Юрий Драздов – Сингулярность на продажу (страница 10)

Он шел вперед, навстречу гулу. Навстречу «Ковчегу». Навстречу дочери.

Позади остался Улей. Позади – его старая жизнь, импланты, полицейский значок, квартира на двадцать втором этаже. Все, чем он был, осталось там, наверху, под серым небом города.

Здесь, в темноте, он был никем. Просто человеком, который идет спасать своего ребенка.

И этого было достаточно.

Гул становился все громче. Стены вибрировали. Воздух становился горячее.

Кай шел.

Глава 3. Евангелие от «Ковчега»

Коллектор дышал.

Кай чувствовал это каждой клеткой – ритмичные пульсации воздуха, которые шли из глубины, словно где-то там, в недрах земли, билось гигантское сердце. Стены вибрировали, вода под ногами подрагивала в такт невидимому механизму, и через час пути этот ритм стал частью его самого – он шагал в такт, дышал в такт, думал в такт.

Чип на затылке молчал. Без сети, без подключения он был просто куском металла под кожей. Но Кай чувствовал его присутствие – горячую точку, которая напоминала, что он все еще часть этой системы. Что бы он ни вырезал из себя, «Ковчег» все еще был с ним. В нем.

Фонарик, который дал ему Мясник, выхватывал из темноты куски бетонных стен, покрытых странными наростами – не то плесень, не то кристаллы, выросшие из химических отходов. Кай шел, стараясь не касаться стен, и считал шаги. Часовщик научил его: сто шагов – поворот направо, еще пятьдесят – развилка, идти прямо, игнорируя боковые ответвления. Простой маршрут, который никто не охранял, потому что никто не верил, что по нему можно пройти.

На втором часу пути коллектор расширился. Стены разошлись, потолок поднялся, и Кай оказался в огромном зале – бывшей насосной станции, заброшенной еще до его рождения. Здесь было суше, свет фонаря отражался от гигантских труб, которые тянулись вдоль стен, уходя вверх, в темноту.

Он остановился перевести дух. Ноги болели – без усилителей каждый километр давался с трудом, мышцы ныли, суставы хрустели. Кай прислонился к стене, достал флягу с водой, сделал несколько глотков. Вода была теплой, с металлическим привкусом, но это была вода, и этого было достаточно.

Часы Часовщика показывали шесть утра. Он шел уже два часа. До технического уровня штаб-квартиры оставалось еще около трех.

Кай убрал флягу, собрался продолжить путь, но в этот момент чип на затылке дернулся.

Сначала он подумал, что это судорога – напряжение, усталость, нервы. Но чип дернулся снова, и на этот раз Кай почувствовал нечто иное: слабый, едва различимый сигнал. Кто-то сканировал коллектор.

Он замер, прижавшись к стене, и выключил фонарик. Темнота стала полной – такой плотной, что казалось, ее можно потрогать руками. Кай закрыл правый глаз, прислушиваясь к тому, что Часовщик называл «видением в темноте».

Он услышал их раньше, чем увидел.

Шаги. Мерные, тяжелые, металлические. Кто-то шел по коллектору, с той стороны, откуда он пришел. Кай насчитал четыре пары ног – и ни одной человеческой. Военные импланты, усиленные конечности, автоматическая поступь. Патруль.

Он вжался в нишу между трубами, стараясь дышать как можно тише. Шаги приближались. Теперь он слышал не только их, но и голоса – механические, лишенные интонаций, как у людей, которые давно перестали быть людьми.

– …несанкционированное проникновение на нижние уровни, – говорил один. – Данные сейсмических датчиков показывают движение.

– Животное, – ответил другой. – Крысы. Они здесь водятся.

– Крысы не ходят на двух ногах.

– Мы ходим. А мы – не крысы.

Патруль остановился в двадцати метрах от него. Кай затаил дыхание. Свет мощных прожекторов, встроенных в их импланты, шарил по стенам, выхватывая из темноты трубы, лужи, куски ржавого металла.

– Тепловая сигнатура, – сказал первый. – Я что-то вижу.

Кай медленно, не делая резких движений, вытащил глушилку, которую дал Мясник. Три минуты. У него было три минуты, чтобы убрать патруль и скрыться.

– Это труба, – сказал второй. – Горячая вода. Идиот.

– Проверить.

– Проверяй сам. Я иду дальше.

Шаги снова зазвучали – на этот раз удаляясь. Кай ждал, прижавшись к холодному металлу, пока последний звук не затих вдали. Только тогда он выдохнул и включил фонарик.

Руки дрожали. Не от страха – от напряжения. Он понял, что только что был в десяти секундах от того, чтобы использовать глушилку, привлечь внимание всего патруля и начать перестрелку, в которой у него, безоружного, без имплантов, не было ни единого шанса.

Он пошел дальше. Быстрее. Осторожнее.

Теперь он знал: «Ковчег» знает, что кто-то идет. Не знает кто, не знает зачем, но чувствует движение, как паук чувствует вибрацию паутины.

Кай ускорил шаг.

Еще через час коллектор закончился.

Кай вышел к массивной гермодвери, которая, судя по карте Мясника, вела в технический уровень штаб-квартиры. Дверь была старой, покрытой слоем пыли и ржавчины, – ею не пользовались годами, может, десятилетиями. На ней висел замок – не электронный, а механический, огромный, с ржавым кодовым барабаном.

Кай усмехнулся. В мире, где все защищалось квантовыми шифрами и биометрией, последним барьером оказался старый замок, который можно было открыть ломом.

Лома у него не было. Но была глушилка.

Он приложил устройство к замку и нажал кнопку. Три минуты тишины – никакой электроники в радиусе пяти метров. Электронный замок отключился бы. Механический просто остался механическим.

Кай вытащил из кармана набор отмычек, которые Зигги дала ему перед выходом. Старый полицейский навык, который он не использовал лет десять, но тело помнило. Он вставил отмычку, повернул, прислушиваясь к щелчкам механизма.

Замок поддался на третьей попытке.

Дверь открылась с протяжным скрипом, выпуская облако спертого, горячего воздуха. Кай шагнул внутрь и оказался в техническом коридоре, где воздух гудел от работы сотен машин.

Здесь было светло. Не ярко, не режуще, но достаточно, чтобы видеть без фонаря. Стены были выложены белой плиткой, пол – из рифленого металла. Вдоль стен тянулись трубы, кабельные каналы, панели управления с мигающими индикаторами.

Технический уровень «Ковчега» был похож на внутренности живого организма – пульсирующего, дышащего, живущего своей жизнью. Кай двинулся вперед, стараясь держаться теней, хотя теней здесь почти не было. Белый свет лился сверху, с потолка, заливая коридор ровным, стерильным сиянием.

Он шел, сверяясь с картой, которую заучил наизусть. Ему нужно было подняться на три уровня вверх, миновать зону технического обслуживания, добраться до серверной, где находился вход в чистилище. На бумаге это выглядело просто. На деле каждый шаг был риском.

На первом же перекрестке он увидел камеру.

Она висела на потолке, маленькая, незаметная, с объективом, направленным прямо на него. Кай замер, понимая, что его уже засекли. Чип на затылке дернулся, предупреждая, но Кай уже знал: он не пройдет дальше, пока не решит проблему с наблюдением.

Он поднял глушилку, нажал кнопку. Камера моргнула и погасла. Три минуты. У него было три минуты, чтобы пройти этот участок, прежде чем система заметит отключение.

Кай побежал. Ноги болели, но он бежал, считая повороты, сверяясь с картой. Первый коридор, второй, третий. Лестница вверх. Еще один коридор. Еще одна камера – он отключил ее на ходу, не сбавляя темпа.

К концу третьей минуты он был у двери, ведущей в зону технического обслуживания. Дверь была электронной, с биометрическим замком. Кай достал фальшивый ключ, который сделал Шест, – маленький чип, имитирующий биометрию главного архитектора.

Он приложил чип к считывателю. Зеленый свет. Дверь открылась.

Кай шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась с мягким шипением.

Он был внутри.

Зона технического обслуживания оказалась огромным залом, заполненным серверными стойками, которые уходили вверх, к потолку, теряясь в темноте. Здесь было холодно – кондиционеры работали на полную мощность, поддерживая температуру, необходимую для квантовых процессоров. Воздух пах озоном и перегретым металлом.

Кай шел между рядами серверов, и ему казалось, что он идет по кладбищу. Каждая стойка была исписана маркировками, кодами, датами. Здесь хранились данные. Не сознания – данные. Финансовые отчеты, юридические документы, записи разговоров, истории имплантов. Все, что «Ковчег» собирал о людях, которые носили их продукцию.

А таких были миллиарды.

Он нашел лестницу, ведущую вверх. Она была узкой, винтовой, без перил. Кай начал подниматься, и каждый шаг отдавался эхом в металлической пустоте. Он поднялся на один уровень, потом на второй. На третьем лестница закончилась, и он оказался перед еще одной дверью – на этот раз массивной, бронированной, с панелью управления, которая требовала не только биометрии, но и голосового пароля.

Кай приложил фальшивый чип. Система запросила голос.

Он достал маленький динамик, который Шест встроил в глушилку, – запись голоса главного архитектора, извлеченная из полицейской базы.

– Доступ, – сказал динамик голосом, который никогда не принадлежал Каю.

Система hesitated. Красный свет мигнул трижды – Кай чувствовал, как сердце уходит в пятки.

Зеленый.

Дверь открылась, и Кай шагнул в коридор, который был выложен не белой плиткой, а черным стеклом. Здесь не было кабелей, труб, панелей управления. Здесь были только гладкие стены и мягкий, приглушенный свет, который лился откуда-то сверху.