Юрий Копытин – Золотой дурман. Книга третья. Месть золотого идола (страница 6)

Тяжело дыша, служивые торопились засветло добраться до скита…

Узник

В сгущающихся сумерках подошёл отряд скиту. Белёсая луна, всплыв на потемневшем небосводе, готовилась вот-вот принять роль ночного светила.

– Вон тама он прижился, – кивнул Макар, на открывшийся в последних отблесках вечерних сумерек частокол.

– Давай-ка на ту сторону – ворота нам откроешь…Только тихо.

– Знамо… – с пониманием кивнул Макар. – Робяты, нукась подсадите…

Тихо, без скрипа, отворились ворота, и вся команда, по одному, просочилась за частокол. Макар уверенно повёл служивых в направлении избы Антипа.

– Двое останетесь во дворе, остальные за мной! – скомандовал поручик.

Крадучись, сдерживая дыхание, открыл он двери в горницу и, махнув рукой, дал знак остальным следовать за ним.

Грохот упавшего ухвата, задетого кем-то из идущих, заставил всех замереть на месте. Обернувшись, поручик яростным взглядом обвёл подчинённых.

– Ой, чё это? – послышался из дальней комнаты голос Авдотьи.

– Туда!.. – коротко скомандовал Зуев.

– Бандюги! – громко вскрикнула хозяйка.

– А на тебе, получай! – последовал гневный возглас и Матвей, коротко охнув, отлетел в угол комнаты, от оплеухи Антипа.

– Дядь Антип, что случилось?!

– Тама он! – тут же отреагировал Макар на голос Мирона.

– Туда! – кинулся вперёд поручик и тут же налетел на увесистый кулак.

– Хватайте его! – гневно зашепелявил он из угла комнаты, выплюнув выбитые зубы. – Разом, разом!.. Вяжите его!

По паре дюжих служивых повисли на руках Мирона.

– Вот теперя ты не уйдёшь! – плюясь окровавленной слюной, с нотками злорадства, выпалил поручик.

– А это тебе за выбитые зубы! – что есть силы пнул он, удерживаемого солдатами, пленника.

Чувство с успехом выполненного предприятия, постепенно заглушило в нём приступ гнева.

– Отпусти мужука, чево тебе от его надоть! – с мольбой в голосе крикнул, вставший с кровати Антип.

– Коли добро ищешь – так бери. Чево найдёшь – всё твоё.

– Не добро они ищут, дядь Антип – я им нужен, – отозвался Мирон.

– Улизнуть хотел с золотишком, да куда там – от Зуева не уйдёшь…За всё сполна ответишь – в Змеиной горе колодником сгниёшь, коли не повесят, – приговорческим тоном закончил поручик.

– Все мы предстанем перед Богом, – спокойно ответил ему Мирон. – Только ответ держать будем, по справедливости. И за это золотишко кто-то ответит вдвойне: и за воровство, и за наговор.

– А вот ты и поплатишься за всё! – ехидно улыбнулся Зуев. – И за самородки, и за идола.

– Да что ж вы над человеком галитесь,9 – вступилась Авдотья. – За чужо злодейство невиновного потакаете.

– А ты бабка помолчи, не то прикажу всё ваше змеиное гнездо спалить. Ишь, укрыли лиходея, – гневно зыкнул глазами поручик.

– Оставьте, тёть Авдотья. Всё равно вы им ничего не докажите, а скит спалить – это они могут…Не хочу, чтобы из-за меня невинные люди пострадали.

– Куды его прикажете, ваше благородие? – кивнул на пленника Матвей Бессонов, вытирая выступивший, от духоты помещения, пот.

– М-да, – зашарил глазами по сторонам Зуев, как бы высматривая место для арестанта.

– Часовенка здесь рядышком имеется, – услужливым тоном, отозвался Макар Сорокин. – Я когда за им следил – так её с дерева приметил.

– А ну-ка, показывай где… Да свечей поболе захватите.

– Да здесь – недалече, – засеменил впереди Макар.

Свежестью напахнул на служивых прохладный дурман ночной тайги.

– Хорошо то как! – глубоко вздохнул полной грудью поручик.

Полная луна, предательски разливая мертвенный свет на окрестности, показывала путь, освещая, бегущую мимо тёмных силуэтов изб, тропинку…

– Ну вот и пришли, – тихо пробурчал Макар, открывая скрипучую дверь часовенки.

Запах догоревших свечей, смешанный с ароматом елея, встретил служивых в небольшой молельной зале.

– Ну-ка, присвети! – скомандовал поручик.

– Это щас – мигом, – отозвался Тимофей Шубин, доставая прихваченные у Антипа свечи.

– Зажигай и эти! – кивнул Зуев на возникшие из темноты огарки церковных свечей.

Строгие лица святых, освещённые трепетным пламенем, словно осуждающе, выступили на бревенчатых стенах часовни.

– Господи, прости нам грехи наши! – истово перекрестился худощавыми перстами Иван Мальцев.

– Прости, Господи, – кланяясь, повторили служивые.

– Ну-ка, посвети туда. Там вроде какая-то дверь, – всматриваясь в полумрак, произнёс поручик.

Небольшая комнатка, наполненная церковной утварью, оказалась подстать для временного содержания арестанта.

– Пускай до утра здесь посидит, а с рассветом в обратную дорогу двинемся…

Тоска и чувство несправедливой безысходности заполнили душу Мирона в темноте церковной каморки.

Усевшись на полу, он с тоской остановил свой взгляд на крохотное оконце под потолком комнаты. Бледный лунный свет, струясь через проём, едва заметной дорожкой пробегал по выскобленному тесовому полу.

– «Марьяна…Где она сейчас?» – устремил задумчиво-печальный взгляд в светящийся квадратик оконца Мирон.

Две крохотные звёздочки, мерцая, глядели на него через окошко с высоты ночного небосвода.

– «Может они смотрят и в её окно, там – в далёком Томске» – мечтательно пронеслось в его голове.

– «Как жалко, что он больше никогда не увидит её прекрасных глаз, не услышит нежный, вызывающий трепет сердца, голос».

– Господи! Почему восторжествовала несправедливость?! – шёпотом выкрикнул он, поднеся к глазам, сверкнувший в лунном свете, образок.

– Раз уж мне предписано закончить свой жизненный путь, дай силы до конца вынести все страдания: не сломаться, не пасть духом. Всё приму, уготовленное Тобой.

Внезапно раздавшийся, откуда-то снизу, шорох, отвлёк его от грустных мыслей.

– «Мыши?.. Крысы?..».

Но шорох, усиливаясь, замер посреди комнаты. Медленно поднялась, освещаемая блёклым лунным светом, тесовая половица.

– Что это?! – с застывшим от изумления лицом, замер Мирон.

Половица поднялась выше и из темноты подземелья появилось еле различимое лицо Антипа.

– Тсс! – прижав палец к губам прошептал он, словно давая понять, что это не восставшее из темноты привидение, а живой человек.

– Ты откуда дядя Антип?! – так же тихо ответил Мирон.