Юрий Драздов – Пробуждение Реальности (страница 5)
Пес затих.
Александр остался лежать на спине, тяжело, с присвистом и хрипами дыша. Грудь ходила ходуном, сердце колотилось где-то в горле, в висках, в раненом плече. Каждый вдох отдавался болью в сломанном носе и в укушенном плече. В правой руке, намертво прижатой к груди, он все еще судорожно сжимал окровавленный, покрытый слизью и остатками мха кирпич. Левая рука безвольно лежала на холодной земле, рукав некогда белой офисной рубашки насквозь пропитался кровью — и своей собственной, и черной маслянистой жидкостью твари.
Он смотрел на две луны над головой. Голубая с трещиной, словно расколотое яйцо, и красная, зловещая, нависающая над горизонтом. В голове шумело — то ли от удара, то ли от пережитого ужаса, то ли от кровопотери. Он медленно, с трудом перевел взгляд на свои руки. На пальцах запеклась коркой кровь, налипла ржавчина от кирпича, въелась грязь, и между линиями ладони, в глубоких складках кожи все еще светился, медленно угасая, голубоватый сок раздавленного мха. Картина была достойна кисти Босха или, на худой конец, обложки дешевого хоррор-комикса.
И тут перед глазами снова вспыхнул синий полупрозрачный текст. Но на этот раз он принес не ужас, не растерянность, а… облегчение? Надежду? По крайней мере, что-то отдаленно напоминающее эти чувства.
[Опыт +150]
[Уровень повышен! 1 -> 2]
В тот же миг по всему телу, от макушки до пяток, разлилась мягкая, приятная, успокаивающая теплая волна. Не горячая, не обжигающая, а именно теплая, комфортная, как после первого глотка горячего, сладкого чая в сильный мороз, когда только зашел с улицы в теплое помещение. Она зародилась где-то в центре груди, в районе солнечного сплетения, и медленно, плавно растеклась к конечностям, к пальцам рук и ног, к голове. Боль в раздробленном плече не исчезла совсем, не прошла бесследно, но стала значительно глуше, притупилась, превратилась из острой, рвущей, сводящей с ума в тупую, ноющую, терпимую. Словно кто-то дал мощное, но временное обезболивающее.
[HP: 20/100] -> [HP: 80/100]
Красная полоска в левом верхнем углу зрения резко, рывком дернулась вправо, заполняясь алым цветом. Кровотечение остановилось — Александр почувствовал, как края рваной раны на плече медленно, со скрипом, стягиваются, словно их сшивают невидимой хирургической нитью. Все еще чертовски больно, рука почти не слушается, но жить можно. Можно двигаться. Можно дышать. Можно… существовать дальше.
И еще одна надпись, менее яркая, но не менее важная, возникла перед глазами, переливаясь синими искрами:
[Навык получен: Грязный бой (Ур. 1)]
«Иногда для победы нужен не меч, не магия и не героическая доблесть, а то, что подвернется под руку в самый отчаянный момент. Вы умеете находить убедительные, весомые аргументы в окружающем мусоре и применять их с максимальной эффективностью. Бонус к урону подручными предметами: +5%».
Александр издал короткий, истеричный, лающий смешок. Смешок перешел в надсадный, рвущий горло кашель. Кашель — в сдавленный стон боли. Он сплюнул на землю еще один сгусток крови и что-то мелкое, твердое — кажется, осколок собственного зуба.
— Ну да, — прохрипел он, глядя на окровавленный, липкий кирпич в своей правой руке. Голос был чужим, севшим, хриплым, словно он кричал несколько часов подряд. — Уметь бить по башке — полезный навык, оказывается. Петр Сергеич, видел бы ты меня сейчас. Оценил бы «синергию» кирпича и черепа. И «консолидацию» мозгов по асфальту.
Он с трудом, превозмогая боль и слабость, сел, привалившись спиной к покореженной, холодной металлической стенке остановки «Грибок». Металл был ледяным и чуть заметно вибрировал — от далекого, утробного гула, доносившегося откуда-то из-под земли. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, валялся труп Гнилостного Пса. Тело уже начало разлагаться быстрее, чем положено природой, — распадаться на черные, маслянистые хлопья, на серый пепел и медленно гаснущие голубые искры. Процесс был жутким и завораживающим одновременно. Словно сама реальность этого мира избавлялась от мертвой, чужеродной материи.
Александр сидел, тяжело, с присвистом дыша, и время от времени сплевывал кровь и слюну, скапливающиеся во рту. Он нащупал рядом с бедром, в грязи, тот самый ржавый нож, который выронил в начале схватки. Поднял его, поднес к глазам. Теперь клинок не казался игрушкой, бутафорией. Он казался единственной тонкой, ненадежной, но все же реальной ниточкой, связывающей его с жизнью в этом кошмарном, безумном мире. В левой руке он по-прежнему сжимал кирпич — тяжелый, надежный, проверенный в деле. Свое первое, примитивное, но эффективное оружие.
Он сидел так несколько минут, приходя в себя, пытаясь унять дрожь в теле и собрать разбегающиеся мысли в кучу. Две луны освещали руины знакомого и одновременно чужого района. В голове крутились обрывки мыслей: «Что это за место? Элизиум? Почему здесь все как у нас, но разрушено? Почему эти твари? Что за Система? Как мне выбраться? Можно ли вообще выбраться?»
Вопросы множились, ответов не было.
---
Сцена 5: Осознание и тени
Свет двух лун — голубой с трещиной и кроваво-красный — заливал руины, создавая причудливую, сюрреалистичную картину. Остановка «Грибок», многоэтажки вдали с пустыми, черными глазницами окон, покосившиеся, поросшие мхом и черными корнями столбы, перевернутые остовы машин — все это выглядело декорациями к дорогому, качественному фильму ужасов, из которого по ошибке забыли убрать осветителей, и теперь свет падает слишком театрально, слишком ярко.
Александр рассматривал свои руки. Грязь, запекшаяся кровь, голубоватые разводы от мха, ржавчина. Еще час назад — или сколько времени прошло с момента удара о поручень? — этими руками он правил формулы в Excel, наливал растворимый кофе из автомата, держал телефон, листая ленту новостей. Еще час назад его самой большой проблемой был квартальный отчет, который нужно сдать к пятнице, и ипотека, платеж по которой списывается пятнадцатого числа. Ипотека…
Он горько, криво усмехнулся разбитыми губами. Интересно, а банк примет в качестве ежемесячного платежа голову Гнилостного Пса? Или здесь, в этом «Элизиуме», есть свои, местные кредитные организации? «ЭлизиумБанк. Одобрим кредит даже Страннику. Первый взнос — всего 20 опыта. Гибкая система скидок для новичков. Оформи карту "Мир Иной" прямо сейчас и получи бесплатное обслуживание на первый месяц!»
От этой мысли ему снова захотелось смеяться. Истерика подступала к горлу липким, удушливым комом, требуя выхода. Он подавил ее огромным усилием воли, сжав зубы до скрежета. Сейчас не время. Сейчас нельзя расслабляться. Сейчас нужно думать. Выживать. Понимать.
Он поднял глаза на две луны. Они висели так низко над горизонтом, так близко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой, если встать на цыпочки. Александр протянул правую руку к небу, к красной, зловещей луне, растопырив грязные, окровавленные пальцы. Но пальцы схватили лишь пустоту, холодный, влажный воздух и призрачное, неосязаемое сияние.
Он вздохнул и опустил руку.
И в этот момент он услышал это.
Сначала далекий, едва различимый, на грани слышимости визг. Высокий, пронзительный, скребущий по нервам. Потом — низкое, утробное, вибрирующее рычание, то самое, которое он слышал раньше, но теперь ближе, отчетливее. А потом — целый хор. Многоголосый, разноголосый, но объединенный одной, общей темой — голодом. Звук доносился не с одной стороны, не из одной точки. Он отражался от пустых многоэтажек, умножался эхом в лабиринтах разрушенных улиц, давил со всех сторон одновременно. Это была какофония голодных глоток, сводящий с ума вой стаи, вышедшей на охоту.
Александр замер. Все его тело мгновенно окаменело. Сердце, только-только начавшее успокаиваться после схватки, снова пустилось в бешеный галоп, забилось где-то в горле. Дыхание перехватило.
Из глубокой, непроглядной тени ближайшего здания — того самого, где раньше, в его мире, в его реальности, был круглосуточный продуктовый магазин, а теперь зиял черный, неровный провал без стекол, без рам, без признаков жизни, — загорелись огоньки. Маленькие, парные, светящиеся ровным, ядовито-зеленым светом.
Три пары светящихся зеленым глаз.
Они не спешили. Они не бросались в атаку сломя голову. Они выходили из темноты медленно, крадучись, плавно перетекая из одного черного пятна в другое, сливаясь с тенями, используя каждое укрытие. Охотники. Опытные, терпеливые, знающие свое дело.
[Гнилостный Пес - Стая (3 особи)]
Интерфейс услужливо подсветил контуры красным. Три твари. Три уровня. И у каждой в пасти, свисая до земли, пузырилась и шипела кислотная, разъедающая камень слюна. Три пары горящих зеленых глаз смотрели прямо на него, на одинокую, раненую добычу, прижатую спиной к стене.
Александр, кряхтя и опираясь здоровой рукой на холодную, вибрирующую стенку остановки, с трудом, превозмогая боль и слабость, поднялся на ноги. Ноги дрожали, колени подгибались, перед глазами плыли круги. Но он стоял. Деваться было некуда. Бежать? Куда? В разрушенные, кишащие неизвестными тварями улицы? Глупо. За спиной — покореженная, но все еще прочная стенка «Грибка». Слева — завал из обломков кирпичей и бетона, через который не перелезть. Справа — разлагающийся труп первой твари. Впереди — три пары голодных, немигающих зеленых глаз.