Юрий Драздов – Возвышение в Городе-Призраке (страница 4)

И в центре депо, на возвышении из ржавых запчастей, рельсов, шестерёнок и обломков каких-то механизмов, стояло оно. Алтарь.

Александр замер, не в силах отвести взгляд. Это было... невероятно. Не просто груда металла, не просто терминал — а нечто среднее. Голографический проектор, встроенный в ржавый остов старого промышленного компьютера. Экран — не стеклянный, не плазменный, а сотканный из чистого, голубоватого света, который пульсировал медленно, ритмично, словно сердцебиение. На экране плавали символы — не буквы, не цифры, не руны, а что-то среднее, не поддающееся расшифровке, но при этом странно знакомое. Как будто Александр видел их раньше — во сне, в видениях, в том моменте, когда Эхо говорило с ним.

Вокруг Алтаря, на полу, лежали обломки. Много обломков. Части дронов, турелей, каких-то роботов, разбитых, ржавых, мёртвых. Они были свалены в кучи, как подношения. Или как жертвы. Александр не мог понять.

— Что это? — прошептала Лира, останавливаясь в нескольких метрах от Алтаря. Её рука лежала на мече, но она не обнажала его — чувствовала, что здесь не место для оружия. — Это... святилище?

— Алтарь, — ответил Александр. — Алтарь Техноманта. Я не знаю, кто его построил — Древние или сам Элизиум. Но он здесь. И он ждал меня. Или такого, как я.

Он сделал шаг вперёд. «Резонатор» в его руке завибрировал сильнее, голубоватые желобки вспыхнули ярче, и Александр почувствовал, как мана внутри него отзывается на этот зов, рвётся наружу, к Алтарю.

— Будь осторожен, — сказала Лира. — Это может быть ловушка.

— Может быть, — согласился Александр. — Но я должен попробовать.

Он подошёл к Алтарю вплотную. Экран из голубоватого света пульсировал перед ним, символы плавали, менялись, складывались в узоры, которые казались почти осмысленными. Александр протянул руку — не левую, перевязанную, а правую, сжимающую «Резонатор», — и коснулся жезлом поверхности экрана.

Мир исчез.

Это было не похоже на прошлые разы. Не падение в пустоту, не искажение реальности. Это было... погружение. Как будто он нырнул в океан информации — бескрайний, бездонный, состоящий из чертежей, схем, формул, графиков, алгоритмов. Миллионы, миллиарды чертежей, наложенных друг на друга, переплетённых, спутанных в единый, невообразимо сложный клубок. Дроны. Турели. Сервоприводы. Генераторы. Процессоры. Оружие. Инструменты. Всё, что когда-либо было создано руками Древних — и не только Древних, но и людей, и кого-то ещё, кого Александр не знал, — было здесь. Записано. Сохранено. Заархивировано.

И среди этого океана информации звучал голос. Не голос даже — мысль. Чистая, ясная, лишённая эмоций, но при этом странно... тёплая. Как будто говорил не человек, не существо, а сама идея. Сама суть Техномантии.

«Вы, люди, назвали это 'магией'. Мы называли это 'архитектурой'. Всё, что сломано, помнит форму, задуманную создателем. Металл не умирает — он засыпает. Шестерёнка, разбитая на куски, всё ещё помнит, как она вращалась. Провод, разорванный пополам, всё ещё помнит, как по нему текла энергия. Всё, что ты видишь вокруг — это не мёртвые вещи. Это спящие воспоминания. Напомни металлу о его предназначении. Заплати за воспоминание металла своей искрой. И он проснётся. Ненадолго. Но этого хватит».

Александр слушал, и кусочки мозаики складывались в его голове. «Механическая Эмпатия». Не взлом, не ремонт, не подчинение. Воспоминание. Он не чинит сломанный механизм — он на короткое время возвращает его в то состояние, в котором тот был когда-то. Ржавый дрон на минуту снова считает себя новеньким разведчиком. Сломанная турель — защитником периметра. Разбитый генератор — источником энергии. Они не служат ему — они просто делают то, для чего были созданы. И этого достаточно.

«Но помни, — продолжил голос, — память металла коротка. Чем сложнее механизм, тем больше маны требуется, чтобы разбудить его воспоминания. И тем быстрее они угасают. Ты не можешь оживить армию. Ты можешь лишь напомнить нескольким солдатам, кем они были. Используй это с умом».

Видение начало распадаться. Океан чертежей поблёк, сжался, превратился в тонкий, светящийся ручеёк, который потёк по жезлу, по руке Александра, вливаясь в него, становясь частью его. Частью его маны. Частью его сути.

[Заклинание получено: Механическая Эмпатия (Ур. 1)]

[Описание: Вы можете временно возвращать сломанным механизмам их «идеальное состояние» из прошлого. Механизм не подчиняется вам напрямую, а действует согласно своей изначальной программе/предназначению. Расход маны: 25 MP за активацию + 5 MP/мин за поддержание. Сложные механизмы (ИИ, боевые роботы) требуют больше маны и могут быть нестабильны.]

[Новая способность: Чувство Металла (пассивная) — вы можете ощущать присутствие сломанных механизмов в радиусе 20 метров.]

Александр открыл глаза. Он снова стоял в депо, перед Алтарём, сжимая «Резонатор». Экран из голубоватого света погас, оставив после себя только ржавый остов компьютера и кучу обломков. Но что-то изменилось. Он чувствовал это. Чувствовал металл вокруг — не как холодные, мёртвые предметы, а как... спящие воспоминания. Вон тот разбитый дрон в углу когда-то был разведчиком. Вон та сломанная турель — защитником. Вон тот генератор — источником энергии. Они спали. Ждали. И он мог разбудить их. Ненадолго.

— Саша? — голос Лиры прозвучал встревоженно. — Ты в порядке? Ты стоял, как статуя, минуты три. Мы уже начали волноваться.

— Я в порядке, — Александр обернулся. — Более чем. Я получил то, зачем пришёл.

Он огляделся, ища что-то, на чём можно испытать новую способность. Его взгляд упал на груду обломков у стены — там, среди ржавых запчастей и мусора, лежал робот-уборщик. Маленький, сферический, с единственным манипулятором и колёсиками, которые давно не крутились. Его корпус был пробит в нескольких местах, из пробоин торчали оборванные провода, а единственный глаз-сенсор был разбит. Мёртвый. Бесполезный. Идеальный.

Александр подошёл к роботу, присел на корточки и положил руку на его холодный, ржавый корпус. Закрыл глаза. Сосредоточился.

Он представил, как мана течёт по его руке, по пальцам, в металл. Как она проникает в «спящие воспоминания» робота, будит их, напоминает ему, кем он был. Маленький, трудолюбивый уборщик. Созданный, чтобы собирать мусор, очищать поверхности, делать мир чище. Он не был боевым дроном, не был сложным механизмом. Он был простым. И его воспоминания были простыми.

[Мана: 50/120 → 25/120]

Робот дёрнулся. Его колёсики, ржавые и давно не крутившиеся, вдруг начали вращаться — сначала медленно, со скрипом, потом быстрее. Манипулятор, тот самый, что был сломан и висел плетью, поднялся, задвигался, словно пробуя воздух. Разбитый глаз-сенсор не загорелся, но вокруг корпуса робота начала формироваться призрачная, голубоватая голограмма — образ того, каким он был когда-то. Целый. Чистый. Работающий.

Робот ожил.

Он не нападал. Он просто начал делать то, для чего был создан. Его манипулятор потянулся к ближайшей кучке мусора — мелким обломкам металла, осколкам стекла, ржавым гайкам — и начал собирать их, аккуратно складывая в небольшую кучку перед Александром. Движения были быстрыми, точными, почти радостными. Как будто робот был счастлив снова делать свою работу.

— Твою мать, — выдохнул Зандер. — Ты его починил?

— Нет, — Александр покачал головой, не отрывая взгляда от робота. — Я просто напомнил ему, кем он был. Ненадолго.

Робот продолжал собирать мусор. Через минуту перед Александром лежала аккуратная кучка металлолома. И среди этого мусора, очищенные от грязи и ржавчины, блестели несколько целых патронов — 9х19 мм, подходящих к «Грачу», — и маленький, тусклый силовой элемент, похожий на батарейку, но пульсирующий слабым, голубоватым светом.

[Получено: Патроны 9x19 мм — 5 шт.]

[Получено: Малый силовой элемент — качество: Обычное. Может использоваться для подзарядки маны (+10 MP при использовании) или как компонент для крафта.]

Робот, закончив работу, замер. Его голографическая оболочка начала мерцать, истончаться, а потом погасла. Колёсики остановились, манипулятор безвольно повис. Робот снова стал просто куском ржавого металла. Но он сделал своё дело. Он отдал то, что нашёл, тому, кто разбудил его.

Александр поднял патроны и силовой элемент. Посмотрел на них. Потом на робота.

— Спасибо, — сказал он тихо. И поднялся.

— Это... это невероятно, — прошептала Света, глядя на кучку металлолома и патроны. — Ты можешь оживлять технику? Любую?

— Не любую, — Александр покачал головой. — Только простые механизмы. И ненадолго. Но да. Я могу напоминать металлу, кем он был. И он... слушается. Не меня — свою изначальную программу. Но этого достаточно.

Лира смотрела на него с выражением, которое он уже начинал узнавать. Смесь уважения, удивления и лёгкого страха. Она видела, как он меняется. Как из офисного планктона превращается в нечто большее. В нечто, что она не до конца понимала. И это пугало её.

— Ты становишься сильнее, Саша, — сказала она наконец. — Очень быстро. Это хорошо — у нас больше шансов выжить. Но и опасно. Сила привлекает внимание. И не только друзей.

— Я знаю, — ответил Александр. — Но выбора нет. Если я не стану сильнее, мы все умрём. А я обещал довести вас до «Тихой Гавани». Я сдержу обещание.