Юрий Драздов – Сингулярность на продажу (страница 16)

Он хотел того же. Для нее. Для себя. Для всех, кто жил в тени небоскребов, под слоями лжи и контроля.

Но сначала нужно было спасти мир. Или хотя бы попытаться.

Утром он нашел Мясника.

– Мне нужно в чистый район, – сказал он.

– Это опасно, – ответил Мясник. – Там камеры на каждом углу, патрули каждые десять минут, сканеры имплантов на всех входах. У тебя нет имплантов, но твое лицо – в базе. Ты числишься пропавшим без вести после того, как не вышел на службу. Если тебя узнают…

– Я знаю.

– И ты все равно хочешь идти?

– Моя бывшая жена – член совета по оцифровке. Она знает то, что может помочь нам остановить «Возвращение». Я должен поговорить с ней.

Мясник долго смотрел на него.

– Ты уверен, что она захочет тебя слушать?

– Нет. Но я должен попробовать.

Мясник кивнул.

– Шест сделает тебе новые документы. Зигги изменит лицо. Но помни: если тебя поймают, мы не сможем тебя вытащить. Чистый район – это территория «Ковчега». Туда мы не суемся.

– Я не попадусь, – сказал Кай.

– Надеюсь.

Два дня ушло на подготовку.

Шест создал новую легенду: Кай стал техником по обслуживанию климатических систем, жителем среднего уровня, который получил разовое разрешение на работу в чистом районе. Документы были подделаны идеально – Шест использовал старые полицейские базы, которые Кай знал наизусть.

Зигги изменила его внешность: выбрила голову, изменила форму бровей, добавила шрамы, которых не было раньше. Правый глаз – единственный оставшийся – был закрыт контактной линзой, которая меняла цвет с карего на голубой.

– Ты выглядишь как чужой, – сказала Зигги, закончив работу. – Даже я тебя не узнаю.

– Это хорошо, – ответил Кай.

Он посмотрел на себя в зеркало. Незнакомец с пустой глазницей, закрытой повязкой, и голубым глазом, который смотрел на мир с подозрением. Это был не он. Но, может быть, это и было хорошо.

Перед выходом он зашел к Мире.

Она сидела на койке, читала старую книгу, которую нашла в Улье – бумажную, с пожелтевшими страницами. Кай не знал, что это за книга, но видел, как Мира улыбается, переворачивая страницы.

– Ты уходишь? – спросила она, не поднимая глаз.

– Да. Ненадолго.

– Ты идешь к маме.

Кай замер.

– Откуда ты…

– Я знаю, папа. Я чувствую. Ты хочешь спасти людей от «Возвращения». И ты думаешь, что мама может помочь.

Кай сел рядом с ней.

– Ты не против?

Мира отложила книгу, посмотрела на него.

– Она не знает, что я вернулась?

– Нет. Я не говорил ей. Я не знал, как.

– Она будет рада? – В голосе Миры было сомнение.

– Я не знаю. Она думает, что ты в раю. Что ты счастлива. Может быть, для нее это лучше, чем знать правду.

– Правда всегда лучше, папа. Ты же научил меня этому.

Кай обнял ее.

– Я скажу ей. Когда придет время.

– Скажи сейчас, – Мира посмотрела ему в глаза. – Скажи ей, что я жива. Что я жду ее. Что я простила ее за то, что она не пришла.

Кай кивнул.

– Я скажу.

Он встал, направляясь к выходу.

– Папа, – окликнула его Мира. – Будь осторожен. Там, наверху, люди забыли, что такое правда. Они могут сделать больно.

– Я справлюсь, – сказал Кай. – Я всегда справляюсь.

Он вышел, оставив ее с книгой и улыбкой, которая была одновременно и надеждой, и прощанием.

Чистый район встретил его тишиной.

Кай вышел из старого грузового лифта, который соединял нижние уровни с верхними, и остановился, пораженный. Здесь не было грязи, не было шума, не было хаоса. Улицы были выметены, здания – отреставрированы, фасады – покрыты свежей краской. Реклама висела на стенах, но она была не кричащей, а элегантной, вписанной в архитектуру. Люди ходили по тротуарам – медленно, спокойно, без той суеты, которая была нормой на его уровне. Они улыбались. Они кивали друг другу. Они были идеальными.

Кай чувствовал себя чужим. В грубой рабочей одежде, с повязкой на глазу, он выделялся среди этих людей в дорогих костюмах и платьях. Но он был техником, а техникам позволялось быть грязными.

Он шел по улице, считая шаги. Адрес Эми он знал наизусть – она жила в доме на Пятой линии, в квартале, который назывался «Садовая аллея». Это было одно из самых престижных мест в городе, где квартиры стоили больше, чем он заработал за всю свою службу.

По пути он проходил мимо витрин магазинов, где продавались импланты последнего поколения, мимо кафе, где люди пили кофе, глядя на свои интерфейсы, мимо парков, где дети играли с дронами-игрушками, которые летали над головами, не нарушая порядка.

Здесь все было под контролем. Камеры висели на каждом углу, дроны патрулировали воздушное пространство, полицейские – настоящие, с военными имплантами – стояли на перекрестках, наблюдая за порядком. Никто не убегал, никто не прятался, никто не нарушал правил. Потому что правила здесь были написаны для того, чтобы их соблюдали.

Кай подошел к дому Эми. Это было высотное здание с фасадом из черного стекла, которое отражало небо, делая его бесконечным. У входа стоял швейцар – человек с идеальной осанкой и идеальным имплантом в глазу, который сканировал каждого входящего.

– Ваше имя? – спросил швейцар, когда Кай подошел.

– Хиро Танака, техник по климату. У меня разрешение на обслуживание систем в квартире 407.

Швейцар сверился с планшетом.

– Да, вы в списке. Поднимитесь на лифте. Не забудьте надеть бахилы.

Кай кивнул и прошел в холл. Здесь было чисто, пахло цветами и чем-то еще – дорогим, искусственным, как все в этом районе. Лифт поднял его на четвертый этаж, и он пошел по коридору, устланному мягким ковром, на котором не было ни пятнышка.

Квартира 407. Дверь из матового стекла, с сенсорной панелью. Кай нажал кнопку вызова. Сердце колотилось где-то в горле.

Дверь открылась, и он увидел ее.

Эми почти не изменилась за три года. Те же темные волосы, собранные в строгий пучок, те же карие глаза, которые когда-то смотрели на него с любовью, а теперь смотрели с холодным любопытством. Она была в деловом костюме, на шее – тонкая цепочка с кулоном в виде логотипа «Ковчега».

– Вы техник? – спросила она, оглядывая его. – Я не вызывала…

– Эми, – сказал Кай. – Это я.

Она не узнала его. Смотрела с недоумением, пытаясь понять, что происходит.

– Кай, – сказал он. – Это я, Кай.