Юрий Драздов – Некромант в белом халате. Арка 3. (страница 5)
— Санитар-4, — объявил я, когда последний нейро-сращивающий электрод встал на место. — Подъём.
Бета поднялся. Его тело было покрыто шрамами от удалённой брони, но мышцы функционировали. Костяные клинки на его запястьях выдвинулись, готовые к бою.
Третье тело: Аякс. Он всё ещё был жив — без сознания, но жив. Его сердце билось, лёгкие дышали. Мой коготь завис над его грудной клеткой, готовясь нанести финальный удар.
И я заколебался.
В моей голове звучали слова Леры: «Ты спас меня, потому что это было рационально». И слова Майи: «Вы говорите о самом дорогом человеке в вашей жизни так, словно она — инструмент». И мои собственные слова: «Я разучился говорить иначе».
Этот человек был врагом. Он пришёл, чтобы захватить меня, использовать как инкубатор, уничтожить всё, что мне дорого. С клинической точки зрения, превратить его в конструкта было абсолютно рационально. Он был ценным ресурсом — сильным, быстрым, с уникальными боевыми навыками. Как Санитар он был бы бесценен.
Но я колебался.
Потому что где-то в глубине моего мёртвого сознания ещё теплилась искра человечности. И эта искра говорила мне: «Не делай этого. Он — человек. Ты — врач. Ты не должен превращать людей в инструменты. Даже врагов».
— Лев? — голос Леры вывел меня из раздумий. — Времени почти нет. Что с Аяксом?
Я посмотрел на неё. Её глаза, карие и живые, смотрели на меня с выражением, которое я не мог расшифровать. Страх? Надежда? Или, может быть, вера — та самая, которая держала её рядом со мной, несмотря ни на что.
— Он жив, — ответил я. — Я не буду превращать его в конструкта.
— Что? — она не поверила своим ушам. — Но почему? Ты же сам сказал...
— Я знаю, что я сказал. — Я опустил коготь и отступил от тела Аякса. — Но я помню и другое. То, что ты говорила мне. Что я должен оставаться человеком. Что я не должен превращаться в чистую функцию. И если я сейчас превращу его в конструкта только потому, что это эффективно... я переступлю последнюю черту. Ту, за которой уже не будет возврата.
Лера смотрела на меня, и её глаза наполнялись слезами. Но на этот раз это были не слёзы ужаса. Это были слёзы... облегчения? Радости?
— Ты помнишь, — прошептала она. — Ты действительно помнишь.
— Я помню, — подтвердил я. — И я выбираю. Я выбираю не быть тем, чем меня хотят видеть «Бионикой». Не быть инкубатором. Не быть функцией. Я выбираю быть тем, кем я был. Врачом. Который лечит — даже когда лечение означает не убийство, а прощение.
Я повернулся к Аяксу и быстрыми, точными движениями перевязал его раны. Он всё ещё был без сознания и не мог причинить нам вреда. Через несколько часов он очнётся — и тогда мы допросим его. Но не как материал. Как пациента.
— Санитары-3 и 4, — скомандовал я, поднимаясь на ноги. — За мной. Санитар-2, прикрывать фланги. Пульс, Лера, Майя — оставаться в командном центре. Бой не окончен.
— Но у тебя же рана! — воскликнула Лера, указывая на дыру в моей груди, из которой всё ещё сочился ихор. — Ты не можешь идти в бой в таком состоянии!
— Могу. — Я сжал левый кулак, и коготь блеснул в свете ламп. — И пойду. Потому что у меня нет выбора. И потому что я врач. А врач не оставляет пациентов — даже когда эти пациенты — весь чёртов мир.
Я направился к выходу из коридора. Санитары-3 и 4 следовали за мной — их движения были дергаными, нескоординированными, но они были готовы сражаться. Санитар-2 шёл на флангах. Где-то в глубине тоннелей уже слышались шаги новых врагов.
До прибытия двенадцати Симбионтов оставалась одна минута.
И я был готов.
---
Бой, который последовал за этим, был самым тяжёлым в моей жизни. Или в моём существовании — теперь эти понятия слились воедино.
Двенадцать Симбионтов вошли в тоннель тремя группами по четыре. Их тактика была иной, чем у авангарда Аякса, — они не пытались захватить меня, они пытались подавить. Заливали коридор кислотными атаками — броня нового поколения, которую я прежде не видел, могла генерировать биокислоту из специальных желёз и выплёвывать её на расстояние до десяти метров. Струи кислоты прожигали бетонные стены, плавили металл, и даже моя хитиновая броня трещала под их воздействием.
Санитар-3 (Гамма) принял на себя первый залп. Кислота обрушилась на его грудную клетку, прожигая остатки брони и добираясь до внутренних органов. Конструкт пошатнулся, но не остановился — его мёртвая плоть не чувствовала боли, и он продолжал наступать, выбрасывая костяные гарпуны в ответ. Один из гарпунов пробил голову ближайшего Симбионта, и тот рухнул, обездвиженный.
Санитар-4 (Бета) работал на флангах, отвлекая внимание противника. Его костяные клинки вспарывали броню врагов, целясь в нервные узлы. Он не был таким быстрым, как Санитар-2, но его сила компенсировала недостаток скорости. Один за другим Симбионты теряли конечности, нервные узлы, способность сражаться.
Санитар-2 — оба брата — был моей самой эффективной боевой единицей. Их синхронность позволяла им атаковать одновременно двух противников, не теряя координации. Один брат оглушал врага, второй добивал. Их клинки работали как хирургические инструменты — точные, быстрые, смертоносные.
А я... я был в центре всего этого хаоса, и мой коготь не останавливался ни на секунду.
Каждый удар достигал цели. Каждое движение было просчитано Системой и выполнено моими мышцами с точностью, которая раньше была доступна только в операционной. Я больше не думал — я действовал. Я был скальпелем в руках судьбы. Я был некромантом. Я был врачом.
И я побеждал.
Через час бой закончился.
Двенадцать Симбионтов лежали на полу тоннеля — кто мёртвый, кто обездвиженный, кто умирающий. Их кровь смешивалась с ихором, кислотой и гноем, образуя тошнотворное месиво, которое приходилось обходить. Санитар-3 был уничтожен — его тело разорвало на части прямым попаданием кислотной гранаты (я не знал, что у них были гранаты). Санитар-4 потерял обе руки, но всё ещё функционировал. Санитар-2 был цел, хотя и покрыт шрамами от кислотных ожогов.
Я стоял посреди этого побоища, тяжело дыша — хотя дышать мне было необязательно. Моя грудная клетка была пробита в трёх местах. Ихор сочился из десятков ран. Левая рука с когтем дрожала от перенапряжения. Паразитическая сеть была на пределе — резервные генераторы работали на полную мощность, но даже они не могли полностью компенсировать потери.
[СТАТУС НОСИТЕЛЯ: КРИТИЧЕСКИЙ. ЦЕЛОСТНОСТЬ: 28%. ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ РЕЗЕРВ: 14%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ.]
— Позже, — пробормотал я, обращаясь к Системе. — Сначала допрос.
Я подошёл к единственному выжившему Симбионту — тому, которого Санитар-2 обездвижил, но не убил. Его броня была разрушена, нервные узлы повреждены, и он лежал на полу, не в силах пошевелиться. Я наклонился над ним и активировал имплант-глаз.
— Кто вы? — спросил я. — Кто послал вас? Где ваша база? Сколько ещё отрядов идёт за нами?
Симбионт — его лицо было скрыто остатками маски, но я видел его глаза через прорези — посмотрел на меня. В его взгляде не было страха. Была только ненависть. И что-то похожее на фанатичную преданность.
— «Бионикой» не остановится, — прохрипел он. — Мы — лишь передовой отряд. За нами идёт армада. Вы не спрячетесь. Вы не сбежите. Вы будете нашим инкубатором, или вы будете мертвы. Третьего не дано.
— Третье всегда дано, — ответил я. — Просто ты его не видишь.
Он издал короткий, булькающий смех — и вдруг его тело начало дёргаться в конвульсиях. Я отшатнулся, понимая, что происходит: он активировал какую-то встроенную систему самоуничтожения. Через несколько секунд его броня взорвалась, разлетаясь на осколки хитина и кровавые ошмётки. Я успел отвернуться, и осколки вонзились в мою спину, которую Майя с таким трудом зашивала.
— Проклятье! — выругался я, стряхивая обломки. — Он自杀нул. Теперь мы ничего не узнаем.
— Не совсем, — раздался голос за моей спиной.
Я обернулся. В дверях командного центра стоял Аякс. Он очнулся. Его раны были перевязаны — видимо, Лера или Майя оказали ему первую помощь, — и он опирался на стену, тяжело дыша. Его броня была разрушена, правая рука висела безжизненно, но глаза — человеческие, карие, усталые — смотрели на меня с выражением, которое я не мог расшифровать.
— Ты жив, — сказал я.
— Благодаря тебе. — Он криво усмехнулся. — Ты пощадил меня. Почему?
— Потому что я врач. — Я сжал коготь, готовясь к новой атаке, но Аякс поднял здоровую руку в примирительном жесте.
— Не надо. Я не буду драться. Я видел, что ты сделал. Ты убил двенадцать наших. Ты превратил моих людей в своих конструктов. А меня... меня ты пощадил. Это не укладывается в наши протоколы. Это... — он запнулся, подбирая слово, — ...это необычно.
— Я не укладываюсь в протоколы, — ответил я. — Я сам по себе.
— Вижу. — Аякс опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Его лицо исказилось от боли, но он продолжал говорить. — Моё имя — Аякс. Я — командир третьего штурмового отряда корпорации «Бионикой». Нас послали захватить тебя. Живым. Приказ пришёл сверху — от самого Совета директоров. Они считают тебя ключом к Стабилизации — новому штамму «Гнева Божьего», который можно контролировать. Ты, со своей стабильной некротической сетью, — идеальный инкубатор.
— Стабилизация? — переспросил я. — Что это?
— Вирус, — ответил Аякс. — Новый штамм. «Бионикой» работает над ним уже несколько месяцев. Они хотят создать контролируемую версию «Гнева Божьего» — вирус, который не убивает носителя, а превращает его в подобие тебя. В живое оружие. В симбионта без брони. Если они получат тебя, они смогут извлечь твою некротическую матрицу и использовать её как шаблон для массового производства. Ты понимаешь, что это значит?