Юрий Драздов – Тёмная зона (страница 5)

Человек кивнул. Белые глаза смотрели сквозь Артема, в стену, в потолок, в само небо над головой – которого не было, только бетон и плесень.

– Я умру в любом случае. Маркер сломан. Я помню всё, Артём. Всё, что было до. Как меня звали. Какую кашу я любил в детстве. Имя первой собаки. Поцелуй мамы. А теперь я помню, как оно всё горело. Небо. Земля. Метро. Всё горело. Забери осколок. Пожалуйста. Не дай ему взять меня целиком.

– Кому – ему? – спросил Артем, хотя уже знал ответ.

Человек поднял дрожащую руку и показал пальцем в потолок. Там, на бетоне, спираль с нулём горела чёрным огнём – прямо над ними.

– Зеркалу, – прошептал он. – Зеркалу, которое смотрит.

1. Выбор и плата за информацию

Артем стоял в трёх метрах от умирающего, и каждая клетка тела кричала: беги. Но ноги не слушались. Или слушались что-то другое – Маркер на груди пульсировал в такт белоглазому, и это была не боль, не страх, а что-то древнее, животное. Стычка. Два хищника, один из которых уже загнан.

– Объясни, – сказал Артем, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что такое Зеркало? Почему ты стал таким? Как мне выбраться?

Человек закашлялся. Изо рта брызнула чёрная жижа, на халате проступило свежее пятно. Он упал на четвереньки, тяжело дыша. Маркер на его груди мигнул – один луч погас окончательно.

– Вопросы… вопросы… ты как я в первый день. Думал, что ответы спасут. Нет. Ответы – это цепь. Каждый ответ приковывает тебя крепче.

– Мне плевать, – отрезал Артем. – Я хочу знать.

Человек поднял голову. Белые глаза, казалось, смотрели прямо в душу – и в них не было ничего. Ни злобы, ни мольбы, ни надежды. Только пустота, которую Артем уже видел однажды – в глазах мараудера перед смертью.

– Зеркало… это то, что стало вместо неба. Когда мир сломался, оно отразило не то, что было, а то, что мы боялись. Каждый страх – отдельная дверь. Каждая дверь ведёт в твой личный ад. Ты в метро? Потому что боялся метро. Боялся с детства. Я прав?

Артем молчал. Он не помнил, боялся ли он метро. Но внутри, где-то глубоко, шевельнулось что-то тёплое и липкое – страх. Тот самый, который он носил в себе так долго, что перестал замечать.

– Видишь? – продолжил человек. – Маркер уже работает. Он вытаскивает твои страхи наружу, делает их реальными. Мараудеры – это те, кто сдался страху. Я – тот, кто пытался бороться. Но Маркер не терпит борьбы. Он любит слабых. Их он переваривает быстро. Сильных – медленно. Но всё равно переваривает.

Он снова закашлялся. Чёрная жидкость теперь текла не только изо рта и глаз, но и из ушей, и из-под ногтей. Халат пропитался насквозь. Тело сотрясала дрожь – не от холода, от распада.

– У тебя есть двадцать минут, – сказал Артем, посмотрев на интерфейс. – Что мне делать? Как спастись?

Человек усмехнулся – и в этой усмешке Артем услышал не боль, а что-то похожее на облегчение.

– Спастись? Ты уже в аду, мальчик. Из ада не спасаются. Из него… выходят. Или не выходят. Всё зависит от того, сколько осколков ты соберёшь.

– Пять, – кивнул Артем. – Я знаю. Пять осколков – одна утраченная способность.

– Не способность, – человек поднял палец. Дрожащий, в чёрных разводах. – Память. Самую важную память. Ту, без которой ты не человек. Маркер её забирает в первую очередь. Чтобы ты забыл, кем был. Чтобы легче было лепить из тебя марионетку.

Артем машинально коснулся груди, туда, где горел Маркер. Глаз в треугольнике. Символ, который он получил, когда очнулся в туннеле.

– Что он у меня забрал? – спросил он тихо.

– Не знаю. Это твоя память. Моя была – имя дочери. Я помню, что она была. Я помню её смех. Но как её звали – нет. Маркер выжег это слово. Оставил дыру.

Человек заплакал. Чёрные слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью из уголков глаз. Артем смотрел и чувствовал, как внутри что-то сжимается – не жалость, а холодная, тяжёлая злость. На того, кто создал это место. На Маркер. На самого себя – за то, что не может помочь.

– Дай мне свой осколок, – сказал он. – Ты всё равно умрёшь. Позволь мне хотя бы использовать его с умом.

Человек кивнул. Медленно, с трудом поднялся на ноги. Пошатнулся, устоял. Протянул руку – и на ладони, прямо сквозь кожу, начал проступать тёмно-фиолетовый камень. Такой же, как у мараудера, но больше – с грецкий орех. И не холодный, а пульсирующий теплом.

– Возьми, – прошептал он. – Но помни: когда возьмёшь второй, ты услышишь их всех. Тех, кто носил осколки до тебя. Ты думаешь, это сила? Нет. Это проклятие. Голоса в голове. Они не замолкают никогда.

Артем взял осколок. Тот обжёг пальцы – не физически, а ментально. В голове что-то щёлкнуло, и на секунду мир перед глазами раздвоился: один – платформа, человек в халате, зелёная плесень на стенах; второй – бесконечный коридор из зеркал, и в каждом зеркале – его собственное лицо, но разное. Одно улыбается. Одно плачет. Одно кричит.

А потом видение исчезло. Интерфейс выдал:

Получен Осколок души (2/5). Эффект: голоса прошлых носителей (активировано). Внимание: ваше психическое сопротивление снижено на 10%.

Человек в халате пошатнулся и рухнул на бетон. Тело начало разлагаться – как у мараудера, но быстрее, почти мгновенно. Кожа истончилась, стала прозрачной, сквозь неё проступили кости. Потом кости рассыпались в пыль. Пыль втянулась в пол.

Через десять секунд на платформе осталось только тёмное маслянистое пятно.

Артем смотрел на него, сжимая в кулаке второй осколок. В голове зазвучали голоса – не громко, на грани слышимости. Женский: «Не бери третий, прошу тебя». Мужской: «Он взял. Он взял! Смотрите, он взял!». Детский: «Мам, мне страшно». И ещё десятки – шепчущие, плачущие, смеющиеся.

– Заткнитесь, – прошептал Артем.

Голоса не заткнулись. Но стали тише – как радио, которое кто-то выкрутил на минимум.

Он убрал осколок в инвентарь и вернулся в диспетчерскую. Захлопнул дверь, провернул штурвал – бесполезно, энергии не было, дверь не запечаталась. Она просто закрылась, но любой мараудер мог выбить её с одного удара.

– Нужно идти дальше, – сказал он себе. – Здесь оставаться нельзя.

Он посмотрел на таймер.

До сброса: 164:58:01.

Почти сто шестьдесят пять часов. Семь дней минус три часа. А он уже собрал два осколка из пяти. Встретил двух носителей – одного мёртвого (мараудера), одного умирающего. Получил ключ-загадку. Узнал, что Зеркало – это не метафора, а механизм, который питается страхами.

И услышал голоса. Мёртвых. Или тех, кто ещё не родился.

Артем подошёл к стене, прижался лбом к холодному бетону. Закрыл глаза. В голове шептали.

– Я не сойду с ума, – сказал он вслух. – Я не позволю.

Но Маркер на груди пульсировал в такт чужому сердцебиению – тому, что было за стеной, в темноте туннеля. Или в нём самом.

Он открыл глаза, отлепился от стены и достал тетрадь из-за пояса. На последней странице, под надписью «Они слышат, когда ты думаешь о них», он добавил своё – ручкой, которую нашёл в тумбочке (полусухая, но писать можно):

«Осколки дают голоса. Два осколка – шепот. Три – крик. Четыре – ?. Пять – Встреча. Не собирать до готовности.»

Он не знал, откуда взялась эта информация. Просто – знал. Как знал, что мараудера нужно бить в глаза. Как знал, что вода из крана не отравлена. Как знал, что следующий осколок находится на востоке – хотя компаса больше не было, а восток под землёй не определялся.

Маркер подсказывал. Кормил его знанием. И требовал плату.

Артем сунул тетрадь обратно, проверил инвентарь: два осколка, один ключ-загадка. Кроха энергии израсходована. Ни еды, ни оружия, ни нормальной одежды. Только голоса в голове и таймер на семь дней.

– Итак, – сказал он, обращаясь к интерфейсу. – Где ближайший контейнер для ключа 4/7?

Интерфейс молчал секунду, потом выдал схематичную карту – простые линии, обозначающие туннели, и одну мигающую точку.

Расположение контейнера: 340 метров к северо-востоку. Внимание: зона повышенной опасности. Обнаружены три активных мараудера. Рекомендуется обходной путь.

Три мараудера. После одного, которого он убил чудом, едва не окочурившись. Артем выругался – про себя, но голоса в голове подхватили, повторив мат шепотом, словно эхо в пустом колодце.

– Значит, обходной путь, – сказал он. – Покажи.

Интерфейс перестроил карту. Длинная петля через вентиляционную шахту, потом через старый гидроузел, потом – узкий технический лаз. Плюс четыреста метров. Итого почти километр. С возможностью застрять в шахте, если плечи шире, чем нужно.

– У меня нет выбора, – вздохнул Артем.

Он подошёл к двери, приоткрыл её на сантиметр. Зелёный свет плесени почти погас – видимо, наступил местный «день» или просто цикл освещения сменился. В туннеле было темно, но интерфейс подсвечивал контуры – серая графика поверх реальности, как в дешёвом шлеме виртуальной реальности.

Он вышел на платформу. Пятно от тела человека в халате уже впиталось в бетон, оставив лишь лёгкий маслянистый блеск. Артем обошёл его, стараясь не наступать. Голоса в голове затихли – словно тоже ждали, что будет дальше.

Он двинулся к вентиляционной шахте. Впереди – километр темноты, три мараудера (если не считать тех, что появятся по пути) и контейнер, который может оказаться пустым. Позади – диспетчерская с водой и относительной безопасностью.

Артем не обернулся.

Первый день в аду ещё не закончился. У него было шесть с половиной дней впереди – и голоса мёртвых в голове, которые обещали не замолкать никогда.