Юрий Драздов – Возвышение в Городе-Призраке (страница 3)
[Лира — HP: 65/120 → 30/120. Отрицательный эффект: Внутреннее кровотечение, потеря HP: 3/сек, дезориентация.]
— Лира! — заорал Зандер, вскидывая арбалет. Он выстрелил в того же Крикуна — болт, вымазанный зелёным ядом, ударил твари в плечо. И отскочил. Не пробил — просто отлетел в сторону, даже не оцарапав плоть. Кожа Крикуна была не просто толстой — она была покрыта каким-то хитиновым налётом, твёрдым, как броня, и вибрирующим в такт гудению резонатора.
— Броня! — крикнул Зандер, перезаряжая арбалет. — У них броня под кожей! Болты не берут!
Второй Крикун двинулся к Зандеру. Его резонатор задрожал, мембраны натянулись, и Александр понял, что сейчас произойдёт. Ещё один вопль — и Зандер отправится вслед за Лирой. Или хуже.
Он не думал — действовал. Техновидение уже было активно, и он видел энергетическую структуру Крикунов. Их резонаторы были не просто органами — они были концентраторами энергии, собранной из окружающего пространства. Крикуны питались шумом, вибрациями, страхом — всем, что нарушало тишину Элизиума. И их резонаторы преобразовывали эту энергию в разрушительные звуковые волны.
«Если я нарушу ритм резонатора, — мелькнула мысль, — он не сможет издать вопль. Или вопль обернётся против него самого».
Александр выхватил из кармана осколок стекла — тот самый, что подобрал ещё у заправки, острый, как бритва, и удобно лежащий в ладони. Он влил в него ману — быстро, без подготовки, просто выплеснул энергию в предмет. Стекло засветилось голубоватым светом, запульсировало в такт сердцебиению.
[Мана: 70/120 → 45/120]
Он метнул осколок не в тело Крикуна — в его резонатор. В ту самую точку, где сходились энергетические линии, где концентрация силы была максимальной. Осколок, заряженный маной, ударил точно в центр мембраны и взорвался — не громко, не эффектно, а с тихим, шипящим звуком, как будто кто-то вылил воду на раскалённую сковороду.
Эффект превзошёл все ожидания.
Резонатор Крикуна, вместо того чтобы издать вопль, издал нечто противоположное — тишину. Абсолютную, звенящую тишину, которая на мгновение заглушила все остальные звуки. А потом резонатор схлопнулся. Внутрь. С мокрым, чавкающим звуком, как будто огромный рот захлопнулся, проглотив собственный крик. Крикун дёрнулся, его тело выгнулось дугой, из резонатора брызнула чёрная, маслянистая жидкость, смешанная с осколками хитина и обрывками мембран. Тварь рухнула на пол, задёргалась в конвульсиях и затихла.
[Опыт +280]
— Твою мать! — выдохнул Зандер. — Ты это видел? Он взорвал его изнутри! Его собственным криком!
— Не отвлекайся! — рявкнул Александр. — Их ещё двое!
Третий Крикун, тот, что был дальше всех, уже разворачивался к нему. Его резонатор задрожал, мембраны натянулись, готовясь к воплю. Александр понял, что не успеет — ни зарядить новый осколок, ни увернуться. Единственный шанс — нарушить ритм резонатора до того, как он издаст звук. Но как? Осколков больше нет. «Искра» требует времени на концентрацию. А времени нет.
И тут он вспомнил. «Резонатор». Его жезл. Камертон, усиливающий способность слышать ритм Элизиума. И не только слышать — влиять на него. Эхо говорило, что жезл позволяет направлять ману не в предметы, а в саму ткань реальности, вызывая локальные искажения.
Александр выставил жезл перед собой, направив его на Крикуна. Закрыл глаза. И начал «слушать». Не ушами — существом. Ритм твари был хаотичным, агрессивным, полным «шумов» и «помех». Но в центре этого хаоса, там, где резонатор концентрировал энергию, пульсировала основная нота — та самая, которую Крикун собирался преобразовать в вопль. Александр сосредоточился на этой ноте. Представил, как его собственная мана — холодная, текучая — вливается в жезл, а оттуда — в ткань реальности вокруг резонатора. Не атакуя, не разрушая, а... смещая. Чуть-чуть. На долю тона. На полтона.
Жезл в его руках завибрировал. Голубоватые желобки вспыхнули ярче, и Александр почувствовал, как мана уходит — медленно, по капле.
[Мана: 45/120 → 30/120]
И вдруг — сработало.
Резонатор Крикуна издал вопль. Но не тот, разрушительный, направленный. А сдавленный, искажённый, «фальшивый». Звуковая волна, вместо того чтобы ударить в Александра, ударила в самого Крикуна. Тварь содрогнулась, её тело выгнулось дугой, из резонатора брызнула чёрная жидкость. Крикун рухнул на колени, потом на бок, задёргался в конвульсиях и затих.
[Опыт +280]
[Навык улучшен: Резонанс Тишины (Ур. 1 → Ур. 2). Теперь вы можете не только успокаивать существ, но и временно искажать их атакующие способности, обращая их против них самих.]
Последний, второй Крикун, тот, что ранил Лиру, развернулся к Александру. Его резонатор был повреждён — один из болтов Зандера всё-таки попал в край мембраны, и теперь оттуда сочилась чёрная жидкость. Но тварь всё ещё была опасна. Она двинулась к Александру, и её резонатор задрожал, готовясь к последнему, отчаянному воплю.
Александр не стал ждать. Он бросился вперёд, сокращая дистанцию. Крикун попытался издать вопль, но повреждённый резонатор издал лишь жалкое, хриплое шипение. Александр ударил жезлом — не «Искрой», а просто, грубо, физически. Тяжёлый, костяной набалдашник врезался в резонатор с мерзким, чавкающим звуком. Хитин треснул, мембраны лопнули, чёрная жидкость брызнула во все стороны. Крикун заверещал — высоко, пронзительно, как поросёнок под ножом — и рухнул на пол, задёргался в конвульсиях.
Александр ударил снова. В голову. В ту же точку. Жезл вошёл в череп твари с влажным хрустом, и Крикун затих.
[Опыт +280]
[Уровень повышен! 8 → 9]
[HP: 112/150 → 130/150 (частичное восстановление)]
[Мана: 30/120 → 50/120]
Тепло разлилось по телу — знакомое, успокаивающее, как глоток горячего чая в морозный день. Боль в мышцах притупилась, усталость отступила. Александр стоял над трупом Крикуна, тяжело дыша, и смотрел на дело своих рук. Вернее, своей магии. Он только что убил трёх тварей двенадцатого уровня. Не кирпичом, не дробовиком — своей силой. Своим пониманием ритма. Своей способностью слышать то, что не слышат другие.
— Саша... — голос Лиры прозвучал слабо, хрипло. Она лежала у колонны, прижимая руку к груди, и её лицо было бледным, покрытым каплями пота. — Ты... ты справился.
— Я же говорил, — Зандер уже был рядом с ней, помогал подняться. — Он у нас теперь не просто бухгалтер. Он — бухгалтер-волшебник. Звучит как название дешёвого фэнтези, но работает.
Света уже суетилась вокруг Лиры, доставая из подсумка бутылку «зелёнки» и чистые бинты. Она обработала раны Лиры — те, что были снаружи, и дала выпить глоток зелья, чтобы остановить внутреннее кровотечение. Лира поморщилась, но выпила. Через минуту её HP начал восстанавливаться.
[Лира — HP: 30/120 → 55/120. Внутреннее кровотечение остановлено.]
— Нужно идти, — сказал Александр, оглядываясь. — Шум мог привлечь других тварей. Или «Скитальцев». Мы не можем здесь задерживаться.
— Куда? — спросила Катерина, выходя из-за колонны с Надеждой на руках. Ребёнок плакал — тихо, испуганно, прижимаясь к матери. — Ты говорил, что слышишь что-то важное. Где это?
Александр закрыл глаза, сжал жезл крепче и прислушался. Та нота — глубокая, технологичная, ровная — стала громче. Отчётливее. Она шла из правого тоннеля, того самого, где прятались Крикуны. Теперь, когда твари были мертвы, путь был свободен.
— Туда, — он указал жезлом в темноту тоннеля. — Там что-то есть. Что-то, связанное с моим классом. С Техномантией. Я должен это найти.
— Тогда идём, — Лира, уже поднявшаяся на ноги, хоть и держалась за колонну, кивнула. — Но будьте осторожны. Если там было логово Крикунов, может быть ещё что-то. Что-то похуже.
Они двинулись в тоннель.
Сцена 3. Алтарь в депо
Тоннель был длинным, тёмным и сырым. Стены, покрытые ржавчиной и голубоватым мхом, сжимались, давили, создавая ощущение, что они идут по глотке какого-то гигантского, мёртвого существа. Под ногами хрустели обломки — куски бетона, ржавые рельсы, какие-то кости, происхождение которых Александр предпочёл не выяснять. Воздух был спёртым, тяжёлым, пахнущим мазутом, ржавчиной и тем самым сладковато-приторным ароматом, который здесь, внизу, ощущался особенно остро.
Но странное дело — чем дальше они шли, тем тише становился ритм тварей. Те многочисленные существа, что прятались в вагонах и боковых тоннелях, словно отступали, не желая приближаться к этому месту. Как будто здесь, в глубине, было что-то, чего они боялись. Или чтили. Или и то, и другое.
А та нота — технологичная, ровная, глубокая — становилась всё громче. Она резонировала с «Резонатором» в руке Александра, и он чувствовал, как жезл вибрирует, словно живое существо, рвущееся к чему-то важному. К чему-то, что ждало его здесь, в темноте, уже очень, очень давно.
Наконец тоннель расширился, и они вышли в огромное, сводчатое помещение. Депо. Старое, заброшенное, но всё ещё хранящее следы былого величия. Ржавые остовы поездов стояли на путях — некоторые целые, некоторые разобранные на части, некоторые перевёрнутые и искореженные. Вдоль стен тянулись ряды инструментов, станков, каких-то механизмов, покрытых толстым слоем пыли и ржавчины. Под потолком, на массивных металлических балках, висели прожектора — давно погасшие, но всё ещё излучающие слабое, едва заметное тепло в Техновидении.