прощай! – с выступившей на глазах скупой слезой, обнял он Мирона.

– Прощай, дядя Антип. Благодаря тому роковому случаю, когда я едва не лишился жизни, мы повстречались на этой земле. И хотя вы оказались чуждой веры, в моей душе останетесь как самые близкие люди.

– Дай Бог тебе до конца вынести все испытания, – перекрестил Мирона двумя перстами Антип, и тяжело вздыхая скрылся в темноте подземелья…

Раннее июньское утро влажной прохладой опустилось над просыпающейся тайгой.

Отряд служивых, сбивая сапогами холодную росу, пробирался к небольшой поляне, откуда слышалось приглушённое фырканье лошадей. Уставшие после бессонной ночи, голодные, торопились они к своему временному лагерю, радостно мечтая о скором сытном завтраке. И только одному, безразлично шагающему пареньку было не до общей радости. Он не чувствовал впившихся в руки верёвок, не реагировал на покрикивание конвоиров, а лишь прощальным взглядом провожал ставшие родными места…

– «Поймал!» – ликовал в душе, то и дело поглядывающий на арестанта, поручик Зуев. – «И расположение, самого господина Качки, заработал, и бийским казакам нос утёр» – предвкушал он повалу высокого начальства…

…Уходящий вечер, темнеющей багряной полосой, угасал над горизонтом. Торопящийся всадник подгонял вороного жеребца, чёрным силуэтом маяча на фоне надвигающейся ночи. Резко осадив коня у северных ворот Бийской крепости, он, задрав голову, стал всматриваться в тёмные квадраты дозорных башен.

– Отворяй! – охрипшим от усталости голосом, крикнул он зазевавшемуся охраннику.

– Кто таков! – басовито ответил часовой.

– Унтер-офицер Горного батальона! Депеша коменданту!

– Щас, мигом! – протирая заспанные глаза, засуетился дозорный.

Бросив беглый взгляд на склонившегося в полупоклоне служивого, гонец быстро исчез в сумерках крепостных улиц.

– Унтер-офицер Чернов! – по-солдатски отрапортовал он, корпящему над бумагами коменданту.

– Чем обязан? – поднял тот строго-сосредоточенное лицо, освещённое пламенем повсеместно зажжённых свечей.

– Депеша – от их высокопревосходительства господина Качки, – протянул он, заклеенный сургучной печатью свёрток.

Богданов молча разорвал конверт и впился глазами в исписанный мелким почерком лист.

– Василий! – позвал он денщика. – Накорми и определи на ночлег.

– Это с удовольствием, – с радостной готовностью, ответил посланник.

– Умаялся за день – с полудня без отдыха коня гнал…

– Пускай сотник Кузьма Нечаев и Ефим Назаров с утра зайдут! – крикнул комендант вслед денщику.

– М-да… – задумчиво пробормотал он, ещё раз взглянув на, освещённый пляшущим пламенем, лист…

– Чего это нас Богданов вызывает? – удивлённо спросил товарища Ефим, столкнувшись с Кузьмой в дверях комендантского дома.

– Не знаю, – пожал плечами тот…

– Вот что, господа, – сразу перешёл к главному комендант.

– Бандиты в горах свирепствуют: грабят улусы и поселения инородцев. Большая потеря ясаку Её величества случилась. Депешу я вчера от господина Качки получил – разбойников изловить нужно.

– Так что теперь – в горах за бандитами гоняться? – непонимающе переспросил Кузьма.

– Ясак будете собирать и если придётся бандитов ловить, – бросил на Ефима красноречивый взгляд Богданов. – Как у тебя, хорунжий – всё готово?

– А что шибко готовиться – впервой что ли?

– Знаю, Ефим, что не впервой тебе такое дело. Да только случай особый – большая нужда сейчас в государстве Российском. Так что, как положено ясак собрать надо, да хорошо бы поболе…Ты, Кузьма добавь ему ещё трёх человек. Рад бы ещё с пяток служивых, да боязно с патрулирования снимать – маньчжуры недалеко от крепости ходят.

– Соберём ясак, ваше высокоблагородие, – уверенно произнёс Ефим. А коли чего у Тойпынака добавим – туда бандиты не доберутся…

– Ну хорошо если так…Вижу, всё поняли.

– Так точно ваше высокоблагородие! – по-солдатски отчеканил Кузьма…

– Хмм… Ещё дай троих!.. – дёрнул головой Кузьма, спускаясь с крылечка.

– А где ж я их возьму? – кивнул он на комендантский дом. – В дозорах каждый служивый на счету.

– И лекарь наш – Дмитрий Михайлов лёжкой лежит. Избу свояку помогал ставить – там и надсадился, – добавил Ефим.

– Ну вот ещё загвоздка – куда же без лекаря, – сердито бросил Кузьма.

– На этот счёт у меня задумка есть – Илью Петрова уговорить с нами пойти, – успокоил товарища Ефим.

– Думаю Илья только рад будет, – согласился сотник.

– А чтобы тебе казаков с дозора не снимать – Поликашку своего прихвачу, а то Настасья уцепилась: в Барнаул его – лекарскому делу обучаться. Пускай сперва солдатской жизни понюхает.

– Ну и моего Захара бери – они ж погодки. Чего ему здесь за девками ухлёстывать – к казацкой службе пора привыкать.

– А третьего – кого? – окинул Кузьма товарища озадаченным взглядом.

– Степана Соколова, – не задумываясь, ответил Ефим.

– Степана?!… Да ты что?! Он командиром в дозоре ходит, любой след прочитать может… А ты – Степана.

– Вот он-то и нужен – большая подмога была бы в поимке Мирона…Али забыл, что их высокопревосходительство приказал?

– Приказал… – иронически фыркнул Кузьма. – Поручику Зуеву изловить Мирона велено.

– Поймает – как же…, – саркастически улыбнулся Ефим. – Да он их как малых ребят вокруг пальца обведёт…Уж я-то Мирона знаю.

– Ну как насчёт Степана? – выжидательно посмотрел он на сотника.

– А-а… – забирай! – махнул рукой Кузьма.