Юрий Драздов – Тень вышки. Арка 1. (страница 4)

Лина взяла уведомление и пробежала его глазами. Её лицо помрачнело.

— Протокол 7-С, — прочитала она. — «Профилактическое изъятие снаряжения в условиях вирусной угрозы». Я знаю этот протокол. Его ввели два года назад после инцидента в Девятом секторе, когда один из инквизиторов подхватил вирус через заражённый планшет и за несколько часов выжег весь свой участок. — Она подняла глаза на Кая. — Но обычно изъятое снаряжение возвращают в течение нескольких часов. Не суток. Если они задерживают его дольше, значит, они что-то ищут.

— Вирус, — сказал Кай. — Они ищут вирус.

Лина кивнула. Её механическая рука сжалась в кулак, и манипуляторы на кончиках пальцев тихо зажужжали, перестраиваясь в боевой режим.

— Они знают, Кай. Знают, что твой планшет заражён. Знают, что этот вирус — не просто сбой, а оружие. Знают, что ты использовал его на заводе. И теперь они хотят понять, как далеко ты зашёл.

— Что они могут найти?

Лина задумалась. Её красная линза вращалась в глазнице, фокусируясь то на Кае, то на темноте переулка, то на небе, затянутом серыми тучами.

— Всё, — ответила она наконец. — Если они смогут обойти защиту вируса — что маловероятно, но возможно, — они получат доступ ко всем данным, которые хранились в твоём планшете. Отчёты о патрулях. Записи о штрафах. Переписка со мной и Грегором. Координаты убежищ. Карта Центрального Узла. И самое главное — логи твоих действий внутри Системы. Если они увидят, что ты получил доступ к исходному коду...

— Я не оставил логов, — перебил Кай. — Когда Система признала меня наследником Создателя, она открыла доступ на высшем уровне. Высший уровень доступа не оставляет следов. Так было заложено в архитектуру — на случай, если Создателям понадобится вносить изменения без ведома Верховных Судей.

Лина посмотрела на него с выражением, в котором смешивались удивление и недоверие.

— Откуда ты знаешь?

— Из свитка, — ответил Кай. — Того самого, который я нашёл в секторе 7-Альфа. Исходный код Системы, записанный на языке Создателей. Я не могу прочитать его полностью — пока не могу, — но некоторые фрагменты... некоторые фрагменты открываются мне сами. Как будто они ждали меня. Как будто код признал во мне кровь отца.

Лина долго молчала. Её механическая рука разжалась, и манипуляторы вернулись в обычное положение. Затем она тихо, почти шёпотом, спросила:

— Твой отец... ты видел его? Там, в Центральном Узле?

Кай покачал головой.

— Его цилиндр был пуст. Он исчез. Оставил только это. — Он вытащил из кармана сломанный жетон и показал Лине. — «ВЕРНИСЬ». Одно слово. Я не знаю, жив ли он. Не знаю, куда он делся. Но он знал, что я приду. Знал тридцать лет назад. И он оставил мне ключ.

Лина взяла жетон и повертела его в пальцах. На её лице отразилась сложная гамма эмоций — боль, сочувствие, решимость. Затем она вернула жетон Каю и сказала:

— Ты должен узнать правду. Не только о Системе. Об отце. Об ОВР. Обо всём. Но сейчас ты безоружен. Твой планшет изъят. Твой шокер изъят. У тебя нет ничего, кроме свитка и этого жетона. Как ты собираешься продолжать?

Кай убрал жетон в карман. Он думал об этом всю дорогу от участка до переулка. План был. Рискованный, почти безумный, но план.

— ОВР не знает о свитке, — сказал он. — Они знают о вирусе, знают о рейде на завод, знают о Корвусе. Но они не знают о том, что я нашёл в Центральном Узле. И они не знают, что Система признала меня наследником Создателя. Если они обыскивали моё убежище — а они наверняка обыскивали, пока я был на допросе, — они не нашли свиток, потому что я спрятал его. Он у меня. — Он похлопал по кобуре, висевшей на плече. — И пока он у меня, у нас есть шанс.

— Какой шанс? — спросила Лина. — Без планшета ты не сможешь взаимодействовать с Системой. Без шокера ты не сможешь защищаться. Ты голый, Кай. Голый перед машиной, которая хочет тебя перемолоть.

— Не совсем, — ответил Кай. — Я кое-что понял, пока сидел в этой комнате. ОВР — это не Департамент. Это не Варн с его «Палачами». Это что-то другое. Что-то, что стоит над ними. Они подчиняются не Верховным Судьям. Они подчиняются самой Системе. Или, может быть, Создателям.

— С чего ты взял?

— Фрост. Его глаза. Его голос. Когда он спросил меня о последних словах Корвуса, он смотрел на меня не как следователь. Он смотрел на меня как... как равный. Как будто он знал что-то, чего не знал я. И ещё — его прибор. Та стеклянная сфера, которой он сканировал убежище. Я видел такие только однажды — в учебниках по истории магии. Это артефакт доцифровой эпохи. Он не подключён к Системе. Он работает на принципах, которые были утеряны тридцать лет назад. Но у Фроста он есть. И он работает. Это значит, что ОВР имеет доступ к технологиям Создателей.

Лина нахмурилась.

— Если это так, то они опаснее, чем я думала. Гораздо опаснее.

— Да, — согласился Кай. — Но это также значит, что они могут быть ключом. Если у них есть доступ к технологиям Создателей, они могут знать то, чего не знает никто другой. Они могут знать, как работает исходный код. Они могут знать, куда исчез мой отец. И они могут знать, как остановить Систему, не разрушив город.

— Ты хочешь проникнуть в ОВР? — В голосе Лины послышались нотки ужаса. — После всего, что случилось? После того, как они изъяли твоё снаряжение и допрашивали тебя? Ты с ума сошёл?

— Возможно, — ответил Кай. — Но у меня нет другого выбора. Архивариус готовится открыть Дверь. Система готовится активировать «Последний довод». Времени почти не осталось. Если я буду сидеть в убежище и ждать, пока ОВР вернёт мне планшет, я упущу момент. Я должен действовать сейчас. — Он помолчал. — Но для этого мне нужна твоя помощь.

Лина посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Её красная линза вращалась в глазнице, фокусируясь на лице Кая, словно пытаясь прочитать его мысли. Затем она вздохнула — глубоко, устало, словно сбрасывая с плеч невидимый груз.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Мне нужно, чтобы ты вернулась в Отдел «М», — сказал Кай. — Твой планшет не изъяли — ты не инквизитор, ты техник. У тебя всё ещё есть доступ к системе. Я хочу, чтобы ты покопалась в архивах. Всё, что связано с ОВР. Когда они были созданы, кем, с какой целью. Как они взаимодействуют с Верховными Судьями. И самое главное — я хочу знать, кто такой агент Фрост. Откуда он взялся. Почему он использует доцифровые артефакты. И почему Система позволяет ему это.

Лина кивнула.

— Хорошо. Это я могу сделать. Но будь осторожен, Кай. Если ОВР заподозрит, что ты копаешь под них, они не просто изымут твой планшет. Они утилизируют тебя. И меня. И всех, кто с нами связан.

— Я знаю, — сказал Кай. — Я буду осторожен.

Они ещё несколько минут обсуждали детали — где встретиться, как поддерживать связь, что делать в случае опасности, — а затем разошлись. Лина направилась в сторону Департамента, чтобы начать поиски в архивах. А Кай, проводив её взглядом, двинулся в противоположном направлении — туда, где в лабиринте промзоны пряталось его убежище.

5

Когда он вернулся, Грегор не спал.

Старый инквизитор сидел на матрасе, прислонившись спиной к стене, и чистил свой меч. Лезвие, обнажённое и холодное, лежало на его коленях, и он медленно, методично проводил по нему точильным камнем. Этот звук — мерный, ритмичный, успокаивающий — был единственным, что нарушало тишину убежища. Шнырь сидел в углу, обхватив колени руками, и молча смотрел на старика. Его лицо, измазанное грязью, было бледным и напряжённым, но в глазах горел всё тот же лихорадочный огонь. При виде Кая он вскочил и бросился к нему.

— Господин инквизитор! Вы вернулись! Я знал! Я знал, что вы вернётесь! — Он остановился в шаге от Кая, словно боясь прикоснуться к нему. — Что они с вами сделали? Что они спрашивали?

— Всё в порядке, Шнырь, — ответил Кай, опуская руку на плечо мальчишки. — Меня просто допросили. Ничего серьёзного.

— Ничего серьёзного? — Грегор отложил точильный камень и поднял глаза на Кая. Его взгляд, острый и проницательный, скользнул по лицу Кая, остановился на его пустом поясе и нахмурился. — Где твой шокер? Где планшет?

— Изъяли. — Кай сел на ржавую бочку, служившую ему столом, и устало потёр переносицу. — Агенты ОВР. Пришли утром, сразу после того, как я ушёл. Сказали, что это профилактическая проверка. Чисто формальная процедура.

— ОВР? — Грегор нахмурился ещё сильнее. — Отдел внутренних расследований? Я думал, их расформировали после Войны. Или, по крайней мере, загнали в подвалы, как и всё остальное.

— Ты знаешь о них?

Старый инквизитор кивнул. Он отложил меч в сторону и выпрямился, морщась от боли в раненом плече.

— Знал. Давно. Ещё до того, как меня списали. ОВР был создан вскоре после Войны Интеграции — как инструмент контроля за самими инквизиторами. Тогда боялись, что кто-то из нас может перейти на сторону Хаоса, и создали этих... псов. Они подчинялись не Верховным Судьям, а напрямую Создателям. После того, как Создатели исчезли, ОВР должен был быть расформирован. Но, видимо, этого не произошло. — Он помолчал, и его лицо стало мрачнее тучи. — Если ОВР снова действует, значит, Система чует угрозу. Настоящую угрозу. Не пиратов, не Архивариуса, а что-то внутри себя.

— Меня, — сказал Кай.

— Тебя, — согласился Грегор. — Или того, что ты несёшь.