Юрий Драздов – Режим деградации.Том 6. Врата в никуда (страница 2)

Хранитель снова «посмотрел» на него. На этот раз не было ни вспышки, ни холода. Выживший мародёр вдруг выпрямился, словно по стойке смирно, его глаза закатились, и он рухнул на землю, как подкошенный. Не мёртвый. Но и не живой. Его аура, которую видел Артём, была стёрта. Полностью. Он стал «пустым» не в том смысле, в каком был Артём, а в буквальном — биологическая оболочка, лишённая какой-либо «Искры», какого-либо присутствия в системной реальности. Овощ. Просто кусок мяса, который вскоре сдохнет от голода и жажды, если его не сожрут твари.

Демонстрация была окончена. Хранитель снова замер, его шлем вернулся в исходное положение, уставившись прямо перед собой, в сторону развалин, где скрывался отряд Артёма. Тишина, наступившая после этой экзекуции, была абсолютной. Даже ветер, казалось, стих, боясь потревожить покой этого существа. Артём слышал только стук собственного сердца и тяжёлое, прерывистое дыхание своих людей, которые уже проснулись и, прильнув к проломам в стенах, наблюдали за происходящим. В их глазах застыл тот самый, первобытный, липкий ужас, смешанный с благоговением перед непостижимой, абсолютной мощью. Ужас муравья, наблюдающего за тем, как человек давит его сородичей каблуком.

А затем Хранитель заговорил.

Это не было звуком, который можно услышать ушами. Это был голос, который рождался прямо в голове, минуя барабанные перепонки и слуховые нервы. Он был лишён каких-либо эмоций, интонаций, тембра. Он был похож на синтезированный компьютером текст, преобразованный в вибрации, проникающие прямо в мозг. Холодный, безличный, абсолютно нейтральный. Голос самой Системы.

--- Субъект идентифицирован. Артём Волков. Класс: «Мастер рукопашного боя». Текущий уровень развития: 24. Статус: условно-перспективный.

Пауза. Артём почувствовал, как невидимые, холодные щупальца снова касаются его разума, его ауры, его воспоминаний. Они копались в нём, сортировали, анализировали, оценивали. Это было не больно, но невероятно унизительно, как если бы тебя, голого, выставили под прожектор перед многомиллионной аудиторией, и каждая твоя родинка, каждый шрам, каждая постыдная мысль подвергались публичному осмотру и оценке.

--- Траектория развития: отклонение от стандартных путей. Анализ... Ты понял правила быстрее других представителей вида, Пустой. Ты отбросил неэффективные паттерны поведения старого мира. Ты принял императив эволюции через насилие. Твоя адаптация к условиям Горнила признана удовлетворительной.

Снова пауза. Алая руна на шлеме чуть потускнела, словно Хранитель задумался, переваривая полученную информацию.

--- Однако. От этого слова, прозвучавшего в голове с той же безэмоциональной интонацией, у Артёма по спине пробежал холодок. — Твой текущий класс, «Мастер рукопашного боя», признан примитивным. Тупиковой ветвью развития. Он основан исключительно на физическом взаимодействии с материей низшего порядка. Его потенциал для дальнейшего роста и влияния на реальность в условиях нарастающей плотности Хаоса — минимален. Эффективность против целей с высоким уровнем системной брони и энергетической защиты — критически низка.

Артём сжал кулаки, чувствуя, как костяные шипы кастетов впиваются в ладони. Боль отрезвляла, не давала поддаться панике. Он понимал, к чему идёт дело. Его испытывают. Оценивают его пригодность не просто для выживания, а для чего-то большего. И если он провалит этот экзамен, его судьба будет немногим лучше судьбы тех мародёров.

--- Тем не менее, факт выживания и достижения 24-го уровня в столь короткий срок заслуживает внимания. Ты представляешь собой аномалию. Отклонение, требующее дополнительного тестирования. — Голос в голове стал чуть громче, твёрже. — Артём Волков. Тебе предоставляется возможность доказать, что ты достоин эволюции. Что твоя ветвь развития не является тупиковой. Возможность пройти Испытание Протокола.

Хранитель, не меняя позы, чуть повернул голову в сторону замершего в тени отряда Артёма.

--- Условия испытания: бой один на один. Без оружия. Только тело и воля. Противник — я.

В наступившей тишине эти слова прозвучали как приговор, зачитанный глухонемым палачом. Ни эмоций, ни злобы, ни азарта. Просто констатация факта. Процедура.

--- В случае победы: твой класс будет подвергнут принудительной эволюции. Ты получишь доступ к новой ветке развития, соответствующей твоему истинному потенциалу. В случае поражения: ты и твоя стая будете удалены как «неперспективный балласт высшего порядка». Время на размышление: ноль.

И в этот же миг Хранитель сделал первый шаг. Тяжёлый, неспешный, сотрясающий землю. Он двинулся прямо к пролому, за которым стоял Артём.

--- Командир, не смей! — прошипела Доминика, хватая его за руку. Её пальцы, стальные и холодные, впились в его предплечье. — Это же форменное самоубийство! Ты видел, что он сделал с теми уродами! Он сотрёт тебя в порошок, даже не заметив!

--- Артём, может, ну его? — прогудел PanzerPapa, сжимая свой тесак. — Вместе навалимся, авось, пробьём его чёртову скорлупу! Стая сильна...

--- Нет! — резко оборвала их Лин. Её голос был твёрд, но в нём слышалась дрожь. — Стаей вы умрёте все и сразу. За секунду. Его броня игнорирует любое ваше оружие, кроме, возможно, прямого удара высокорангового артефакта. А его ответный удар... он не оставит от вас даже пепла. Он не моб, не игрок. Он — функция. Инструмент Системы. Ему нельзя противостоять силой. Ему можно только... соответствовать. Пройти его проверку по его же правилам. Или погибнуть. Третьего не дано.

Лика ничего не сказала. Она просто стояла рядом, и её глаза, полные боли и ужаса, смотрели на Артёма. Она понимала. Она всё понимала. Она отпустила его руку, которую сжимала до побелевших костяшек, и сделала шаг назад. Молчаливое согласие. Молчаливая поддержка.

Артём стряхнул руку Доминики. Он не смотрел ни на кого из них. Его взгляд был прикован к приближающейся чёрной фигуре. Он медленно, словно во сне, снял с себя куртку, под которой ничего не было, оставшись по пояс голым. Его тело, покрытое густой сетью старых и новых шрамов, рельефными, узловатыми мышцами и вздувшимися венами, казалось высеченным из куска старого, морёного дерева, пропитанного кровью и Хаосом. Он сжал и разжал кулаки, разминая пальцы. Затем, не говоря ни слова, он стащил с рук кастеты «Поцелуй Гончей» и отбросил их в сторону. Они со стуком упали на бетонный пол.

--- Оружие? — прошептала Надежда, не веря своим глазам. — Он же сказал «без оружия»... Но зачем же отказываться от единственного шанса?

Артём вышел из пролома на открытое пространство. Босые ступни коснулись холодного, покрытого трещинами и хаотической пылью асфальта. Он расправил плечи и встал в стойку. Не ту, которой учил Доминика своих «курсантов», и не ту, что использовал против Вепря. Это была базовая, почти архаичная стойка рукопашника: ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, центр тяжести смещён вперёд, руки полусогнуты в локтях, раскрытые ладони направлены на противника. Стойка человека, который готов встретить удар голыми руками, не имея за душой ничего, кроме собственного тела и воли. Потому что в этом и был смысл испытания. Не в силе оружия, не в хитрости, не в магии. В чистом, первобытном инстинкте зверя, который дерётся за свою жизнь и за свою стаю, используя только то, что дано ему от рождения. Свою плоть. Свои кости. Свою ярость.

Хранитель остановился в десяти метрах от него. Чёрная, монолитная глыба, источающая холод и пустоту. Алая руна на шлеме снова вспыхнула ярче. Он поднял свою правую руку, закованную в глухую, без единого шва, чёрную броню. Медленно, словно дразня или давая возможность приготовиться, сжал её в огромный, устрашающий кулак, больше похожий на кузнечный молот. А затем, без какого-либо замаха, предупреждения или боевого клича, он атаковал.

Он не побежал. Он просто исчез из поля зрения и в ту же долю секунды возник прямо перед Артёмом, словно пространство между ними схлопнулось. Его чудовищный кулак, ведомый не мускульной силой, а какой-то непостижимой, фундаментальной мощью, обрушился на Артёма сверху вниз, целясь в голову, в ту точку, где сходятся лобные кости. Это был удар, предназначенный не для того, чтобы нокаутировать или сломать кость. Он был предназначен для того, чтобы размазать противника по асфальту, превратить его в кровавое месиво. Вбить в землю, как гвоздь.

Артём не стал блокировать. Блокировать удар такой силы голыми руками было равносильно самоубийству. Он ушёл вбок, используя всю свою скорость, все свои рефлексы, вложенные в него десятками уровней и сотнями смертельных схваток. Он двигался, как вода, огибающая камень. Кулак Хранителя с гулким, утробным звуком, похожим на удар огромного колокола, врезался в асфальт в том месте, где только что была его голова. Асфальт не треснул. Он взорвался, разлетевшись фонтаном мелкой крошки и серой, хаотической пыли. В земле образовалась глубокая, оплавленная по краям воронка, словно туда ударил миниатюрный метеорит. Ударная волна толкнула Артёма в грудь, заставив пошатнуться, но он устоял.

Не давая противнику времени на второй удар, он, следуя своей звериной тактике, контратаковал. Он шагнул вперёд и вбок, заходя Хранителю за спину, и нанёс резкий, хлёсткий удар локтем правой руки в то место, где у человека находится висок. Удар был точным, быстрым, вложенным всем весом тела, отточенным на десятках врагов. Его локоть, покрытый твёрдыми мозолями, встретился с чёрной, матовой бронёй шлема.