Юрий Драздов – Некромант в белом халате. Арка 3. (страница 3)

Я шагнул вперёд, становясь между своими конструктами и тремя Симбионтами. Коготь на моей левой руке был полностью выдвинут — теперь он не втягивался под кожу. Хитиновые пластины, вшитые в мою спину и плечи после кислотного ожога, натянулись, готовясь к удару. Мышцы Титана, интегрированные в мою мускулатуру, гудели от напряжения.

— Лера, — сказал я, не оборачиваясь. — Отойди назад. Сейчас будет жарко.

— Я не уйду, — ответила она, и её голос прозвучал твёрже, чем я ожидал.

— Я и не прошу уходить. Просто отойди на несколько шагов. Ты мне понадобишься — но позже.

Она неохотно отступила. Пульс, повинуясь моему ментальному приказу, встал перед ней, закрывая собой. Его шерсть стояла дыбом, а жёлтые глаза горели холодным, аналитическим огнём.

Три Симбионта стояли напротив меня. Их броня пульсировала, подстраиваясь под ритм сердец, которые бились где-то внутри. Лидер (Система присвоила ему идентификатор «Аякс») сделал шаг вперёд и заговорил. Его голос был искажённым — он шёл не изо рта (которого, возможно, не было под маской), а из внешних динамиков, встроенных в броню:

— Объект «Некромант». Инкубаторный потенциал — класс Альфа. Приказ: сложить оружие и проследовать с нами. Сопротивление бесполезно. Ваши конструкты будут уничтожены. Ваши люди будут сохранены для дальнейшего использования.

— Использования? — переспросил я. Мой голос, искажённый некротической модуляцией, прозвучал низко, с угрожающими нотками. — Вы пришли сюда, чтобы использовать нас? Как материал?

— Именно. — Аякс склонил голову набок — жест, который выглядел одновременно механическим и пугающе человеческим. — Вы — уникальный образец. Ваша паразитическая сеть стабильна. Ваши импланты не отторгаются. Ваше сознание не разрушено некротической энергией. Вы — идеальный инкубатор для нового штамма «Гнева Божьего». Корпорация «Бионикой» готова предложить вам... не смерть. А трансформацию. Вы станете ядром новой биоиндустрии. Ваша жертва спасёт миллионы.

В его голосе не было злобы. Не было угрозы — кроме той, что содержалась в самих словах. Он говорил так, словно предлагал мне честь. Словно я должен был быть благодарен за возможность стать чьим-то инкубатором.

И в этот момент ярость — та самая, которую я старательно подавлял с момента имплантации когтя Гончей, — поднялась из глубин моего сознания. Она не захлестнула меня — я научился контролировать её. Но она дала о себе знать — жаром, разливающимся по венам, дрожью в левой руке, желанием рвать и крушить.

— Нет, — сказал я. — Вы не получите ни меня, ни моих людей, ни этот бункер. Вы пришли за инкубатором? Вы найдёте здесь только смерть.

Аякс издал звук, который, вероятно, был смехом — сухой, скрежещущий, лишённый человеческого тепла.

— Ожидаемый ответ, — сказал он. — Что ж. Тогда мы возьмём вас силой.

И он атаковал.

Время замедлилось.

Мой имплант-глаз переключился в режим тактического анализа, и мир превратился в сложную схему траекторий, вероятностей и уязвимостей. Система выводила данные на внутренний интерфейс с такой скоростью, что обычный человек не смог бы их обработать. Но я не был обычным человеком. Я был некромантом. И моя нервная система, усиленная некротической энергией, работала быстрее любого живого мозга.

Аякс летел на меня, выбросив из обеих рук костяные клинки — длиннее и массивнее, чем у его подчинённых. Его броня переливалась, формируя на плечах дополнительные слои защиты. Я видел его уязвимые точки — нервные узлы, которые пульсировали вдоль позвоночника, словно гирлянды. Попасть в них было трудно — они были защищены утолщённой бронёй, — но возможно. Моя задача была не убить его мгновенно, а вывести из строя. Если я разрушу один нервный узел, его броня потеряет контроль над соответствующей конечностью. Два узла — и он будет обездвижен. Три — и броня начнёт бесконтрольно разрастаться, убивая носителя.

Я не хотел убивать его — по крайней мере, не сразу. Мне нужна была информация. Мне нужно было знать, сколько ещё таких отрядов послала «Бионикой», где находится их база и как они собираются использовать меня в качестве инкубатора. Поэтому я должен был взять его живым. Или, по крайней мере, достаточно целым для допроса.

Он нанёс первый удар — два клинка одновременно, целясь в мою голову и правый бок. Я блокировал верхний удар своим когтем, а от нижнего ушёл, развернувшись корпусом. Клинок просвистел в сантиметре от моих рёбер — я почувствовал завихрение воздуха, которое он оставил за собой.

— Быстро, — процедил я, контратакуя.

Мой коготь рассёк воздух, целясь в плечевой сустав Аякса. Он блокировал удар предплечьем, и хитин моего когтя столкнулся с хитином его брони. Раздался скрежет, искры брызнули в стороны, и я увидел, что мой коготь оставил глубокую царапину на его броне — но не пробил её. Его броня была плотнее, чем у обычных мутантов. Сравнима с бронёй Бронированного Разрушителя, а может быть, и превосходила её.

— Ваш коготь впечатляет, — произнёс Аякс, отступая на шаг. — Мы изучим его структуру после захвата. Возможно, интегрируем в следующий прототип «Химеры».

— Ты говоришь так, словно уже победил, — ответил я, готовясь к новой атаке. — Это ошибка.

Санитар-1 шагнул вперёд, и его костяные клинки обрушились на левого Симбионта (Система присвоила ему идентификатор «Бета»). Конструкт атаковал безостановочно — удар за ударом, заставляя противника отступать. Бета пытался контратаковать, но Санитар-1 был неуязвим для боли — даже когда костяной шип пробил его плечо, он не замедлился. Его клинки продолжали работать, высекая искры из брони противника.

Одновременно Санитар-2 — оба брата — атаковал правого Симбионта («Гамма»). Их тактика была иной — не грубая сила, а точность. Один брат отвлекал Гамму ложными выпадами, второй наносил удары с фланга. Их синхронность была идеальной — они двигались как единый организм, и я чувствовал их через паразитическую сеть как продолжение моей собственной воли.

Но Симбионты тоже были хороши. Очень хороши.

Бета, несмотря на давление Санитара-1, успевал контратаковать. Его живая броня генерировала новые костяные шипы по мере того, как старые ломались или застревали в теле конструкта. Он дрался с точностью, которая говорила о годах тренировок, и его удары были нацелены в ключевые точки — суставы, сочленения, места крепления хитиновых пластин. Он явно пытался обездвижить Санитара-1, а не уничтожить.

Гамма, в свою очередь, удерживал обоих братьев на дистанции, используя длинные, гибкие шипы, которые выстреливали из его запястий. Один из шипов пробил ногу левого брата, и тот замедлился. Гамма тут же переключился на второго брата, заставляя его обороняться.

А в центре мы с Аяксом кружили друг вокруг друга в смертельном танце. Он был быстрее меня. Его удары были сильнее и точнее. Но у меня было преимущество, которого он не ожидал: я видел его слабые места. Имплант-глаз подсвечивал их — нервные узлы, пульсирующие вдоль позвоночника. Мне нужно было добраться до них. Но для этого нужно было пробить броню, которая была почти непробиваемой.

— Лера! — крикнул я, уклоняясь от очередной атаки. — Огонь по ногам! Сбей его темп!

Она не колебалась. Короткая очередь из автомата прошила воздух, и пули ударили в ноги Аякса. Броня выдержала — пули сплющились о хитин, не пробив его, — но темп атаки был сбит. Аякс пошатнулся, теряя равновесие. Я использовал этот момент, чтобы сократить дистанцию и нанести удар когтем в то место, где имплант-глаз показывал нервный узел — прямо под левой лопаткой.

Коготь прошёл сквозь броню. Не пробил — именно прошёл, найдя микроскопическую щель между пластинами, которую мой имплант-глаз зафиксировал и просчитал. Остриё коснулось нервного узла — мягкого, пульсирующего сплетения нервов, которое соединяло броню с позвоночником носителя, — и Аякс закричал.

Это был крик боли. Настоящей боли — не транслируемой через динамики, а вырвавшейся из человеческого горла под маской. Его левая рука, которая только что заносилась для удара, безвольно повисла. Броня на ней начала пульсировать хаотично, теряя форму и стекая вниз, словно расплавленный воск.

— Нервный узел повреждён! — объявил я, адресуя это своим конструктам. — Целиться в позвоночник! В точки соединения!

— Понял! — крикнула Лера и дала ещё одну очередь — на этот раз по Бете, который всё ещё сражался с Санитаром-1. Пули не пробили броню, но отвлекли его, и Санитар-1 использовал этот момент, чтобы провести серию ударов. Один из клинков достиг цели — нервный узел на правом плече Беты лопнул, и правая рука Симбионта повисла.

— Ещё один! — крикнул я, уворачиваясь от удара Аякса, который, несмотря на повреждённую руку, всё ещё был опасен. Его броня компенсировала потерю конечности, перераспределяя массу и создавая дополнительные защитные слои. Но он стал медленнее — и это давало мне преимущество.

Гамма, видя, что его товарищи теряют боеспособность, сменил тактику. Он отступил от Санитара-2 и выбросил из груди длинный, толстый костяной гарпун на органическом тросе. Гарпун пролетел через весь коридор и вонзился в грудь Санитара-1 — туда, где под рёбрами пульсировало его донорское сердце. Кардиостимулятор пискнул и замолчал. Санитар-1 замер на месте, его глаза остекленели.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. ИСТОЧНИК №1 ОТКЛЮЧЁН. ПАРАЗИТИЧЕСКАЯ СЕТЬ ТЕРЯЕТ ЭНЕРГИЮ. УРОВЕНЬ ЭНЕРГИИ: 34%. АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ НЕ АКТИВИРОВАН БЛАГОДАРЯ РЕЗЕРВНОМУ ПИТАНИЮ ОТ ГЕНЕРАТОРОВ.]