Юрий Громов – Я-Кречет (страница 2)
Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу… Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
Месяц спустя на лётном поле аэродрома инструктор знакомит курсантов с истребителем «И-16».
– Товарищи курсанты, сегодня мы переходим к вывозным занятиям на самолёте «УТИ-4». Это учебный вариант истребителя «И-16», на котором вам вскоре предстоит бить в небе фашистов. Теоретически вы подготовлены, теперь будем это переводить в практическую плоскость. Всё ясно?!
– Так точно, товарищ майор! – отвечают курсанты, и их голоса дрожат от предвкушения, скрепляясь с лёгким холодом утра, который пробирается под гимнастёрки.
– Ну, кто сегодня покажет нам пример? Выйти из строя!
Из строя никто не выходит. Тишина растягивается, словно натянутая струна, и каждое дыхание слышно в этой пустой, прохладной атмосфере аэродрома.
– Что, товарищи курсанты, смелых нет? А зря, как поётся в одной хорошей песне: «Смелого пуля боится, смелого штык не берёт». Ну что, кто будет первым сегодня?
Рогожин выходит из строя. Его шаги звучат уверенно, но внутри бьётся лёгкая дрожь от волнения, смешанного с азартом.
– Разрешите мне, товарищ майор.
– Доложите по форме, курсант Рогожин.
– Курсант Рогожин к полёту готов!
– Ну, вот это другое дело. Разрешаю!
Рогожин садится в кресло пилота, чувствуя холодный металл обивки, скрипучий ремень, и вторая кабина принимает инструкторскую фигуру, которая даёт ощущение защиты и контроля. Самолёт начинает разбег по лётному полю, немного рыская из стороны в сторону, поднимая в воздух пыль и лёгкий ветерок, но затем уверенно взлетает, скользя по прозрачному утреннему небу. Отработав программу, самолёт садится на аэродром, мягко касаясь земли, как живой организм. Рогожин и инструктор вылезают из кабины, вдохнув запах масла и разогретого металла. Инструктор строит курсантов и начинает разбор полёта с Рогожиным.
– Товарищи курсанты! Теперь вы будете летать на совершенно другом самолёте. Это вам не «У-2». На самолёте «И-16» двигатель гораздо мощнее, и сам планер гораздо короче. Вы сами видели, как его уводит в сторону при увеличении оборотов двигателя, и всё это надо скорректировать рулями поворота. Ну а так, для начала, неплохо, курсант Рогожин. Надо ещё позаниматься на тренажёре. Ну, кто теперь следующий?
Курсанты наперебой тянут руки, оживлённые, с блеском в глазах и лёгкой дрожью в пальцах, которые готовы держать штурвал.
– Ну вот, товарищи курсанты, – подытоживает инструктор, – не так страшен чёрт, как его малюют!
Три месяца спустя на плацу лётной школы начальник школы доводит до курсантов новый приказ:
– Товарищи курсанты! За месяцы тренировок на УТИ-4 и И-16 вы уже сделали первые уверенные шаги к тому, чтобы стать настоящими лётчиками. После ещё двух-трёх месяцев интенсивной лётной подготовки вы будете неплохими пилотами.
Сегодня утром из штаба ВВС пришёл приказ о перебазировании нашей лётной школы в Казахстан, в район города Алма-Аты. Это решение принято в связи с тяжёлой обстановкой на фронте. Немцы, несмотря на большие потери, рвутся к Москве. Москву мы не отдадим, но налёты вражеской авиации по нашим аэродромам могут надолго прервать наш учебный процесс. А новые лётчики очень нужны фронту. Всем ясно, товарищи курсанты? Поэтому грузим наши самолёты на платформы вместе с имуществом школы и, согласно приказу штаба, выдвигаемся в назначенное нам место дислокации.
Несколько дней спустя курсанты в эшелоне едут в поезде. Вагон покачивается, старые рессоры скрипят, а воздух пропитан запахом угля и перегревающихся котлов.
– Вот так, ребята, – говорит Рогожин, – только-только начали готовиться к фронту – и всё. Пока доберёмся до Казахстана, столько времени пройдёт. Жалко.
– Приказ есть приказ, что тут обсуждать, – отвечает первый курсант. – Конечно, жалко время терять.
– А я думаю, правильно начальство рассуждает, – вступает второй. – Какой смысл нам сидеть под бомбёжкой? Не зря же товарищ Сталин говорит: «Кадры решают всё!»
– Ну, нам, допустим, до кадров ещё далеко, – замечает третий. – Мы даже ещё полёты в зону не начинали, не говоря о фигурах высшего пилотажа.
– Было бы желание – наверстаем ещё, – уверенно говорит четвёртый.
Вдруг в вагон вбегает дежурный и кричит:
– Воздух! Воздух! Из вагонов быстро!
Паровоз резко останавливается с дребезжанием, которое сотрясает всё купе. Из вагонов выскакивают курсанты и персонал лётной школы, сердцебиение стучит в висках, дыхание резкое. На эшелон пикируют немецкие «Юнкерсы». Одна из бомб попадает в паровоз. Он скрывается в клубах пара, дыма и огня, оглушающий треск сотрясает землю. «Юнкерсы» заходят на второй круг, расстреливая вагоны из пулемётов, свист пуль режет воздух.
Неожиданно из облаков на них пикирует пара советских истребителей. Воздух становится сжатым и горячим, как будто сам небесный свод вибрирует от ревущих моторов. Завязывается воздушный бой. Один «Юнкерс» подбит – он горит, из него выбрасываются две фигурки немцев, парящие в воздухе. Самолёт врезается в землю и взрывается с оглушительным грохотом. Советские истребители продолжают бой. Подбит второй «Юнкерс» – он прижимается к земле, оставляя за собой шлейф дыма, падает и взрывается.
Оставшиеся «Юнкерсы», хаотично сбрасывая бомбы и отстреливаясь от наших истребителей, поворачивают на запад и прячутся в облаках. За одним из наших истребителей тянется след от пробитого топливного бака. Истребители улетают, оставляя после себя дымный след и горечь запаха сожжённого топлива.
Персонал и курсанты лётной школы оказывают помощь раненым, страх и адреналин всё ещё пульсируют в венах. Командир эскадрильи командует нескольким курсантам, в том числе и Рогожину, задержать сбитых немецких лётчиков.
– За мной, ребята, не дадим уйти гадам! – командует он, голос рвёт тишину, полную запаха пороха и гари.
Командир и ещё четыре курсанта, вооружённые винтовками, бегут по полю, где приземлились немцы. Земля дрожит от грохота, пыль клубится, мешая видеть. У одного немца повреждена нога, он хромает, но отстреливается из «Парабеллума». Командир ранит ещё одного немецкого лётчика. Немцы сдаются, дыхание их прерывистое, лица белые от шока.
Командир кричит им:
– На колени, суки! На колени!
Немцы становятся на колени, поднимают руки. Командир командует курсантам:
– Обыскать! Оружие заберите! Документы!
Курсанты обыскивают немцев, забирают оружие и документы. Под лётной курткой пилота – мундир майора. На нём два «Железных креста», один крест на ленте висит на шее майора – это «Рыцарский крест», другой – на груди. Командир срывает с шеи и мундира немца кресты. Немец возмущён, кричит на русском с акцентом:
– Ты не иметь права! Я есть офицер «Люфтваффе»! Ты потом очень пожалеть! Очень пожалеть!
Командир с размаху бьёт немца в лицо. Тот падает на землю.
– Ах ты сука фашистская! Пристрелю гада!
Командир вытаскивает из кобуры «ТТ» и приставляет ко лбу немца. Немец кричит:
– Стрелять! Стрелять! Проклятый большевик! Всё равно германские войска уже штурмовать ваш Москва! Вас всех будут вешать, Красный площадь!
Командир прячет пистолет в кобуру и обращается к нему:
– Ты меня, курва фашистская, точно вешать не будешь! А вот таких, как ты, уродов вместе с вашим выродком Гитлером мы точно подвесим за яйца напротив Бранденбургских ворот! Сволочь!
Немцы молчат, дрожащие, глаза их полны страха. Их отводят к разбитому эшелону, куда уже подъехали санитарные машины и сотрудники НКВД. Командир сдаёт пленных им вместе с крестами немецкого пилота и докладывает капитану НКВД:
– Товарищ капитан, этот Ганс по-русски «шпрэхает» неплохо. Где только научился, гад.
Немецкий пилот вступает в разговор:
– Я есть обучать ваш дикий люди азам авиации в Липецк.
Капитан НКВД внимательно рассматривает «Рыцарский крест».
– А это что за цацка? – спрашивает он немца. – Не видел ещё таких.
Немец возмущённо отвечает:
– Это есть не цацка! Это есть «Крест Рыцаря»! Мне его вручал сам фюрер! Я воевать Испания! Легион «Кондор»!
После этих слов командир эскадрильи выхватывает пистолет из кобуры. Капитан НКВД отводит его руку в сторону.
– Держите себя в руках, майор!
– А вы знаете, что такое «Легион Кондор»? – срывается командир эскадрильи. – Они же, ублюдки, там, в Испании, Гернику с землёй сравняли, сволочи!
Сотрудники НКВД сажают пленных немцев в «эмку» и уезжают. Путевые рабочие восстанавливают разбитые пути, подгоняют новый паровоз. Оставшийся персонал лётной школы и курсанты продолжают движение в Казахстан, напряжение постепенно сменяется усталостью, но глаза всех светятся решимостью.
Глава 2
Месяц спустя на аэродроме лётной школы в окрестностях Алма-Аты идут учебные полёты. Солнце ещё мягко касается горизонта, окрашивая горы в тёплые оттенки розового и оранжевого, ветер едва колышет траву на поле, придавая всей местности ощущение лёгкой вибрации. Курсанты отрабатывают фигуры высшего пилотажа. В кабине «И-16» курсант Рогожин. Он выполняет фигуры простого пилотажа: вираж, разворот, горка, пикирование под сорок пять градусов, спираль. Каждый рывок штурвала, каждое движение педалей откликается в его руках и ногах, чувствуя сопротивление воздуха и силу двигателя. За ним внимательно с земли наблюдают командир эскадрильи и курсанты, их взгляды цепко фиксируют каждый манёвр, сердце то замирает, то бьётся учащённо.