Юрий Харитонов – Падение Мрака (страница 1)
Эпиграф
Глава 1. Подарок
(Юлия)
— Ты умрёшь, — когда-то в замке Левия сказали ей оракулы. — Но до этого поможешь Тьме окутать Мрачноземье. Потом же сгинешь, забрав с собой тёмного Владыку… и спустя время вернёшься из тени смерти, чтобы воссоединить Левию и Правию, чтобы Сэмен наконец наполнился светом…
Ей казалось, что пророчество уже начинало сбываться, вот только не так, как она себе представляла. Первая часть точно исполнилась, ведь Азраид возродился, и Генезис свершился. А вот последняя его часть грозила обернуться графине самым обыденным концом. Без битв и чудесного воскрешения. Дальше её ожидает обыденная смерть в грязи и безмолвии. Ведь Сиф Раонрог никогда не допустит, чтобы ведьма, убившая его короля, вышла из этой клетки живой.
Юлия ди Ванэско сидела на полу, устланном прелой соломой, и молча смотрела сквозь решётку. Вокруг темнели двухэтажные дома Катры, обступившие широкую площадь, на которой теснились наставленные друг на друга в несколько ярусов другие клетки, набитые полуголыми измождёнными людьми, обречёнными на продажу. Их глаза были пусты, словно ужас, который они испытывали раньше, полностью исчерпался, и они устали бояться. Апатия к своей судьбе поселилась в их душах.
Охранник тощего вида, с перекошенным ртом, увидел её внезапное появление в пустой клетке и бросился прочь, задыхаясь от ужаса. С того момента прошло уже больше суток, но он так и не вернулся. Зато приходили другие. Каждый час появлялся новый солдат, и каждый казался бледнее предыдущего. Они посматривали на неё исподлобья, словно боялись даже дышать в её сторону, и держались на почтительном расстоянии, стараясь, чтобы между ними и ведьмой всегда находилась клетка с пленниками, чтобы ей не пришло в голову использовать магию. Им явно отдали приказ не подходить к этой ведьме ни при каких обстоятельствах.
Очевидно, о ней знали слишком много и считали опасной.
Что ж, это даже удобно. Пусть её боятся и не смыкают глаз, пусть дрожат от каждого её вздоха, чиха или даже взгляда. Пусть замирают от страха, когда она поправляет спутанные волосы, и шарахаются от ужаса, если встаёт. Чем дольше они будут держаться на расстоянии, тем лучше. Ведь после возрождения Азраида она осталась совсем без защиты.
Ваня исчезла, едва они с Юлией воссоединились, и Владыка Мрака забрал её с собой. Несчастный призрак Мутазаила теперь застыл в камне, превращённый Азраидом в безмолвную статую. Даже Гринандэр остался в Логове. Остался лишь Арбант, магический камень в золотом кулоне. Он отражал заклятия, как щит, но сейчас казался холодным и мёртвым, словно простая безделушка.
И Юлия знала, что, если кто-то из стражников заметит его, камень тут же отберут. Поэтому в первую же ночь, под покровом тьмы, она сняла кулон, завернула в грязную тряпицу и спрятала в сапог. Найдут, конечно, при обыске, но пока солдаты держались на расстоянии, боясь даже взглянуть на неё прямо. Но если решат продать её как рабыню, тогда обязательно разденут донага, чтобы показать товар со всех сторон, и тогда точно можно будет попрощаться с последней защитой в этом мире.
Так что же её теперь ждёт? Скорее всего, нечто особенное и гадкое. Иначе главарь этих выродков примчался бы в тот же миг, едва услышав о появлении девушки в пустой клетке. Но он не пришёл и, значит, чует подвох. Чует колдовство. Может, готовит для неё костёр? Но тогда зачем ждать? Зачем тянуть кота за хвост? Нет. Должно быть, у него есть план. И, судя по всему, он не торопится его воплощать. Ждёт чего-то.
— Эй, тюремщик! — крикнула Юлия.
Стражник у дальней стены вздрогнул, будто его кольнули в филейную часть кончиком меча. Он медленно повернул голову, и Юлия с удовлетворением заметила в глазах страх. Он переступил с ноги на ногу, но не проронил ни слова.
— Напомни своему старшему, — сказала она нарочито мягко, — что здесь сидит девушка. И ждёт, когда сударь соизволит навестить её. Напомни ему, что в приличном обществе не принято заставлять девушек ждать.
Он всё ещё молчал. Ему, наверное, приказали ни при каких условиях не разговаривать с ней. Графиня вздохнула. Тот факт, что её боялись, подтвердился. Даже соседи по клеткам это почувствовали. Теперь эти истощённые и измученные условиями содержания в неволе люди держались подальше от решётки, примыкавшей к её клетке. Они боялись, что её проклятие перепрыгнет через прутья на них.
Юлия пожала плечами. Ей всё равно не о чем с ними говорить. Сейчас все её мысли блуждали там, где может быть Азраид. Он наконец получил плоть, но стал от неё ещё дальше, чем прежде. И кроме этого больше ничего не имело значения.
Хотя нет. Ардинас та Мэй тоже упрямо возвращался в её сны. Ночная прохлада давеча принесла лишь короткий, обрывочный сон, в котором они целовались в тени горных уступов, где прятались от его отца — Стронза та Мэя, который бродил по склонам, выкрикивая их имена и грозя сыну отлучением от трона за непослушание. Тепло мягких губ Ардинаса, пленительный и будоражащий запах его кожи, дрожь в его сильных руках, которые касались её нагого тела… Юлия отогнала яркий образ, что остался после сна и не хотел покидать её даже с наступлением дня. Сон был слишком ярким для этого серого места.
На площади тем временем во всю шла торговля невольниками. Людей выводили из клеток и вели к помосту, возвышавшемуся над толпой. Там стоял высокий человек и выкрикивал цены. Толпа вокруг скандировала свои предложения, торгуясь за чужие жизни, словно это не люди, а мешки зерна. Юлия не сомневалась, что это был рынок рабов. На помосте мелькали только женские и детские лица, а мужчин ещё при пленении убеждали присоединиться к разбойникам в обмен на жизнь, и ведь большинство соглашались, а потом находились по другую сторону от торговца людьми и стыдливо смотрели на своих жён и детей, которых на их глазах раздевали, чтобы продемонстрировать товар.
И в положении этих несчастных она видела толику своей вины.
Когда графиня ди Ванэско сразила короля, его армия рассыпалась. Часть воинов превратилась в разбойников под началом Сифа Раонрога и нашла новое применение своим боевым навыкам. Теперь они ловили бегущих от войны крестьян, представителей других рас, и продавали их здесь, на центральной площади Катры. Ужасно и отвратительно. И именно такой поворот в жизни Тантары случился в результате её мести королю. И теперь весь мир катился в пропасть после Юлиного удара клинком, который она возвратила Эльмиру Третьему в порыве её гнева и боли за жизни своих родителей и сестёр.
Если её не убьют сейчас, то станет только хуже. В этом она была уверена. Ведь она не успокоится, пока жив бог, что затеял всё это, и кто знает, каких дел успеет натворить в желании его уничтожить. А если убьют… что ж. Может, хоть это остановит падение мира?
Внутри неё поселилась злость, которая больше не отпускала Юлию ни на миг. И если её не остановят, графиня найдёт способ вырваться из этой клетки, отыскать Азраида… и уничтожить его. Да, однажды он сам выдал способ в её видении, когда заявил:
«Меня нельзя уничтожить, но можно заменить».
Почему именно сейчас это всплыло в памяти, Юлия не знала. И надеялась лишь, что не забудет об этой возможности, а почти неконтролируемое внутреннее кипение станет путеводной нитью к Повелителю Мрака. И она молила про себя: пусть эта злость никогда не остынет. Пусть ведёт её прямиком к грядущей гибели Азраида.
Юлия нащупала под соломой трещину в полу и уже полдня осторожно раскачивала отколовшуюся лучину, пытаясь отломить. Пальцы болели, ногти сломались, но она не сдавалась. И вот, наконец, с тихим, почти торжествующим треском острый и длинный обломок остался в её руке. Если хорошенько прицелиться и ткнуть в нужном месте в шею или засадить поглубже в глаз, им можно убить.
Охранник, кажется, услышал хруст. Он вздрогнул, настороженно огляделся, но ничего не заметил, ведь Юлия тут же спрятала лучину обратно под солому.
Сиф Раонрог появился за дальними клетками. Рыцарские доспехи, в которых он участвовал в боях за короля, походили теперь на ярмарочную витрину, увешанную омерзительными трофеями. С лат свисали обрывки чужих плащей, клыки троллей, чужие серьги, выдранные из ушей, или перстни, оторванные вместе с пальцами пленников. Он не спешил подходить к клетке Юлии, а остановился в двадцати шагах, спрятавшись за соседними клетками с людьми, скрестил руки на груди и долго смотрел на Юлию, словно на опасного зверя, запертого в клетке.
Наконец, Сиф заговорил.
— Ты, значит, та самая графиня ди Ванэско. Убийца короля и ведьма, которая разогнала целую армию.
Он сделал паузу, его лицо скривилось от внутренней борьбы. Он явно испытывал отвращение от разговора с ней. Что ж, для служителя закона, офицера личной гвардии короля, должно быть, неприятно узнать, что ведьмы всё-таки существуют. И они не зря ели свой хлеб на службе у Эльмира Третьего, когда убивали маленьких девочек и обескураженных женщин из-за доноса ведьмака Энцо Барвоа. Вот только ведьма, оказывается, не столь бессильна и безопасна, как их прошлые жертвы.