Юрий Драздов – Тёмная зона (страница 9)
– Система… она дала мне задание. Скрытое. – Паша говорил с трудом, слова вырывались с хрипом, с бульканьем. – «Нулевой контракт». Убить первого встречного игрока. За это – бонусы. Опыт. Способность. Я думал… думал, что смогу. Думал, что это просто игра. Что все вокруг – не люди. Пиксели.
Он замолчал, чтобы перевести дыхание. Артём прижал бинт к ране – бесполезно, коготь пробил лёгкое и задел позвоночник. Кровь пропитывала бинт за секунды, делая его тяжёлым, тёплым, скользким.
– Но когда увидел тебя… не смог. – Паша посмотрел на Артёма – с удивлением, как будто видел в первый раз. – Ты был… нормальным. Как человек. У тебя было лицо. У мараудеров нет лиц. У них маски. А у тебя – лицо. И глаза. Я не смог.
Он закашлялся снова, на этот раз дольше, сильнее. Кровь хлынула изо рта – уже не пузырями, а сплошной струёй.
– Не говори ничего, – прошептал Артём. Он знал, что бесполезно. Знал, потому что видел такие раны в реанимации. Сотни раз. Тысячи. – Лежи. Не трать силы.
– Нет. – Паша сжал его руку с последней, нечеловеческой силой. – Слушай. Слушай внимательно. Здесь… здесь нет друзей. Только ресурсы. Я это понял слишком поздно. Ты – молодец. Ты понял сразу. Ты… ты будешь жить. А я…
Он не договорил.
Глаза закатились – сначала один, потом второй. Интерфейс над ним мигнул красным в последний раз и погас. Тело Паши дернулось в последний раз – агональное движение, которое Артём видел сотни раз, но к которому никогда не мог привыкнуть – и обмякло.
Тишина.
Артём сидел на коленях, сжимая в руке окровавленный бинт. Кровь капала с пальцев на бетон – кап-кап-кап, как метроном. Он не плакал. Не кричал. Внутри была пустота – абсолютная, первородная, как во сне, где он говорил с человеком в халате. Пустота, в которой не осталось места ни для чего, кроме одного вопроса:
«Зачем?»
Маркер на его груди запульсировал.
Сильно, горячо, почти невыносимо – как будто кто-то приложил раскалённую монету к голой коже. Артём зашипел, схватился за грудь, но не отнял руки – терпел, потому что боль была единственным, что напоминало ему: он ещё жив.
Интерфейс выдал холодное, равнодушное сообщение:
«Носитель Павел деактивирован. Причина: кровопотеря, травмы, несовместимые с жизнью. Получен опыт: 50 (за нахождение рядом со смертью носителя). Получен бонус: +10 HP (максимум 130). Получен трофей: Осколок души (3/5) – автоматически извлечён из останков».
Из тела Паши, прямо сквозь куртку, проступил фиолетовый камень.
Такой же, как у мараудера и человека в халате. Такой же, как два других, которые уже лежали в инвентаре. Артём взял его – пальцы не дрожали. Он убрал осколок в инвентарь, туда, где ждали остальные.
Потом закрыл Паше глаза – ладонью, нежно, как когда-то закрывал глаза мёртвым пациентам. Встал. Колени хрустнули, затекли. Огляделся.
Мараудеры не вернулись.
Они ушли туда, откуда пришли – охранять пустой контейнер, который Артём уже вскрыл. Или их призвал кто-то другой. Или они нашли другую добычу. Или им просто надоело ждать. Артёму было всё равно.
Он пошёл обратно на станцию, перешагивая через лужи крови.
Голоса в голове зашептали – громче, чем раньше. Три осколка. Три души. Они кричали, плакали, смеялись, молились на разных языках. Артём не слушал. Он смотрел на свои руки – чистые, без крови. Но он знал, что это ненадолго.
-–
Артём вернулся на первую платформу и сел на скамейку – ту самую, которая уцелела после боя с мараудером.
Рюкзак с консервами и водой поставил рядом. Нож вытащил из кармана, положил на колени. Потом достал пластиковую коробку из контейнера.
Внутри оказался… брелок.
Обычный брелок для ключей – пластиковый, дешёвый, с логотипом какой-то автомойки. «Чистый блеск». На обороте – наклейка с номером: «4/7».
– Что за хрень? – прошептал Артём.
Он повертел брелок в руках. Ничего. Не светится, не гудит, не даёт подсказок. Интерфейс молчал – даже не опознал предмет, выдав стандартное:
«Неизвестный предмет. Классификация: артефакт? Ключ? Бесполезная вещь? Рекомендация: сохранить для дальнейшего анализа».
Артём швырнул брелок в рюкзак и закрыл глаза.
Перед внутренним взором встало лицо Паши. Не мёртвое, а живое – каким он был десять минут назад. Испуганный парень с трубой, который не смог убить, потому что увидел в Артёме человека. Который получил задание от системы и отказался его выполнять. Который заплатил за этот отказ жизнью.
«Система дала мне задание. Убить первого встречного игрока».
Артём открыл глаза. Посмотрел на интерфейс – на вкладку «Журнал событий», где было записано всё, что случилось. Пролистал назад. Нашёл.
«Новое задание (скрытое): Нулевой контракт. Условие: убить 1 игрока. Награда: 200 опыта, способность „Первый удар“, +1 к характеристике по выбору. Статус: не выполнено. Время на выполнение: 24 часа. Штраф за отказ: неизвестен».
– Ты хотел убить меня, – сказал Артём пустоте. Голос прозвучал глухо, как из бочки. – Но не смог. А я не хотел убивать тебя. Но ты умер. Где справедливость?
Ирония. Жестокая, циничная ирония. Он не нажимал на курок, не втыкал нож. Паша умер, потому что был слабее. Потому что система сделала из него приманку. Потому что Артём использовал его, чтобы выжить. Не руками убил – головой. Выбором. Решением.
– Хирург, – вдруг произнёс интерфейс вслух – механическим, безжизненным голосом, который, казалось, шёл не извне, а изнутри, из самого Маркера. – Вы выбрали путь выживания. Поздравляем.
– Что? – Артём вскочил.
«Уровень повышен! Уровень 2. Доступно распределение характеристик (4 очка). Получена новая способность: Хирургическая точность. Эффект: при атаке в уязвимую зону (глаза, шея, суставы, артерии, нервные узлы) наносит +200% урона. Шанс критического попадания: 30%. Стоимость активации: 10 выносливости. Длительность эффекта: одно действие».
Артём уставился на надпись.
Хирургическая точность. Способность, которая делает его убийцей. Не воином, не танком, не защитником – именно убийцей. Тот, кто бьёт в слабые места. Тот, кто заканчивает бой одним ударом. Тот, кто знает, где у человека бьётся сонная артерия, где проходит нервный ствол, где кость тоньше всего.
«Вы можете переименовать способность. Предлагаемые варианты: Скальпель, Анатомический удар, Лезвие хирурга, Знание плоти».
– Оставьте как есть, – сказал Артём.
Он не знал, зачем говорит с интерфейсом. Может, чтобы не слышать голоса в голове. Может, чтобы не слышать тишину, в которой эхом стучала последняя фраза Паши: «Здесь нет друзей – только ресурсы».
Он распределил характеристики. Долго думал, глядя на цифры, вспоминая свои ошибки в бою с мараудером – слишком медленные реакции, слишком слабые удары.
Сила: 5 + 2 = 7.
Ловкость: 4 + 3 = 7.
Выносливость: 6 + 0 = 6.
Интеллект: 6 + 0 = 6.
Воля: 6 + 0 = 6.
Теперь его удары будут быстрее и точнее. Теперь он сможет бить так, чтобы враг не встал. Теперь он – хирург. Не в операционной, а в аду.
Но Паша не был врагом.
Артём встал, закинул рюкзак на плечи. Нож сунул в карман, трубу – ту самую, которую Паша выронил – поднял и взвесил в руке. Полтора килограмма стали. Хороший баланс. Не хуже, чем у тесака.
Он пошёл к выходу со станции.
Интерфейс показывал путь к поверхности – два километра через туннели, сектор «Ржавые трубы», зону, где игроки убивали игроков за бонусы. Где «Нулевой контракт» был не скрытым заданием, а правилом игры.
Артём не боялся.
Бояться было поздно. Он уже убил человека – не прямо, не руками, не ножом. Но его выбор, его решение использовать Пашу как приманку убили парня быстрее, чем любой коготь мараудера. И это было только начало.
Он остановился на полпути, достал тетрадь и написал:
«Убил первого игрока. Косвенно. Результат: уровень 2, способность «Хирургическая точность», третий осколок души, +10 HP, +50 опыта. Вывод: здесь действительно нет друзей. Только ресурсы. Паша был ресурсом. Я – тоже. Разница в том, что я ещё жив. И я сделаю всё, чтобы остаться живым. Даже если для этого придётся убивать. Особенно если придётся убивать».
Он захлопнул тетрадь и пошёл дальше.
Голоса в голове запели – нестройно, на разных языках, разными голосами. Женский, мужской, детский – и теперь к ним добавился новый. Молодой, испуганный, срывающийся на фальцет. Голос Паши.
«Ты обещал. Ты обещал, что выживешь».
– Я выживу, – прошептал Артём. – Я всегда выполняю обещания.
Он шагал в темноту, сжимая в одной руке трубу, а другой – нащупывая под толстовкой тёплый, пульсирующий Маркер. Три осколка души внутри него пели, плакали, смеялись. Три голоса, которые никогда не замолкнут.