Юрий Клепиков – Пацаны (страница 4)
– Зина-а! – громко позвал Витя.
«Зрители» как по команде повернули головы туда, откуда ожидался выход «героини».
Мама Зина, удивленная и напуганная, вышла на балкон. За ней Борька. Он впервые увидел Рыжего и неприязненно рассматривал его сверху.
– Тащи воды! – весело потребовал Витя.
Мама Зина показала ему крепкий кулак и, тихо ругнувшись, ушла в комнату.
Во дворе наступил небольшой антракт. Соседи переговаривались, кивали головами и, вероятно, предугадывали дальнейшие события.
– Боря, снеси воды, а? – попросила мама.
– Вот еще! – Он застучал мячом по полу. Дома от Голубки, каким его знали товарищи, не оставалось и перышка. Борька бывал груб и несносен.
– Я тебя очень прошу, Боренька.
– Я сказал – всё! – отрезал Борька.
Маме очень хотелось, чтобы все получилось по-хорошему, по-семейному, мол, позвали ее, воду отнес сын. Но она поняла, что не уговорит Борьку, и пошла на кухню наливать воду.
– В кого ты такой уродился?
– В отца.
– Тю, остряк-самоучка. Будто ты его помнишь.
– Не важно. Это гены.
– Чего-о?
– Ты этого не поймешь.
– О, здрасте, дождалась благодарности…
Она вышла из подъезда с ведром воды и, придерживая подол халатика, пошла к бульдозеру. Только что она была сварлива, а сейчас идет смущенная, как девочка. Ей было неловко и стыдно за эту публичность, и за халатик, и за голые ноги, и за стоптанные туфли. А Витя видел в ней красивую, здоровую женщину. Он горделиво посмотрел в «зал» и принял ведро.
– Не хочет знакомиться. – Витя кивнул наверх, говоря о Борьке.
– А кто ж так делает! – ворчала Зина. – Цирк тебе здесь, что ли?
– А чо?
– «Чо-о»! Хоть бы уважение имел. Приоделся бы, что ли. Ходишь обормот обормотом. Пришел бы в гости, тогда было бы все как у людей. А то приперся на тракторе, здрасте вам.
– А чо люди? Главное лю-юди… Да я людям хоть сейчас могу сказать.
– Что?
– Ну, что я к тебе питаю.
– С ума сошел! – обрадовалась и напугалась Зина.
– А чо?
– «Чо-о»! Стыда у тебя, что волос на камне.
– А чо мне стыдиться-то? – Он протянул ей ведро и спрыгнул на землю.
Зина, скрывая радость, мол, вот какой у меня парень, посмотрела в «зал» и тут же смутилась и стала ногой, круглой, как кегля, чертить по земле, и они о чем-то говорили…
Но Борька не знал о чем. Он смотрел на них сверху, из окна кухни и в эту минуту не любил мать. Он смотрел вниз, пока бульдозер не взревел и не поехал. Борька уныло пошел в комнату, завалился на свою раскладушку и открыл журнал. Но читать он не мог. И даже фотография, на которой блистательный Эйсебио фантастическим ударом забивал гол, не могла привлечь его внимания. Он вскочил и растерянно запел:
Но замолчал. Дождался, когда пришла мать, и тогда начал сначала, назло ей:
Мама села на стул, как школьница, и, не спуская с Борьки глаз, молча дослушала это хамство до конца. Потом сказала:
– Боря, я хочу с тобой посоветоваться.
– Ну?
– Что, если я выйду замуж?
– Ну и пожалуйста.
– Борис, я хочу, чтобы ты…
– Да пожалуйста, пожалуйста.
– Боренька, вот ты сердишься, а ведь я о тебе забочусь.
Борька усмехнулся, и это было хуже мата, но мама стерпела.
– А что? Чем тебе плохо? У тебя же нет отца, а теперь…
– Ты мне отца не трогай, – холодно сказал Борька.
– А я и не трогаю. Чем я тронула? Я только говорю, Витя хороший человек, он тебя не обидит. Отца он, может, и не заменит, а втроем-то все теплей будет.
– Не трогай отца! – приказал Борька.
Мама встала.
– А что же мне теперь… вековухой прикажешь быть? – И страшным голосом закончила: – А?!
Борька вздрогнул.
– Да пожалуйста, пожалуйста, женись, – перепутал он.
– Не-е-ет, ты не так скажи. – Мама обняла Борьку. – Ты, Боря, по-хорошему скажи.
– Пусти! – вырывался Борька.
Но мама крепко держала его могучими руками.
– Ну чем он тебе плох? Чем? Что он тебе плохого сделал? Ты же его совсем не знаешь!
– Пусти! – Борька стал не на шутку бороться.
– Ты пойми, глупый, встретила я хорошего человека, как же я его буду пинать от себя? Может, я другого и не встречу, а мне молодого времени мало осталось. Ты женишься, уйдешь…