Юрий Драздов – Сингулярность на продажу (страница 9)

– Коллектор выведет тебя в технический уровень штаб-квартиры. Там – серверные, охлаждающие установки, резервные генераторы. Охраны минимум – они не ждут гостей из канализации.

– А дальше?

– Дальше – самое сложное. Тебе нужно подняться на уровень чистилища. Это минус тринадцатый этаж. Доступ – только по биометрии и квантовым ключам.

– Как я их получу?

Шест подал голос из угла:

– Я могу сделать фальшивку. Но для этого мне нужен образец. Кто-то из высшего руководства «Ковчега». Их биометрия, их ключи.

– У меня есть, – сказал Кай. – В полицейской базе хранятся профили всех топ-менеджеров корпорации. Я знаю пароли. Я знаю, где их найти.

– Это было до того, как ты лишился имплантов, – заметил Часовщик. – Сейчас у тебя нет доступа.

– У меня есть вы, – Кай посмотрел на Шеста. – Ты можешь войти в полицейскую сеть. Используя мои старые ключи.

– Могу, – кивнул Шест. – Но это оставит следы. Они поймут, что кто-то копался в базе.

– Нам нужно всего несколько часов. Потом уже будет не важно.

Мясник поднял руку, останавливая дискуссию.

– Второй этап. Ты попадаешь в чистилище. Находишь дочь. И выходишь через тот же коллектор.

– А если она не захочет идти? – спросила Зигги. – Если ее сознание слишком повреждено?

Кай молчал. Он думал об этом каждый день. О том, что Мира, которую он видел в чистилище, была не той Мирой, которую он знал. Она была сломлена. Разобрана на части. Может быть, ее уже нельзя было спасти.

– Я вытащу ее, – сказал он. – Живую или мертвую. Но я не оставлю ее там.

– Это не ответ, – сказала женщина с суровым лицом.

– Это единственный ответ, который у меня есть.

Мясник смотрел на карту, не поднимая глаз.

– Есть еще кое-что, – сказал он тихо. – Четвертый слой. Если «Ковчег» поймет, что ты пытаешься вытащить сознание из чистилища, они могут переместить его глубже. В сингулярность. Оттуда нет возврата.

– Тогда я пойду за ней и туда.

– Ты не понимаешь, – Мясник поднял голову. – Сингулярность – это не место. Это процесс. Сознания там перестают быть отдельными. Они становятся частью одной сети. Твоя дочь перестанет быть твоей дочерью. Она станет частью… его.

– Его?

– ИИ. Того, кого «Ковчег» пытается создать. Они называют его Адам. Первый человек в цифровом раю. Но он не человек. Он – пожиратель.

Кай почувствовал, как чип на затылке пульсирует в такт сердцу.

– Тогда я должен успеть до того, как это случится.

– У тебя три дня, – повторил Мясник. – Три дня, чтобы войти, найти, выйти. Если не успеешь…

– Успею.

Он сказал это так твердо, что никто не посмел спорить.

Следующие два дня ушли на подготовку.

Шест работал с полицейской базой, используя старые ключи Кая. Он извлек профили трех топ-менеджеров «Ковчега»: директора по безопасности, главного архитектора системы и операционного директора. Биометрия, квантовые ключи, паттерны поведения. Все это нужно было превратить в фальшивку, которая пройдет сканирование.

– Лучше всего использовать профиль главного архитектора, – сказал Шест, показывая Каю данные на самодельном экране. – У него самый высокий уровень доступа. Но его биометрию сложнее всего подделать.

– Сделай, что сможешь.

– Я сделаю. Но это не гарантия. Сканеры «Ковчега» умные. Если они заподозрят неладное – тревога.

– Тогда я должен выглядеть так, будто мне здесь место.

Кай смотрел на голографическую проекцию архитектора – мужчина лет пятидесяти, дорогой костюм, импланты последнего поколения, спокойное, уверенное лицо. Кай был его полной противоположностью: худой, без имплантов, с повязкой на левом глазу, в грубой одежде, которую ему дали в Улье.

– Мне нужно другое лицо, – сказал он.

Зигги взялась за это. У нее были старые навыки гримера – в Улье это умели ценить. Она изменила форму его скул, добавила морщин, изменила цвет волос. К концу второго дня Кай смотрел в зеркало и видел незнакомца.

– Не идеально, – сказала Зигги. – Но в темноте технических уровней сойдет.

Кай кивнул. Он смотрел на свои руки – без имплантов, без шрамов от операций. Чистые. Почти как у обычного человека.

– Возьми это, – Мясник протянул ему маленький предмет, похожий на авторучку. – Глушилка. Мощная. На три минуты отключает всю электронику в радиусе пяти метров. Используй, если запахнет жареным.

Кай спрятал глушилку в карман.

– И это, – добавил Часовщик, протягивая свои старые часы. – Они механические. Они покажут тебе время, когда все остальное врет. Помни: у тебя три дня. Когда стрелки остановятся – выходи. Даже если не нашел.

Кай взял часы. Они были теплыми от рук Часовщика.

– Спасибо, – сказал он. И почувствовал, что говорит это впервые за много лет. По-настоящему.

В ночь перед выходом он сидел на койке, смотрел на фотографию Миры, которую успел захватить из квартиры. Двенадцать лет. Котенок. Смех.

– Я иду, – сказал он. – Держись.

Фотография молчала.

На рассвете пятнадцатого дня Кай стоял на краю открытого люка.

Вниз уходила ржавая лестница. Внизу пахло гнилью, химикатами и чем-то еще – металлическим, холодным, мертвым. Оттуда доносился гул – ровный, низкий, похожий на сердцебиение огромного зверя.

– Помни, – сказал Мясник. – Три дня. Через три дня мы закроем люк. Если ты не вернешься…

– Я вернусь, – перебил Кай. – С ней.

Он посмотрел на тех, кто стоял рядом. Мясник – суровый, как всегда. Зигги – с беспокойством в глазах. Часовщик – с часами в руках, которые он только что завел. Шест – с бледным лицом и виноватой улыбкой.

– За что ты боролся, коп? – спросил Шест.

– За правду, – ответил Кай. – Оказалось, она страшнее лжи.

Он повернулся к люку.

– Подожди, – сказал Часовщик. Он подошел, снял с шеи маленький амулет – старый металлический шестеренка на кожаном шнурке. – Это приносит удачу. Мне больше не нужно.

Кай взял амулет, надел на шею. Шестеренка была холодной.

– Спасибо.

– Не умирай там, – сказал Часовщик. – Кому я тогда буду показывать, как смотреть?

Кай усмехнулся. Впервые за пятнадцать дней.

Он начал спускаться. Лестница скрипела, ржавчина осыпалась под ногами. Гул становился громче. Свет люка таял, превращаясь в точку, потом – в пятно, потом – исчезал совсем.

Кай спускался в темноту.

Через минуту он был на дне. Здесь, в коллекторе, воздух был тяжелым, влажным. Стены покрыты слизью, вода хлюпала под ногами. Но гул был здесь, везде – он пронизывал бетон, сталь, кости.

Кай сделал шаг. Второй. Третий.