Юрий Драздов – Тёмная зона (страница 7)

Артём не вышел.

Он сидел за колонной, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, и ждал. В голове голоса зашептали – громко, навязчиво, почти торжествующе:

«Он слабый. У него нет оружия. Только труба. Ты можешь его убить. Осколок. Третий осколок. Ещё один голос. Ещё одна сила».

– Нет, – мысленно огрызнулся Артём. – Я не убийца.

«Уже убил. Мараудера. А он был человеком. Два дня назад. Три дня назад? Когда это было? Вчера? Вечность назад?»

Артём зажмурился, прогоняя голоса. Сжал зубы так, что челюсть заныла. Вдох. Выдох. Снова вдох.

Потом открыл глаза и вышел из-за колонны.

– Эй, – сказал он негромко, но твёрдо.

Парень дернулся как ужаленный. Труба взметнулась вверх – он держал её обеими руками, как бейсбольную биту, готовый бить наотмашь. Глаза расширились, зрачки сузились в точки – шок, адреналин, готовность к бою.

– Кто ты? – голос сорвался на фальцет, прозвучал тонко и жалко. – Не подходи! Я предупреждаю!

– Спокойно, – Артём поднял руки ладонями вперёд, показывая, что они пусты. – Я такой же, как ты. Очнулся в туннеле. Уровень первый. Ничего опасного. У меня даже нормального оружия нет – только нож самодельный.

Парень не опустил трубу, но и не ударил. Он сканировал Артёма взглядом – одежда (грязная, рваная, в подтёках чёрной жижи), лицо (усталое, обветренное, но не злое), руки (пустые, поднятые в примиряющем жесте). Потом посмотрел на интерфейс – Артём заметил, как его зрачки на секунду остекленели, считывая данные.

– Ты… тоже с маркером? – спросил парень. – На груди?

– Да.

Парень выдохнул. Не расслабился – труба так и осталась на уровне плеча – но выдохнул, и в этом выдохе было облегчение. Не доверие, нет. Но хотя бы не одиночество.

– Я Паша. Павел. – Он сглотнул, облизнул пересохшие губы. – Я… я не знаю, сколько я здесь. Часа три. Или четыре. Время не идёт. Или идёт, но я не чувствую. Я был в переходе, там… там твари. Три штуки. Они убили женщину. Она кричала, а я… я побежал.

Он говорил быстро, глотая окончания, слова накладывались друг на друга, как в лихорадочном бреду. Паническая атака – Артём видел такие у пациентов в больнице, когда работал санитаром лет десять назад. До офиса. До другой жизни. До того, как всё это стало реальностью.

– Паша, – сказал он медленно, чеканя каждый слог, как когда-то в реанимации, когда нужно было достучаться до сознания человека, балансирующего на грани. – Ты меня слышишь?

– Да.

– Глубоко вдохни. Задержи на три секунды. Выдохни. Ещё раз.

Паша послушался. Труба дрожала в его руках – мелкая, нервная дрожь, которую невозможно контролировать. Но дыхание выровнялось. Плечи опустились. Артём сделал шаг вперёд. Парень не отступил.

– Что ты делаешь здесь один? – спросил Артём.

– А что, надо было с ними остаться? – Паша горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, сколько не бывает у человека, который не видел смерти. – Там табун этих… мародеров? Мараудеров? Они её разорвали. Я видел, как у неё интерфейс погас. Она была живая, а потом – пусто. Как телевизор выключили. Один момент – и всё. Экран погас.

Он замолчал, глядя в пол. Смотрел на трещины в плитке, на чёрную жижу, сочившуюся из стыков. Артём молчал тоже. Голоса в голове стихли – словно смотрели и слушали вместе с ним, набираясь опыта.

– Ты убил кого-нибудь? – спросил Артём после долгой паузы.

– Нет. – Паша покачал головой, и в этом движении было что-то детское, беспомощное. – Я просто бежал. Я не… я не могу. Я в жизни муху не убил. Даже комара – и то рукой хлопал, а потом смотрел и думал: зачем? Зачем я это сделал?

– Тогда тебе повезло, что ты встретил меня, а не мараудера, – сказал Артём. – Но везение кончится. Здесь нужно драться. Или умирать.

Он не знал, зачем говорит это. Чтобы подготовить парня? Чтобы проверить его реакцию? Или чтобы оправдать то, что он сам уже сделал – убил тварь, которая ещё вчера была человеком, смотрела на мир чьими-то глазами, дышала чьими-то лёгкими?

Паша поднял голову. В глазах – смесь страха и надежды. Опасная смесь. Она делает людей глупыми.

– Ты… ты поможешь мне? – спросил он. – Вместе легче, да? Я читал книги. ЛитРПГ. Там всегда группы выживают дольше. Там система поощряет командную игру. Бонусы к опыту, совместные задания…

Артём хотел сказать «да». Это было бы правильно – человечно, логично, даже по-христиански. Два уровня один против системы – лучше, чем один. Но голоса зашептали снова, на этот раз хором – женский, мужской, детский, ещё кто-то, кого он не мог различить:

«Он предаст. Он слабый. Он сломается. Он убьёт тебя во сне. Они все так делают. Они все так делали».

– Я не знаю, – сказал Артём честно. Голос прозвучал глухо. – Я не знаю, можно ли здесь доверять.

– А у тебя есть выбор? – Паша шагнул вперёд, труба повисла вдоль тела. – Ты один, я один. Вместе у нас хотя бы два комплекта глаз и два комплекта рук. Ты видел карту? Там до поверхности два километра через зоны с монстрами. Один ты не пройдёшь. Я – тем более. Вместе – шанс есть.

Артём смотрел на него.

Парень не врал – по крайней мере, сейчас. Отчаяние было настоящим, страх – тоже. Артём вспомнил мараудера, который знал его имя. Вспомнил человека в халате, который сказал: «Зеркало питается страхами». И подумал: а что, если этот парень – не парень? Что, если он – ловушка? Что, если система уже использует его, сама того не зная?

Интерфейс, словно услышав, выдал:

«Внимание: психоэмоциональный фон носителя (Павел) нестабилен. Вероятность агрессии: 34% и растёт. Рекомендация: соблюдать дистанцию».

– Иди за мной, – сказал Артём, развернулся и пошёл к турникетам. – Но держись на расстоянии. Не ближе пяти метров. И не делай резких движений. Если я скажу «стой» – стой. Если скажу «беги» – беги. Не думай. Просто делай.

Он не обернулся, но услышал шаги сзади. Паша шёл – тяжело, громко, не скрываясь, переступая через лужи и битые камни. Артём стиснул зубы. Ведомый страхом новичок – это не союзник, это обуза, которая в любой момент может превратиться в угрозу. Но оставить его здесь – значит обречь на смерть. А Артём не был убийцей.

Пока не был.

-–

Турникеты встретили их запахом озона и горелой проводки.

Ржавые рамы, разбитые стекла – осколки хрустели под ногами, как ледяная корка. Чей-то рюкзак, брошенный посреди прохода – старый, армейский, с выцветшими лямками. Артём поднял рюкзак – лёгкий, внутри что-то гремит. Расстегнул молнию, заглянул.

«Обнаружены ресурсы: консервы (2 шт.), вода (бутылка 0,5 л), аптечка (самодельная), нож (самодельный)».

– Бинго, – выдохнул Артём.

Он выложил содержимое на пол, аккуратно, как когда-то раскладывал инструменты перед операцией. Консервы – обычные «Свинина тушёная», без маркировки производителя, с погнутой крышкой, но вроде целые. Вода – пластиковая бутылка, запечатанная, с этикеткой на непонятном языке. Аптечка – бинт, йод, какие-то таблетки в блистере без названия (антибиотики? Обезбол? Яд?). Нож – кусок рельсы, заточенный с одной стороны до остроты опасной бритвы, рукоять обмотана чёрной изолентой.

– Чей это? – спросил Паша из-за спины. Он так и стоял в пяти метрах, не приближаясь, – послушный, как собака.

– Не знаю. – Артём сунул нож в карман джинсов – рукоять торчала наружу, готовая к бою. – Но владелец либо мёртв, либо счастлив, что мы нашли это раньше монстров. Третьего не дано.

Консервы и воду – в рюкзак, который он тут же надел на плечи. Аптечку – за пазуху, под толстовку, к самому телу. Тепло аптечки не согревало, но создавало иллюзию безопасности.

– А мне? – спросил Паша.

– А что у тебя есть?

– Только труба.

– Труба – оружие. Лучше, чем голые руки. – Артём поднялся, отряхнул колени. – Иди сзади и смотри по сторонам. Если увидишь что-то движущееся – кричи. Если что-то движется быстрее, чем мы идём – беги. Не назад, а вперёд, ко мне. Я буду прикрывать.

Они двинулись дальше.

Переход на соседнюю линию был длинным – метров сто, с низким потолком и стенами, покрытыми той же светящейся плесенью. Споровый фон интерфейс оценил как «умеренный», предупредив, что через пятнадцать минут непрерывного дыхания начнутся галлюцинации.

– Быстрее, – бросил Артём через плечо.

Они почти бежали. Паша пыхтел сзади – тяжело, с присвистом, явно не в своей лучшей форме. Труба стучала по стене – каждый удар отдавался эхом, которое уходило далеко вперёд, предупреждая всех, кто там прятался.

– Тише, – прошипел Артём, оборачиваясь. – Ты что, хочешь, чтобы нас услышали? Ты представляешь, что такое акустика в тоннеле? Звук здесь идёт на километры.

– Извини, – Паша попытался нести трубу на весу, но она была тяжёлой, неудобной, с плохим балансом. Он явно не умел обращаться с оружием – ни с холодным, ни с огнестрельным, ни с импровизированным.

Артём остановился, развернулся, выхватил трубу из рук парня. Паша дернулся – рефлекторно, испуганно, но Артём не стал нападать. Он просто перехватил трубу поудобнее, показал, как держать: одна рука ближе к концу – для контроля, вторая – на середине, для рычага. Локоть прижать к корпусу, не разводить в стороны.

– Так легче, – сказал он, возвращая оружие. – И не маши ей. Удар должен быть коротким и сильным. Тратишь меньше энергии. Целься в голову – это единственная уязвимая зона у мараудеров. В грудь бесполезно, в конечности – тем более. Только голова. Только наотмашь.