Юрий Драздов – Тёмная зона (страница 6)
-–
Информационная панель
Статус Артема В. (Уровень 1)
· HP: 104/120
· Опыт: 20/200 (до следующего уровня)
· Характеристики: Сила 5, Ловкость 4, Выносливость 6, Интеллект 6, Воля 6
· Инвентарь: Осколок души (2/5), Ключ-загадка (4/7)
· Активные эффекты: Маркер Ада (-50% к сопротивлению кислотам и проклятиям), Голоса прошлых носителей (-10% к психическому сопротивлению), истощение (лёгкое)
· До сброса: 164 часа 58 минут
Новые термины главы:
· Зеркало – сущность или механизм, заменивший небо после Катастрофы. Питается страхами носителей Маркера, создаёт угрозы из их подсознания.
· Голоса прошлых носителей – побочный эффект сбора Осколков души. Чем больше осколков, тем громче голоса.
· Ключ-загадка (4/7) – предмет, открывающий контейнер четвёртого уровня. Всего существует семь ключей (с номерами 1/7, 2/7 и т.д.), каждый открывает свой контейнер. Содержимое контейнеров неизвестно.
· Сбой интеграции – состояние носителя Маркера, при котором символ разрушается, а тело и сознание необратимо деградируют. Прогноз летальный в течение 20-30 минут.
Глава 2. Контракт без подписи
Вентиляционная шахта пахла смертью.
Это был не запах в привычном понимании – не аммиак, не сладковатая гниль, не формалин, которым пропитались его халаты много лет назад. Нет. Что-то другое. Металлический привкус на языке, будто он лизнул старый советский рубль. Лёгкое, но настойчивое головокружение, заставляющее цепляться пальцами за шершавый бетон. И странная тяжесть в груди – не физическая, скорее эмоциональная, будто кто-то невидимый сел на рёбра и зашептал: «Ты следующий».
Интерфейс моргнул перед глазами – холодный, равнодушный, как монитор кардиографа в пустой реанимации:
«Обнаружены биомаркеры разложения. Источник: в 30 метрах. Рекомендация: сменить маршрут».
Артём не стал менять маршрут. Выбора не было.
Он полез дальше, сгибаясь в три погибели, потому что потолок опустился до метра двадцати. Колени хрустели по бетонной крошке – мелкой, острой, как битое стекло. Ладони скользили по ржавым скобам, вбитым в стены для невидимых теперь лестниц. Одна скоба провернулась под его весом, и Артём повис на правой руке, выдохнув сквозь зубы короткое: «Твою мать». Пальцы заныли, но удержали. Он подтянулся, перехватил следующий выступ и продолжил путь.
Голоса в голове не замолкали.
Они стали тише, чем на платформе – там, где он убил мараудера и нашёл вторую часть ключа-загадки. Но никуда не делись. Фоновый шёпот, как радио, пойманное между станциями: обрывки фраз, смех, чьи-то молитвы на непонятном языке. Женский голос, самый настойчивый, прорывался сквозь какофонию чётко и зло:
«Не ходи туда. Не ходи туда. Он там. Он тебя слышит».
Артём уже не вздрагивал. Он просто полз и считал про себя. До ста. Потом ещё до ста. Счёт помогал не сходить с ума – старый трюк из ординатуры, когда ночные дежурства растягивались в бесконечность, а пациенты умирали по одному, по двое, по трое за смену.
«Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять…»
До контейнера оставалось двести метров по карте. Три мараудера – два стационарных, один патрульный. Интерфейс подсветил их красными силуэтами сквозь бетонные стены – мерзкое зрелище, как рентгеновский снимок живых мертвецов. Обходной путь через шахту должен был вывести Артёма за спину патрульному, в старый гидроузел, где, по словам системы, «вероятность столкновения снижена на 70%».
Снижена – не исключена.
– Оптимист, – прошептал Артём, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Толстовка превратилась в тряпку: дыры от когтей мараудера (он всё ещё помнил, как тварь рванула из темноты, разбрызгивая чёрную жижу), грязь, маслянистые разводы от той же жижи, которая теперь казалась липкой и пахла тухлым маслом. Он выглядел как бомж, который выжил после ядерного удара. И чувствовал себя соответственно.
Шахта расширилась. Артём смог выпрямиться – насколько позволяла спина, затекшая от долгого ползания. Поясница ныла, лопатки сводило судорогой. Он оказался в круглом коллекторе диаметром метра два. По дну тянулась тонкая струйка воды – не чёрной, обычной, прозрачной, холодной. Он присел на корточки, зачерпнул ладонью, понюхал. Ничего. Ни запаха серы, ни химии, ни сладковатой гадости, которой была наполнена первая платформа.
Пить не стал. Берег желудок.
Вместо этого открыл инвентарь. Интерфейс послушно развернул перед глазами сетку ячеек – шесть на четыре, двадцать четыре слота, из которых занято только шесть. Два осколка души тускло пульсировали в воображаемых ячейках, отбрасывая на соседние слоты мертвенно-фиолетовые отсветы. Ключ-загадка (4/7) лежал отдельно – маленький, латунный, с гравировкой, которая, если прищуриться, слабо светилась фиолетовым.
Артём мысленно коснулся ключа. Система отозвалась мгновенно:
«Контейнер 4/7. Содержимое: неизвестно. Рекомендуемый уровень: 2+. Внимание: высокая вероятность ловушки».
– У меня первый уровень, – сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, прибитый сырым бетоном. – И то только потому, что я убил тварь, которая сильнее меня в три раза.
Голоса зашептали активнее. Детский – тонкий, пронзительный, как у ребёнка, которого учат таблице умножения: «У него нож». Мужской – хриплый, прокуренный: «Он не один». Женский – тот самый, настойчивый: «Беги, Артём. Беги, пока можешь».
Он замер.
Не от страха – от информации.
– Что значит «не один»? – спросил он у пустоты.
Никто не ответил. Голоса снова ушли в фоновый шёпот, но осадок остался. Артём достал из-за пояса тетрадь – ту самую, из диспетчерской, с вырванной обложкой и пятнами неизвестного происхождения – и нацарапал полусухой ручкой:
«Голоса иногда говорят правду. Или ложь? Неизвестно. Проверить. Версия: останки прошлых носителей. Их память. Их страх. Предупреждения могут быть полезны, но не всегда точны. Осторожность – выше всего».
Он сунул тетрадь обратно и двинулся дальше.
Коллектор закончился решёткой.
Толстые стальные прутья, проржавевшие насквозь, но всё ещё крепкие. Ржавчина слоилась, как старая краска, и пахла железом и пылью. Артём присмотрелся: решётка была не наглухо приварена, а висела на одной петле. Вторая петля сломана – аккуратно, будто кто-то бил монтировкой. Кто-то уже проходил здесь до него. Или что-то.
Он осторожно отодвинул решётку в сторону. Металл заскрипел – громко, с надрывом, как больной зуб под пинцетом. Эхо ушло вверх, в широкое пространство за коллектором, умножаясь и затихая где-то далеко под сводами. Артём выругался сквозь зубы, замер, прислушиваясь.
Тишина.
Ни топота, ни хрипа, ни того мерзкого «хр-хр-хр», которое издавали мараудеры.
Он выбрался наружу и оказался… на станции.
Настоящей станции.
Не служебной платформе с облупленными стенами, а полноценном подземном дворце из мрамора и ржавчины. Высокие своды, колонны с лепниной, от которой отваливались целые пласты, широкий путь с двумя рельсами, уходящими в чёрную дыру тоннеля. Имена на стенах: «Автозаводская»? Или «Павелецкая»? Буквы стерлись, плитка осыпалась, но узнаваемый стиль московского метро – пилоны, арочные проходы, массивные люстры без лампочек – ни с чем не спутать.
Интерфейс немедленно выдал:
«Сектор: Ржавые трубы. Зона: станция глубокого залегания. Уровень опасности: средний. Активность монстров: повышенная. Рекомендация: не задерживаться».
– Отлично, – прошептал Артём. – Из огня да в полымя.
Он прижался к колонне, осмотрелся. Станция была пуста. Ни мародеров, ни игроков – только тишина, нарушаемая редкими каплями с потолка и далёким гулом, похожим на работу генератора. Или на чужое дыхание. Или на сердцебиение самого метро – старого, больного, но всё ещё живого.
Артём двинулся вдоль платформы, держась ближе к стене. Плитка под ногами крошилась, кое-где зияли провалы, залитые чёрной водой. Карта в интерфейсе показывала, что контейнер где-то в конце станции, за турникетами, в переходе на соседнюю линию. Сорок метров открытого пространства. Сорок метров без укрытий.
Он почти дошёл до середины, когда услышал звук.
Шаги.
Не тяжёлые, как у мараудера – не размеренная поступь охотника, а лёгкие, быстрые, человеческие. Кто-то бежал – не на него, а вдоль платформы, со стороны турникетов. Бежал неровно, спотыкаясь, тяжело дыша. Артём метнулся за ближайшую колонну, замер, стараясь не дышать. Сердце колотилось где-то в горле.
Интерфейс моргнул:
«Обнаружен другой носитель Маркера. Уровень: 1. Статус: жив. Эмоциональный фон: паника. Адреналин: зашкаливает».
– Игрок, – прошептал Артём.
Человек выскочил из-за угла турникетов и на мгновение замер, освещённый тусклым светом светящейся плесени.
Парень. Лет двадцать – двадцать пять, не больше. Короткая стрижка, щетина, безумные глаза – белки красные от лопнувших сосудов. Одет в кожаную куртку и джинсы – почти как Артём, только чище. И в руках – обрезок трубы. Метра полтора, с зазубренным краем, с одной стороны сплющенный в подобие лезвия. Самодельное копье.
Парень тяжело дышал – ртом, хрипло, как загнанная лошадь. Озирался по сторонам, и в каждом его движении читалась паника. Настоящая, животная, неконтролируемая. Он явно кого-то искал. Или чего-то боялся.