Юрий Драздов – Утроба Левиафана (страница 2)

Мира нахмурилась. Ее хрустальные брови сошлись на переносице, создавая тонкую, изящную морщинку, которая делала ее лицо еще более живым и выразительным.

— Они сильны, — произнесла она задумчиво. — Очень сильны. Уровень 67 и 71. Уникальные классы. Даже в моей лучшей форме, до того как я потратила большую часть энергии на «Ледяной Шторм» и «Ледяной Порыв», я вряд ли смогла бы справиться с ними обоими одновременно. А сейчас... сейчас мой код все еще нестабилен. Мне нужно время, чтобы восстановиться. Время, которого у нас нет.

— Поэтому мы не будем с ними сражаться, — сказал Струг, показывая ей карту. — Мы пойдем под землей. Через дренажные трубы и технические тоннели. Это дольше, но безопаснее. Они не смогут отследить нас там. Их сканеры не пробьют толщу земли и металла. А эхолокация Кропса... она эффективна только на открытом пространстве. В замкнутых, извилистых тоннелях, полных эха и посторонних шумов, он будет практически слеп.

Мира внимательно изучила карту, склонившись над голограммой. Ее сапфировые глаза быстро сканировали маршрут, запоминая каждый поворот, каждое ответвление, каждую опасную зону. Струг заметил, что она делает это с удивительной легкостью и скоростью — словно ее разум был специально создан для анализа сложных пространственных структур. Возможно, так оно и было. В конце концов, она была архетипом, созданным для сложных танцевальных движений, требующих идеальной координации и ориентации в пространстве.

— Здесь, — сказала она, указывая на участок карты, помеченный оранжевым маркером с надписью «Аномальная зона. Уровень опасности: Неизвестен». — Что это? Карта не дает подробной информации. Только предупреждение.

Струг увеличил этот участок голограммы. Маркер находился примерно на середине их подземного маршрута — в том месте, где дренажные трубы пересекались с каким-то старым, заброшенным объектом, обозначенным как «Полигон № 7. Статус: Закрыт. Уровень доступа: Разработчики». Он нахмурился. «Полигон № 7». Это название ни о чем ему не говорило, но интуиция старого системного администратора подсказывала, что ничего хорошего от объекта с таким названием ждать не стоит. Полигоны в мире разработки игр и программного обеспечения — это места, где тестируют новые механики, новые алгоритмы, новые способы сломать систему. И часто эти тесты заканчиваются... непредсказуемо. Особенно если полигон был закрыт и заброшен много лет назад, а код, который на нем тестировали, так и не был удален или стабилизирован.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но судя по маркеру, там может быть опасно. Возможно, даже опаснее, чем на поверхности. Нам придется быть предельно осторожными. Возможно, даже обойти эту зону стороной, если найдем альтернативный путь.

Мира покачала головой.

— Альтернативного пути нет, — сказала она, проводя пальцем по карте. — Смотри. Слева — тупик. Завален обломками. Справа — затопленный коллектор. Уровень воды — критический для тебя. Твое деревянное тело не выдержит долгого погружения. Только прямо. Через Полигон № 7. Это единственный путь к «Колодцу Забытых Надежд», если мы идем под землей.

Струг вздохнул. Его «Удача» (3) снова давала о себе знать. Из всех возможных маршрутов им достался тот, который вел через заброшенный полигон тестирования с неизвестным уровнем опасности. Типично. Просто типично для «Древодрома». Этот мир, казалось, был специально создан для того, чтобы испытывать его на прочность всеми возможными способами. И, надо признать, у него это отлично получалось.

— Хорошо, — сказал он, сворачивая карту. — Идем через Полигон. Но сначала нам нужно восстановить силы. У нас есть около часа, прежде чем «Усталость материала» спадет. Используем это время с умом. Ты медитируй, восстанавливай свой код. А я... я попробую проанализировать карту более детально. Возможно, я найду что-то, что мы упустили. Какую-нибудь подсказку о том, что нас ждет на Полигоне № 7.

Мира кивнула и снова закрыла глаза, погружаясь в медитацию. Ее хрустальное тело засветилось ровным, успокаивающим светом, который наполнил подвал ощущением покоя и безопасности. Струг же развернул карту и принялся за работу. Его «Анализ» (Ур. 2, 89/100) работал на полную мощность, сканируя каждый сантиметр голограммы, каждую надпись, каждый символ, каждый едва заметный штрих. Он искал закономерности. Подсказки. То, что создатели карты — или сама система «Древодрома» — могли спрятать на виду.

И он нашел.

В самом углу голограммы, за пределами основного изображения «Поля Антикваров», была крошечная, едва заметная надпись, выполненная микроскопическим шрифтом, который можно было прочитать только при максимальном увеличении. Струг увеличил этот участок до предела, напрягая свое зрение (или то, что его заменяло). Надпись гласила:

«Полигон № 7. Тестирование физики игры. Версия 0.0.0.1-alpha. Статус: ОШИБКА. Нестабильность гравитационных алгоритмов. Рекомендация: НЕ ВХОДИТЬ. ОТКЛЮЧЕНО ОТ ОСНОВНОЙ СЕТИ. Последнее посещение: Аномалия #007. Примечание: Он вошел. Он вышел. Он изменился. Будьте осторожны. Код здесь... живой. И он голоден».

Струг почувствовал, как его деревянное сердце пропустило удар. Аномалия #007. Снова он. Тот самый, кто оставил послания в кабель-каналах, у двери в Хранилище Архетипов, у капсулы Миры-Флюид. Тот, кто сумел мимикрировать под системный процесс и выжить. Тот, кто пытался помочь таким же, как он, запертым в этом цифровом аду. Он был здесь. На Полигоне № 7. И он вышел. Но он «изменился». Что это значит? Что с ним произошло? И что значит «Код здесь живой. И он голоден»?

Он хотел поделиться находкой с Мирой, но она все еще медитировала, и ее свечение стало более интенсивным, почти ослепительным — верный признак того, что она находится в глубоком трансе, восстанавливая свой поврежденный код. Он решил не прерывать ее. Вместо этого он продолжил изучать карту, надеясь найти еще какие-нибудь подсказки. Но больше ничего не было. Только эта жуткая, загадочная надпись, которая теперь звенела в его сознании, как предупреждение. «Код здесь живой. И он голоден».

Час пролетел незаметно. Струг провел его, анализируя карту, прокручивая в голове возможные сценарии и готовясь к худшему. Когда интерфейс сообщил ему, что эффект «Усталость материала» спал, он встал, размял затекшие суставы и подошел к Мире. Она уже не медитировала. Она стояла, закутанная в «Плащ Забвения», и ждала его. Ее сапфировые глаза горели холодным, решительным огнем. Она была готова.

— Я нашла кое-что, — сказала она, прежде чем он успел открыть рот. — В медитации. Мой код... он восстановился не полностью, но достаточно для того, чтобы я могла использовать «Ледяной Порыв» еще раз. И, возможно, что-то еще. Что-то новое. Мой скрипт «Защита» эволюционирует. Я чувствую это. Но я не могу контролировать это. Пока. Это как... новый танец, который я еще не разучила. Но я знаю, что он существует. И он может нам понадобиться.

Струг кивнул. Он рассказал ей о своей находке на карте — о надписи, о Аномалии #007, о предупреждении про «живой и голодный код». Мира выслушала его, не перебивая, и ее лицо стало серьезным.

— Я слышала о таких местах, — сказала она. — В моем незавершенном скрипте были обрывки данных. Места, где система тестировала новые механики, но что-то пошло не так. Код, который должен был быть удален, но не был. Он остался. Запертый в изолированных секторах. Отрезанный от основной сети. И за годы, десятилетия одиночества... он сошел с ума. Он эволюционировал в нечто... иное. Не враждебное, но и не дружественное. Просто... чуждое. Живущее по своим собственным, извращенным законам. Если Полигон № 7 — одно из таких мест, нам нужно быть предельно осторожными. Не доверять ничему, что видим. Ничему, что слышим. Ничему, что чувствуем. Там реальность может быть... нестабильной.

— Как будто в остальном «Древодроме» она стабильна, — усмехнулся Струг.

Мира улыбнулась в ответ. Ее улыбка была холодной, но в ней была искра тепла, предназначенная только для него.

— Ты прав, Настройщик. Но там она может быть еще более нестабильной. Идем. Время не ждет.

Они покинули подвал и углубились в лабиринт дренажных труб. Путь был долгим и мучительным. Трубы были узкими, темными, скользкими от какой-то маслянистой жидкости, которая сочилась из стен и капала с потолка. Пахло сыростью, ржавчиной, плесенью и чем-то химическим, напоминающим растворитель. Струг полз на четвереньках, стараясь не касаться стен и потолка, чтобы не терять прочность от царапин и химических ожогов. Его «Осязание сквозь кору» работало на пределе, сканируя каждый сантиметр пути, предупреждая о скользких участках, о хрупких, готовых обвалиться сводах, о странных, едва заметных вибрациях, исходящих из глубины стен. Мира скользила рядом с ним, паря в нескольких сантиметрах над грязным полом, и ее аура «Вечной Мерзлоты» была сжата до предела, чтобы не привлекать внимания.

Через час мучительного продвижения они добрались до пересечения с Полигоном № 7. Это была массивная, герметичная дверь, вмонтированная в стену дренажной трубы. Дверь была сделана из толстого, потемневшего от времени металла и покрыта слоем ржавчины и какой-то бурой, засохшей слизи. На ней не было ни ручки, ни сенсорной панели, ни замка. Только едва заметный контур, который «Осязание сквозь кору» Струга уловило как зону повышенной вибрационной плотности. И надпись, выцарапанная чем-то острым прямо по металлу, уже знакомым корявым почерком: