Юрий Драздов – Тень вышки. Арка 1. (страница 1)
Юрий Драздов
Тень вышки. Арка 1.
Глава 19: Хирурги
1
Кай проснулся от ощущения, что на него смотрят.
Это было не то тревожное, липкое чувство опасности, которое он научился распознавать за четыре года патрулей по самым гиблым районам Воронки — когда воздух вдруг становится плотнее, а тени в переулках начинают двигаться сами по себе. Нет, это было что-то другое. Что-то более тонкое, почти незаметное, как едва уловимый запах гари, который предшествует пожару, но ещё не переходит в дым. Он лежал на старом матрасе в углу убежища, укрывшись рваным одеялом, и смотрел в темноту, пытаясь понять, что именно его разбудило. Шнырь, свернувшийся калачиком у дальней стены, тихо посапывал во сне — его дыхание было ровным и безмятежным, как у ребёнка, который никогда не видел Теневых Стражей и не знал, что такое штраф за неавторизованное тепло. Грегор, которому Кай уступил свой матрас, лежал с закрытыми глазами, но его лицо, даже во сне, было напряжённым — старый инквизитор, казалось, продолжал сражаться с врагами, которых уже давно не существовало в физическом мире, но которые всё ещё жили в его памяти. Лина, склонившаяся над портативным монитором в углу, подняла голову и посмотрела на Кая. Её красная линза, заменявшая правый глаз, тихо зажужжала, фокусируясь.
— Ты тоже это чувствуешь? — спросила она шёпотом.
Кай не ответил. Он сел на матрасе, прислушиваясь. Тишина в подвале была глубокая и вязкая, как вода в заброшенном коллекторе, — та самая тишина, которая наступает после боя, когда адреналин уже схлынул, а мышцы всё ещё ноют от перенапряжения. Но в этой тишине было что-то инородное. Что-то, чего не должно было быть. Как будто сама структура воздуха изменилась — стала плотнее, тяжелее, словно перед грозой.
А потом раздался стук.
Кай вздрогнул. Этот звук был настолько чуждым, настолько неожиданным в их подвальном убежище, что его мозг потратил несколько драгоценных секунд, чтобы идентифицировать его. Стук повторился — на этот раз громче, настойчивее. Три размеренных удара, за которыми последовала пауза. Не условный стук Шныря — три быстрых, два медленных, — и не тяжёлый кулак Грегора, которым старик обычно возвещал о своём приходе. Этот стук был официальным. Требовательным. Таким, который не предполагал отказа.
Кай поднялся на ноги. Его рука машинально скользнула к поясу, где обычно висел шокер, но пальцы сомкнулись на пустоте. «Жезл Правосудия» лежал на стойке со снаряжением, в нескольких шагах от матраса. Он потянулся за ним, но Лина остановила его движением механической руки.
— Не открывай, — прошептала она. — Кто бы это ни был, он знает, где мы находимся. Значит, у него есть ордер. Или доступ к Системе слежения. В любом случае, если они хотели нас убить, они бы уже взорвали дверь.
Стук повторился в третий раз. Теперь к нему добавился голос — мужской, сухой и лишённый каких-либо эмоций:
— Инспектор Кай, идентификатор аннулирован. Откройте дверь. Это Отдел внутренних расследований. У нас есть предписание на проверку снаряжения. Сопротивление будет расценено как подтверждение виновности по статье 7-С Регламента.
Кай переглянулся с Линой. Статья 7-С. «Препятствование работе уполномоченных сотрудников Системы». Наказание — вплоть до дематериализации без права обжалования. Он знал эту статью наизусть — она была одной из тех, которые инквизиторы зачитывали нарушителям, когда те пытались забаррикадироваться в своих квартирах или сбежать через чёрный ход. И теперь эта же статья была обращена против него.
Он подошёл к двери и открыл её.
На пороге стояли двое.
Первый был высоким, даже выше Грегора, и тощим, как скелет, обтянутый серой кожей. Его плащ — идеально выглаженный, без единого пятнышка, — был того же оттенка, что и бетонные стены промзоны за его спиной. На груди, чуть выше сердца, красовалась эмблема, которую Кай никогда не видел раньше: «Всевидящее Око», символ Системы, но перечёркнутое тонкой вертикальной линией. Не горизонтальной — как знак запрета, — а вертикальной. Как будто глаз был рассечён надвое. Под эмблемой — серебряная табличка с гравировкой: «Агент Фрост. Отдел Внутренних Расследований. Уровень доступа: 9-А». Его лицо было лишено какого-либо выражения. Глаза — светлые, почти бесцветные, как замёрзшая вода — смотрели не на Кая, а сквозь него, словно он уже был не человеком, а просто ещё одним пунктом в списке дел, которые нужно было обработать до конца смены.
Второй был ниже ростом, но шире в плечах. Его плащ сидел на нём не так идеально — одна пуговица была расстёгнута, а на воротнике виднелось крошечное пятнышко, происхождение которого Кай предпочёл не угадывать. Но его лицо — круглое, почти добродушное, с маленькими глазками, которые прятались за толстыми линзами очков, — излучало нечто гораздо более опасное, чем холодность его напарника. Оно излучало участие. Фальшивое, приторное, отрепетированное участие, которое говорило: «Я здесь, чтобы помочь тебе, сынок. Тебе нечего бояться. Просто расскажи мне всё, и всё будет хорошо». Эмблема на его груди была такой же, как у Фроста, а табличка гласила: «Агент Векслер. Отдел Внутренних Расследований. Уровень доступа: 9-А».
— Доброе утро, инспектор, — произнёс Векслер, и его голос был таким же приторным, как и его улыбка. — Прошу прощения за столь ранний визит. Мы понимаем, что у вас была... тяжёлая ночь. Но процедура есть процедура. — Он развёл руками, словно извиняясь за доставленные неудобства. — Все инквизиторы сектора, включая временно отстранённых и находящихся под следствием, обязаны пройти внеплановую проверку снаряжения. Приказ Верховных Судей. Ничего личного.
— Проверку снаряжения? — переспросил Кай, не двигаясь с места. — Мой аккаунт аннулирован. Я больше не являюсь инквизитором. Ваш приказ на меня не распространяется.
Векслер улыбнулся ещё шире. Его очки блеснули в тусклом свете свечи, горевшей внутри убежища.
— О, инспектор, вы ошибаетесь. Приказ распространяется на всех, кто когда-либо имел доступ к служебному планшету и табельному оружию. Независимо от текущего статуса. Видите ли, — он наклонился чуть ближе, понижая голос до доверительного шёпота, — в городе эпидемия. Вирус. Вы же знаете про вирус, инспектор? Тот самый, который поражает пиратские свитки, сбоит в интерфейсах, нарушает стабильность протоколов. Департамент обеспокоен. Очень обеспокоен. Мы должны убедиться, что ваше снаряжение... чистое.
Кай почувствовал, как внутри него нарастает холод. Они знали. Знали про вирус в его планшете. Знали, что он стал оружием. Знали, что именно этот вирус помог ему отключить «Монахов» на заводе, нейтрализовать Корвуса, проникнуть в Центральный Узел. И теперь они пришли за ним — не с оружием, не с «Палачами», а с бумагами, протоколами и улыбками. Пришли, чтобы изъять единственное, что давало ему шанс в этой войне.
— Мы также были бы признательны, — продолжил Векслер, — если бы вы позволили нам провести краткую беседу. В неформальной обстановке. Чисто для протокола. Вы же понимаете — после всего, что случилось на заводе, у Отдела внутренних расследований есть... вопросы. Ничего серьёзного, уверяю вас. Просто рутинная проверка.
Фрост, всё это время стоявший молча, сделал шаг вперёд. Его движение было плавным, почти механическим — как у автомата, который следует заложенной программе. Он не смотрел на Кая. Он смотрел в глубину убежища, туда, где на стойке лежал шокер, а рядом с ним — планшет.
— Снаряжение, — произнёс он. Его голос был сухим и безжизненным, как шелест осенних листьев. — Немедленно.
Кай не двинулся с места. Он стоял в дверном проёме, загораживая собой вход, и смотрел на этих двоих — на Фроста с его рыбьими глазами и на Векслера с его фальшивой улыбкой, — и внутри него боролись два желания. Первое — подчиниться. Отдать планшет, отдать шокер, пойти с ними на беседу и отвечать на вопросы, надеясь, что ложь, которую он придумает, окажется достаточно убедительной. Это был бы разумный путь. Путь выживания. Второе — захлопнуть дверь перед их лицами, схватить шокер и прорываться с боем. Убить двоих агентов ОВР, а потом бежать — бежать без оглядки, пока Варн не бросил на него всех «Палачей», какие у него были. Это был бы путь воина. Путь, который избрал бы Грегор тридцать лет назад.
Но Кай не был Грегором. И он не был тем наивным инквизитором, который четыре года патрулировал Седьмой сектор, выписывая штрафы старухам и не задавая вопросов. Он был кем-то другим — кем-то, кто прошёл через рейд на завод, через подземелье библиотеки, через Центральный Узел и через откровения Создателей. Он был наследником Эйдана Вэллса. И он знал, что иногда единственный способ выиграть битву — не принимать её.
Он отступил в сторону, пропуская агентов внутрь.
— Хороший выбор, инспектор, — произнёс Векслер, проходя мимо него. — Очень хороший выбор.
2
Подвал, ещё несколько минут назад бывший убежищем, превратился в место преступления.
Кай стоял, прижавшись спиной к холодной бетонной стене, и смотрел, как агенты ОВР методично обходят помещение. Их движения были отточенными, почти хореографическими — Фрост двигался вдоль стен, сканируя пространство каким-то прибором, который он держал в левой руке (изящная стеклянная сфера, внутри которой вращались крошечные руны; она тихо гудела, и с каждым её оборотом Кай чувствовал, как воздух становится плотнее), а Векслер, не торопясь, осматривал снаряжение. Он подошёл к стойке, где лежали шокер, планшет и амулет Грегора, и склонился над ними с выражением, которое можно было бы принять за любопытство, если бы не полное отсутствие какого-либо человеческого тепла в его глазах.