Юрий Клепиков – Пацаны (страница 6)
– Верка! Он же мне билет на футбол для него передал!
Зина озабоченно стала мыть руки в ведре.
– Билет! Подумаешь! Пусть побогаче что-нибудь приготовит. Сколько он зарабатывает?
– А я откуда знаю?
– Ой, ну ты меня удивляешь! А что ж ты о нем знаешь?
– Знаю, что разведенный он, бездетный. Мать у него есть. Старушка, подгородняя, домик у нее… Сам в общежитии живет…
– Пьет?
– Не пойму.
– Ничего ты о нем не знаешь. Ты бы в общежитие сходила, что ли.
– Неловко мне.
– Ты прям как девочка! Неловко ей, ха! Ты мне скажи, идешь ты за него?
– Зовет.
– А ты и развесила уши, разневестилась? Втемную пойдешь, да? Иди, иди.
Зина засмеялась, стала вытирать руки.
– Странно мне, как ты рассуждаешь. Он ко мне вон как, а я, по-твоему, давай шарить, что у него назади, что впереди. Не могу я так.
– Ну и дура! Потом слезами умоешься.
– Ты же его не знаешь.
– А, брось ты. Много я их перевидела.
– Сказала бы я тебе, да обидишься.
Верка прекратила работу.
– А ты не обижай, – строго сказала она. – Меня легко обидеть.
– Верка, что ты! Что ты! Я же ничего не сказала, Веронька!
– Эй вы, сто раз красивые! – крикнул им ремонтер и показал на ведро, которое дожидалось их на тросе. Зина приняла ведро, торопливо приласкалась к Верке и пошла по настилу. Постучала в окно, за которым всегда звучала музыка.
– Дмитрий Петрович, можно я позвоню?
Старик кивнул и продолжил заниматься своим пасьянсом.
– Извините, – сказала Зина, набирая номер. С телефоном она обращалась осторожно, как человек, который редко звонит.
– Але, у вас Бори Голубева нет? Будьте добрые, передайте: мама звонила, Зинаида Ивановна, пусть он ко мне на работу заедет… Спасибо вам. – Она осторожно положила трубку.
– У вас есть сын? – спросил старик.
– Ага, Борька.
– А у меня никого нет.
– Может, оно и лучше без детей-то, – вздохнула Зина. Старик, не согласясь, горько покачал головой.
Борька ехал на своем мотофургоне. Остановился.
Огляделся и быстро распахнул дверцу. Из ящика выпрыгнул Леонард и сразу пошел к железному телефонному шкафу.
– Спасибо, Голубка.
Борька закрыл дверцу. А Леонард открыл шкаф, набитый проводками, сел на складной стул.
– Лера, – подошел Борька. – Я хотел спросить, как у тебя, ну, с той девчонкой?
– Какую ты имеешь в виду? А-а-а, – вспомнил Леонард. – Представляешь, прихожу в гости, а у нее сестра. Две капли воды! Близнецы. Через минуту я уже не мог понять, с какой из них танцевал. Кошмар! Такие чистенькие, неопытные, такие свеженькие – просто хочется стихотворение прочитать, не то что там…
– Ну?
– Стал другом дома. Захожу. В женщине, Голубка, меня интересует надлом.
Борька стеснялся таких разговоров, хотя они были ему интересны. Сам он ничего такого рассказать не мог. И еще ему было смешно, что Леонард, такой здоровый, прямолинейный, говорит о каком-то надломе.
– Слушай, Лера, у тебя отпуск скоро?
– А что?
– Давай махнем куда-нибудь, а?
– Куда?
– А куда хочешь. Мы ж нигде не были.
– Ну все-таки?
– Да хоть на Волгу! Наймемся кем-нибудь на что-нибудь плавучее и – загорай до Астрахани!
– Девчонок возьмем.
– Ага! Зачем?
– Для разнообразия. Алло, алло, станция?
Борька усмехнулся и пошел к своему фургону. Там он вдруг тихонько запел свое:
И быстро пошел назад. Спрятался за железную дверь шкафа.
– С ума сошел? – отодвинулся Леонард и огляделся.
Он не увидел ничего интересного. Шла старушка с книжкой, опираясь на бамбуковую лыжную палку вместо трости.
На другой стороне улицы невысокий полноватый мужчина с засученными рукавами рубашки катил детскую коляску, а в руке нес авоську с пустыми бутылками – сдавать. Еще дальше шел милиционер.
– Чего ты? – удивился Леонард.
Борька следил за мужчиной с коляской.
– Мой отец.
Мужчина закатил коляску в тень и зашел в ларек.
– Брат, сестра? – спросил Леонард.
– Брат.
– Давно он бросил вас?
– Давно.