Юрий Ерошкин – библиотекарь (страница 4)

Отлично помнил Смагин только дом, где жили Овсянниковы, этаж и расположение квартиры на лестничной площадке. Ещё помнил, что окна их квартиры выходили во двор. Однако как это могло помочь в поиске? Заявиться в квартиру и когда дверь откроет (если откроет!) пожилая женщина, спросить, не она ли мать Нади? Так себе сюжетец. И потом, кто сказал, что мать Нади до сих пор живёт в том доме? А если дверь откроет совершенно другой человек, примет его за какого-нибудь хулигана-грабителя, заорёт на весь подъезд, пригрозит милицией. Такой переполох может подняться, что он потом на пушечный выстрел не сможет подойти к этому дому! Вот такая перспектива, не исключено, его и ожидает. Если бы он помнил, как выглядит мать Нади, то можно бы было где-то её подкараулить, но он не помнил. А теперь Смагину казалось, что он даже забыл, как сама Надя выглядит. Только этого ещё не хватало! Скованный рабочими часами, он не мог тотчас же бежать из библиотеки домой и достать из стола одну-единственную фотографию Нади Овсянниковой, имевшуюся у него. Точнее даже не её, у Смагина хранилась лишь общая фотография их выпускного класса, где весь их десятый «Б» был представлен полностью.

Небольшие глянцевые овальной формы фотографии, очень чёткие, хороший фотограф снимал видимо. Фотографию Нади Овсянниковой Смагин аккуратно вырезал и хранил отдельно в жестяной коробочке из-под халвы, где помимо фото Нади лежали звёздочка октябрёнка, в сердцевине которой был изображён анфас юный кудрявоголовый Володя Ульянов, комсомольский значок, на красном знамени которого уже в профиль отсвечивал обширной лысиной вождь мирового пролетариата. В коробочке находились и воинский билет Смагина, и профсоюзный, билет в читальный зал МГУ, удостоверение ДСО «Буревестник» и удостоверение дружинника. Много ещё хранил Смагин всяко-разные документов, давно потерявших свою значимость, да и нужность тоже.

Но главной ценностью была и оставалась по сю пору глянцевая овальной формы фотография красивой молодой девушки, почти за два десятилетия пребывания в жестяной коробочке из-под халвы чуть пожелтевшая.

Отношения с этой фотографией у Павла Смагина складывались непросто. После школы, после того как они расстались, и Павел собрался в армию, он решил уничтожить её, порвать и выбросить, уверенный, что более они никогда не увидятся и таким образом вырвать из сердца эту свою первую любовь. Но почему-то рука не поднялась порвать фотографию Нади. Уже в армии Смагин едва ли не каждый день ждал письма от Нади, понимая, конечно, всю тщету этих ожиданий. Ну хотя бы потому, что с Надей они не виделись с выпускного бала, на котором он так и не собрался с духом пригласить её хотя бы на один танец. И ещё потому, что Надя просто не знала ни номера его части, где он служил, ни где эта часть расположена. Но он всё равно ждал и, разумеется, так и не дождался. А после армии, после поступления на философский факультет Московского университета Смагин вроде как и вообще забыл думать о своей бывшей однокласснице Наде Овсянниковой. Впрочем, именно «вроде как» …

Вечером, вглядываясь в хорошо знакомую фотографию Нади, извлечённую Смагиным из всё той же жестяной коробочки из-под халвы, он опять подумал, как Надя похожа на другую красавицу, на Марию Лопухину. Портрет Марии, кисти Владимира Боровиковского, поражённый её сходством с Надей, Смагин когда-то вырезал из журнала «Огонёк», где была помещена фотография с портрета. Впрочем, нельзя было сказать, что схожесть молодых девушек, разделённых почти двумя веками, была разительной, нет. Роднил их, на взгляд Смагина, чуточку надменный взгляд тёмных глаз, взгляд юных женщин, знающих себе цену и взгляд этот как бы говорил: ну посмотрите, посмотрите на меня, полюбуйтесь, другой такой не увидите!

Похожи были у Марии Лопухиной и Нади Овсянниковой слегка вьющиеся тёмно-каштановые волосы и отсутствие косметики на лице. В отношении Марии Лопухиной это было вполне понятно, а Надя Овсянникова просто никогда не дорисовывала себе красоту, ей это было ни к чему.

Почему Смагин до сих пор не был женат? Кто ж это знает! Так уж получилось, иного ответа и не придумаешь. В жизни его время от времени появлялись женщины, монахом он не был. Рыжеватый блондинчик с римским профилем. Некоторым женщинам интересен был этот по-байроновски задумчивый молодой философ.

7

Жизнь прекрасна ещё и тем, что иной раз в ней случаются неожиданные встречи. А если встречи эти приходятся весьма кстати, то – тем более!

Такая неожиданная встреча подстерегла и Павла Смагина. Анечка Сергеева, его бывшая одноклассница, эдакая серая мышка, предстала пред очами Смагина, словно по щучьему веленью. Да и где свиделись-то они, в метро в час пик! И едва только разговорились, как Смагин отчётливо вспомнил, что Анечка была подругой Нади Овсянниковой (может, и теперь ещё дружат, чем чёрт не шутит, с волнением подумал он). Во всяком случае, они сидели за одной партой. Анечка по-прежнему жила в Измайлово на Никитинской улице, была замужем, растила сына. В общем, была счастливой женой и матерью. И ещё хорошо была осведомлена почти обо всех бывших одноклассниках только о нём, Смагине, ничего не знала.

– Думала, что вы всё-таки поженились и уехали куда-то с глаз долой. Вы ведь оба застенчивые были до глупости, – Анечка засмеялась и тут же прихлопнула смех ладошкой: давка в метро не то место, где можно позволить себе беззаботный смех на фоне грустных и усталых лиц пассажиров.

– Почему это мы должны были пожениться, с какой стати? – искренне изумился Смагин и почувствовал к своему неудовольствию, что краснеет, словно школьник, которого уличили в чём-то предосудительном.

– Ну как же, Надька же была в тебя класса с седьмого по уши влюблена, да и ты поглядывал на неё неравнодушным взглядом, я всё замечала! – Анечка вновь засмеялась, на сей раз тихонько, да и поезд мчал с грохотом по тоннелю.

– Глупости, я её сто лет не видел и ничего о ней не знаю, – пожал плечами Смагин, стараясь скрыть охватившее его волнение: Надя была в него влюблена! – А где она сейчас? – не выдержал, спросил на удачу. Кому как не всезнающей Анечке располагать такой информацией?

Однако ответ Анечки разочаровал Смагина.

– Чего не знаю, того не знаю. Училась она в пединституте на географическом отделении, кажется, потом куда-то переехала и как-то резко пропала.

– Замужем?

– Точно не скажу. Наверно, что ж такой красавице в девках-то сидеть? Разве что тебя дожидается! – хохотнула в кулачок Анечка. – А у тебя как на семейном фронте?

– Я в запасном полку, на фронте ещё не был, – отшутился Смагин.

О себе любопытной однокласснице рассказал скупо, мол, пока перебиваюсь в библиотеке, а там видно будет, что да как. А вот что Игорь Анисимов, ещё один их бывший одноклассник, работает в прокуратуре, как поделилась с ним Анечка, намотал на ус: на этот счёт у него молниеносно созрел план.

Друзьями с Анисимовым они никогда не были, но и во врагах не числились. И Смагин, набравшись смелости (или наглости?) решил атаковать Игоря просьбой пробить по своим каналам нынешний адрес Нади Овсянниковой.

На следующий день Смагин с самого утра поджидал Анисимова у прокуратуры, благо она находилась неподалёку от библиотеки, и удача, как и в случае с Анечкой Сергеевой, улыбнулась ему.

Игоря Анисимова он узнал сразу. Впрочем, накануне он посмотрел для верности их общую фотографию выпускного класса. И хотя прошло с тех пор почти двадцать лет, Игорь мало изменился, разве что седина обильно сбрызнула его виски да густые усы, придававшие ему солидность, появились. А вот Анисимов Смагина не признал, сосредоточено посмотрел на него, спросил, по какому он проходит делу? И лишь когда Смагин назвал себя, улыбнулся, засмеялся, посетовав как бы в своё оправдание, что, мол, совсем заработался. И тут же, понимая, что Смагин отыскал его не просто так, спросил, по какому делу тот к нему обращается?

Анисимов, чувствовалось, без энтузиазма, откликнулся на просьбу Смагина, но обещал помочь. И не обманул, через два дня Смагин уже располагал новым адресом Нади Овсянниковой.

Надя проживала нынче в Медведково, точнее была там прописана. Это необходимое уточнение Анисимов объявил рассыпавшемуся в благодарностях Смагину. Его это уточнение не смутило. А то, что жила Надя до сих пор под своей фамилией и вовсе окрылило: значит, сделал он, устраивавший его вывод, она не замужем! Тут Игорь Анисимов, словно подслушав мысли Смагина, слегка притушил его пока что не имевшую ещё под собой никаких оснований радость. Возможно, фамилия мужа была неблагозвучна, например, Вонзилкин или Хохлович (люди с такими фамилиями недавно проходили у Анисимова по одному уголовному делу в качестве свидетелей).

Кажется, Смагин и это замечание пропустил мимо ушей, а Анисимов не стал настаивать на продолжении разговора на эту тему: его миссия была выполнена. Дальше – дело Смагина как распорядиться полученной информацией. Впрочем, Игорь Анисимов сказал (из вежливости?), что готов помочь и вновь, если в этом будет необходимость.

Вот ведь какая интересная штука получается, думал Смагин, распрощавшись со своим бывшим одноклассником. Надя, если верить Анечке Сергеевой (а почему, собственно, ей не верить-то?) была в него влюблена. И для него она была первой любовью. И что из этого получилось? А что могло получиться-то? Им ведь было всего лет по пятнадцать. Детская любовь она и есть детская, застенчивая, скрытная (не дай Бог, в классе узнают ребята – засмеют, задразнят!). А если бы что-то получилось? Впрочем, что теперь об этом рассуждать?