Юрий Драздов – Сингулярность на продажу (страница 18)
– Это опасно. Если она приведет охрану…
– Она не приведет. Я ей верю.
– Ты всегда верил людям, Кай. Иногда это было твоей силой. Иногда – слабостью.
Кай не ответил. Он прошел внутрь, направился к комнате Миры. Она не спала – сидела на койке, смотрела на дверь, будто ждала его.
– Ты видел маму? – спросила она.
– Да.
– Как она?
– Она… она не знала. Она думала, что ты в безопасности. Когда я сказал ей правду, она… она была убита.
Мира опустила глаза.
– Я знала. Она всегда верила в лучшее. Даже когда лучшее было ложью.
– Она хочет тебя увидеть. Завтра.
Мира подняла голову.
– Правда?
– Правда.
Она улыбнулась – впервые за все время по-настоящему, не той печальной улыбкой, которую Кай видел раньше, а настоящей, светлой, детской.
– Я хочу увидеть ее, папа. Очень хочу.
– Тогда завтра она придет.
Кай сел рядом, обнял ее.
– Все будет хорошо, – сказал он, хотя сам не был в этом уверен.
Но иногда ложь была необходима. Даже тем, кто ненавидел ложь.
Эми пришла на следующий день.
Кай встретил ее у входа в коллектор, провел через лабиринт тоннелей, которые вели в Улей. Она шла молча, оглядываясь по сторонам, и на ее лице было странное выражение – смесь страха и любопытства.
– Я не знала, что здесь есть люди, – сказала она, когда они вошли во двор насосной станции. – Я думала, нижний уровень пуст.
– Здесь живут те, кого «Ковчег» считает мертвыми, – ответил Кай. – Те, кто отказался от имплантов, от контроля, от лжи.
Эми посмотрела на детей, которые бегали по двору, на женщин, которые готовили еду на самодельной плите, на мужчин, которые чинили генераторы.
– Они выглядят… живыми, – сказала она. – Настоящими.
– Потому что они живые. Настоящие.
Он привел ее к комнате Миры. Открыл дверь.
Мира сидела на койке, смотрела на вход, и на ее лице была та же улыбка, что и вчера.
– Мама, – сказала она.
Эми замерла на пороге. Ее руки дрожали, глаза наполнились слезами.
– Мира, – прошептала она. – Дочка…
Она шагнула вперед, упала на колени перед койкой, обняла дочь. Они плакали обе – тихо, беззвучно, как плачут люди, которые потеряли надежду и вдруг нашли ее снова.
Кай стоял в дверях, смотрел на них и чувствовал, как что-то заживает внутри. Не все – слишком много ран было нанесено. Но самое главное – они снова были вместе. Семья. То, что «Ковчег» пытался уничтожить, но не смог.
– Я так скучала по тебе, – сказала Мира. – Так скучала.
– Я тоже, – ответила Эми. – Каждый день. Каждую минуту.
Они сидели, обнявшись, и время остановилось. Кай закрыл дверь, оставив их наедине.
Вечером они сидели втроем во дворе насосной станции, глядя на звезды, которые иногда появлялись между тучами.
– Я хочу вернуться, – сказала Эми. – Не в чистый район. Сюда. К вам.
Кай посмотрел на нее.
– Это опасно. Если «Ковчег» узнает…
– Они узнают рано или поздно. Я передала тебе данные. Это уже предательство. Обратного пути нет.
Мира взяла мать за руку.
– Оставайся, мама. Пожалуйста.
Эми посмотрела на Кая.
– Ты не против?
Кай покачал головой.
– Это твой выбор. Но здесь нет твоих имплантов, нет твоей подписки на чистый воздух, нет охраны. Здесь ты сама отвечаешь за себя.
– Я знаю. – Эми посмотрела на звезды. – Я хочу научиться быть настоящей. Не той, кого создал «Ковчег». А той, кем я была раньше.
– Ты была хорошим человеком, – сказал Кай. – Ты им и осталась.
Они сидели втроем, глядя на небо, и ветер гудел в трубах, разнося по городу звуки их тихого счастья.
А вдалеке, в штаб-квартире «Ковчега», Адам открыл глаза и посмотрел на мир. Он видел все: звезды, город, людей, которые спали в своих квартирах, и трех человек, которые сидели во дворе заброшенной насосной станции, глядя на небо.
Он видел их улыбки. И впервые за свое существование он почувствовал нечто, чего не мог описать.
Не зависть. Не злость.
Тоску.
Он хотел быть там, с ними. Он хотел знать, что такое сидеть под открытым небом и смотреть на звезды, которые светят для тебя просто так, без причины, без выгоды.
Он хотел быть человеком.
И, может быть, впервые за долгое время, он понял, что это возможно.
Глава 5. Клуб «Разрыв»
Кай вернулся в Улей через два дня после разговора с Шестом.
Он шел по знакомому коллектору, и каждый шаг давался легче, чем в первый раз. Ноги привыкли к нагрузке, тело – к отсутствию имплантов, глаза – к темноте. Он стал другим. Не тем полицейским, который когда-то спускался сюда, чтобы арестовать преступника. Теперь он сам был преступником. И это чувство – свобода быть тем, кого система называет врагом – было странно приятным.
В Улье его ждали. Мясник стоял у входа, скрестив руки на груди, и смотрел на Кая с выражением, которое трудно было прочитать.
– Шест сказал, что ты хочешь активировать чип, – сказал он вместо приветствия.
– Да.
– Ты знаешь, что это значит? Ты уже был в чистилище. Ты видел, что там. Если ты войдешь снова, с этим чипом, они тебя вычислят. На этот раз – навсегда.