Юрий Драздов – Некромант в белом халате. Арка 3. (страница 4)

Я почувствовал, как энергия покидает моё тело. Не полностью — генераторы, которые Лера подключила к моей сети, всё ещё работали, — но чувствительно. Санитар-1 был моим главным источником энергии, и его потеря ослабила меня. Мои мышцы налились тяжестью, имплант-глаз начал работать с перебоями, а коготь, который только что был послушным инструментом, задрожал в руке.

— Лев! — крикнула Лера. — Ты в порядке?!

— Функционирую! — ответил я, хотя это было не совсем правдой. — Санитар-2 — приоритет: уничтожить гарпун! Освободить Санитара-1!

Братья-конструкты, которые только что закончили добивать Бету (тот лежал на полу с тремя разрушенными нервными узлами, его броня бесконтрольно разрасталась, поглощая его тело), развернулись и атаковали Гамму. Их клинки обрушились на органический трос, соединявший гарпун с грудью Симбионта. Трос был прочным — он состоял из тех же живых тканей, что и броня, — но клинки Санитара-2 были острыми. После нескольких ударов трос лопнул.

Но Гамма не собирался сдаваться. Он выбросил второй гарпун — на этот раз целясь не в конструктов, а в меня. Гарпун пролетел мимо моего плеча и вонзился в стену за моей спиной. Я успел уклониться в последний момент.

— Пульс! — скомандовал я. — Атака!

Собака, которая всё это время ждала в засаде, прыгнула. Её тело, мутировавшее после поглощения плоти Бронированного Разрушителя, было идеальной машиной для ближнего боя. Она вцепилась в плечо Гаммы, прокусывая броню своими усиленными челюстями. Симбионт закричал — на этот раз не от боли, а от ярости, — и попытался стряхнуть Пульса. Но собака держала мёртвой хваткой, и её зубы всё глубже проникали в плоть.

— Санитар-2, сейчас! — крикнул я.

Братья атаковали одновременно. Один отсёк Гамме вторую руку (ту, что с гарпуном), второй пробил грудную клетку, добираясь до нервных узлов на позвоночнике. Гамма рухнул на колени. Его броня начала рассыпаться, теряя связь с нервной системой носителя. Через несколько секунд он был обездвижен.

Остался только Аякс.

Он стоял в центре коридора, тяжело дыша. Его левая рука всё ещё висела безжизненно, но правая была готова к бою. Он смотрел на меня — сквозь свою хитиновую маску, сквозь мою мёртвую плоть, сквозь импланты и шрамы, — и в его позе читалось нечто, что я не мог расшифровать. Гнев? Разочарование? Уважение?

— Вы убили мой отряд, — произнёс он. Его голос, искажённый динамиками, звучал устало. — Это... впечатляет. Мы недооценили вас.

— Вы не первые, — ответил я. — И не последние. Сдавайся. Ты ранен. Твоя броня повреждена. Ты не сможешь победить меня.

— Сдаться? — он издал тот же сухой, скрежещущий смех. — Нет. Я не сдамся. Я солдат «Бионикой». Мы не сдаёмся.

Он прыгнул. Его последняя атака была отчаянной — он вложил в неё все оставшиеся силы. Костяной клинок на его правой руке удлинился, превратившись в подобие копья, и он метнул его в меня. Расстояние было слишком маленьким, чтобы увернуться. Время снова замедлилось.

Я видел, как клинок летит в мою грудь. Видел его траекторию — он целился в сердце. Вернее, в то место, где у живых находится сердце. Он не знал, что моё сердце не бьётся — что мне не нужно сердце, чтобы функционировать. Но он не целился убить. Он целился обезвредить — парализовать меня, чтобы доставить в свой штаб.

Я не мог увернуться. Не мог блокировать удар — мой коготь был занят. Оставалось только одно.

Я шагнул вперёд. Навстречу клинку.

Костяное копьё пробило мою грудную клетку справа, пройдя между рёбер и выйдя через спину. Боль была острой, пронзительной — даже моя мёртвая нервная система не могла полностью игнорировать такое повреждение. Ихор хлынул из раны, заливая пол и стены. Я пошатнулся, но удержался на ногах.

— Лев! — крик Леры был полон ужаса. Она бросилась ко мне, но Пульс преградил ей путь, повинуясь моему последнему ментальному приказу.

— Не подходи! — выдавил я, хватая Аякса за плечо левой рукой. Мой коготь, всё ещё острый и готовый к бою, упёрся в его горло — туда, где под бронёй проходила сонная артерия. — Ты промахнулся, Аякс. У меня нет сердца. Ты не можешь остановить меня.

— Но я могу ослабить вас, — прохрипел он. — Вы истекаете ихором. Ваша паразитическая сеть теряет энергию. Вы не сможете сражаться вечно. А за мной идут другие. Много других. «Бионикой» не остановится, пока не получит вас. Вы — ключ к новому миру. Вы — инкубатор. И вы будете нашим.

— Нет, — повторил я, вспоминая слова, которые сказал Лере несколько часов назад. — Я — не инкубатор. Я — врач. И я сам решаю, кем мне быть.

Я надавил на коготь. Хитин рассёк броню Аякса на горле — ту самую точку, которую я давно заприметил через имплант-глаз. Нервный узел, который управлял дыхательной системой симбионта, лопнул. Аякс захрипел и обмяк в моей хватке. Его броня начала терять форму, стекая с его тела, как тающий воск.

— Ты... не понимаешь... — прошептал он, прежде чем потерять сознание. — Они... уже... здесь...

И в этот момент Система выдала новое предупреждение.

[ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНЫ НОВЫЕ ТЕПЛОВЫЕ СИГНАТУРЫ. КОЛИЧЕСТВО: 12. ТИП: СИМБИОНТЫ «ХИМЕРА-7». РАССТОЯНИЕ: 2 КМ. СКОРОСТЬ ПРИБЛИЖЕНИЯ: 50 КМ/Ч. ВРЕМЯ ДО КОНТАКТА: 2 МИНУТЫ 34 СЕКУНДЫ.]

Двенадцать. Целых двенадцать новых целей. И у нас было меньше трёх минут.

Я выдернул костяное копьё из своей груди. Ихор хлынул с новой силой, и перед глазами поплыли круги. Моя энергия была на исходе — резервные генераторы давали лишь треть от необходимого. Санитар-1 лежал на полу, обездвиженный, его кардиостимулятор молчал. Санитар-2 был цел, но его боезапас был на исходе. Пульс хромал — один из шипов всё-таки задел его заднюю лапу. Лера и Майя стояли позади, бледные и напуганные, но готовые драться.

— Доктор, — тихо сказала Майя. — Что будем делать?

Я посмотрел на тела трёх поверженных Симбионтов. На Аякса, который лежал без сознания, но живой. На Бету и Гамму, чьи брони уже начали разлагаться после разрушения нервных узлов. На гарпун, который всё ещё торчал из груди Санитара-1. На ихор, который капал из моей собственной раны и смешивался с их человеческой кровью на полу.

И в этот момент я принял решение.

— Мы не будем отступать, — сказал я. — Но мы не будем и сражаться в открытую. Их слишком много. Они возьмут нас измором. Вместо этого мы... оперируем.

— Оперируем? — переспросила Лера. — Что ты имеешь в виду?

Я указал на тела Симбионтов.

— У нас есть материал. Три тела. Три носителя симбиотической брони. Броня мертва, но нервные ткани носителей ещё живы. Если я подключу их к своей паразитической сети, я смогу создать новых конструктов — быстрее и сильнее, чем Санитары. Симбионты-конструкты. Они будут сражаться за нас.

Лера побледнела. Она вспомнила, что случилось в прошлый раз, когда я превратил человека в конструкта. Её лицо исказилось от ужаса.

— Лев, нет! — воскликнула она. — Мы не можем! Это... это переходит все границы! Они люди!

— Они — враги, — ответил я. — Они пришли, чтобы захватить меня. Чтобы использовать как инкубатор. Чтобы убить вас — или хуже. У нас нет выбора, Лера. Либо мы используем их, либо они используют нас. Третьего не дано.

— Всегда есть третий путь! — в её голосе звучала мольба. — Мы можем отступить! Забаррикадироваться в реакторном зале! Защитное поле...

— Защитное поле не выдержит двенадцать Симбионтов, — перебил я. — Оно едва сдерживает Колосса. А если мы отступим, мы потеряем всё — генераторы, связь, возможность управлять боем. Они найдут нас и возьмут. Меня — как инкубатор. Вас — как материал.

Она молчала. Её глаза наполнились слезами, но она сдерживалась. Затем она медленно кивнула.

— Хорошо, — прошептала она. — Но я буду ассистировать. Как всегда. Я не оставлю тебя одного.

— Я и не прошу, — ответил я. — Ты мне нужна. Твои руки. Твои знания. Твоя... поддержка.

Она слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Тогда начинаем. У нас меньше трёх минут.

Я повернулся к телам и активировал протокол экстренной некромантии. У меня было сто шестьдесят секунд, чтобы создать армию.

---

Операция проходила в полевых условиях — прямо на полу коридора, среди трупов и обломков. Никакой стерильности. Никаких операционных ламп. Только аварийное освещение, налобные фонари и мои руки, которые двигались быстрее, чем когда-либо в жизни.

Первое тело: Гамма. Его броня была разрушена, но нервная система сохранилась. Я вскрыл его грудную клетку, используя коготь как скальпель, и добрался до спинного мозга. Нейро-сращивающие иглы — те самые, которые я использовал для создания Санитара-2, — вошли в нервные узлы, соединяя их с моей паразитической сетью. Я чувствовал, как его тело начинает подчиняться моей воле — руки и ноги сокращаются, лёгкие наполняются воздухом, сердце запускается принудительной стимуляцией.

— Готов, — сказал я через сорок секунд. — Санитар-3. Подъём.

Гамма поднялся. Его движения были дергаными, нескоординированными — времени на калибровку не было. Но он функционировал. Его костяные гарпуны, которые ещё недавно были направлены против нас, теперь были готовы служить мне.

Второе тело: Бета. Его броня бесконтрольно разрослась и начала поглощать его тело — стандартная реакция на разрушение нервных узлов. Мне пришлось иссекать излишки брони скальпелем, чтобы добраться до позвоночника. Лера ассистировала, подавая инструменты и промокая кровь. Её руки дрожали, но она работала безупречно.