Юрий Драздов – Некромант в белом халате. Арка 2. (страница 7)

Сейчас перед ним было то же самое. Только пациентом был не человек, а целое здание. И скальпелем должен был стать огонь.

— Доктор, — позвала Майя, становясь рядом. — Я читала о таких вещах. В медицинских отчётах из зон боевых действий. Когда инфекция выходит из-под контроля, врачи сжигают целые госпитали. Вместе с пациентами. Это... это законно?

— Это необходимо, — ответил Лев. — Эти люди... они уже не пациенты. Они часть колонии. Если мы не остановим её, она разрастётся дальше. Захватит весь бункер. Потом — поверхность. Потом — всё, что осталось от города. Мы должны сделать это.

— Но как? У нас нет огнемёта. У нас нет зажигательных бомб. У нас только автоматы и...

— У нас есть спирт, — перебил Лев. — Медицинский спирт со склада. Десятки литров. И у нас есть я. — Он сжал левый кулак, и коготь выдвинулся, блеснув в тусклом свете биолюминесценции. — Этого должно хватить. По крайней мере, чтобы начать.

Они двинулись вглубь коридора. Пульс бежал впереди, принюхиваясь к запахам, оскалив зубы. Санитар шёл позади, его сердце, стимулированное кардиостимулятором, билось ровно и сильно — семьдесят ударов в минуту, механический метроном, который странно контрастировал с хаотичной пульсацией колонии. Майя держалась в середине, водя стволом автомата из стороны в сторону. Лев замыкал процессию.

Коридор расширился, образуя нечто вроде перекрёстка. Здесь колония была особенно густой. Стены исчезли под слоем биомассы, которая образовывала выступы, похожие на рёбра. С потолка свисали не просто сталактиты, а целые гроздья из переплетённых сосудов и нервных тяжей. В центре перекрёстка находилось нечто, что Лев сначала принял за скульптуру — но потом понял, что это человек.

Вернее, то, что от него осталось.

Тело было вплавлено в стену колонии. Руки и ноги исчезли, заменённые щупальцами биомассы, которые тянулись к потолку и полу. Грудная клетка была вскрыта, и из неё росли трубы — дыхательные каналы, через которые колония вентилировала эту секцию. Голова сохранилась — и она была жива.

— Помогите... — прошептали губы, потрескавшиеся и покрытые коростой. Глаза, мутные и белые, повернулись к Льву. — Пожалуйста... помогите...

Лев подошёл ближе. Он узнал униформу — это был военный врач, судя по нашивкам на остатках халата. Один из тех, кто работал в бункере до того, как колония захватила сектор. Один из тех, кто не успел эвакуироваться.

— Доктор... — прошептал человек. — Я думал... вы не придёте...

— Я пришёл, — ответил Лев. — Что здесь произошло?

Человек попытался ответить, но его голос прервался приступом кашля. Изо рта выплеснулась струя гноя, которая тут же впиталась в биомассу на стене.

— Вакцина... — выдавил он. — Экспериментальная... мы испытывали её... но что-то пошло не так... она... она активировала бактерии... вместо того чтобы убить... превратила пациентов... в это... — он дёрнул головой, указывая на стены. — Я пытался... сбежать... но колония... она схватила меня... теперь я... часть её...

— Вы ещё живы, — сказал Лев. — Я могу попытаться...

— Нет! — Человек дёрнулся, и биомасса вокруг него сократилась, подтягивая его глубже в стену. — Не пытайтесь! Я уже... я уже не человек. Мои органы... заменены... моя кровь... это гной... я чувствую... как колония дышит... как она думает... я — она... а она — я...

Он замолчал, тяжело дыша. Его глаза, мутные и почти слепые, смотрели на Льва с выражением, которое тот не мог расшифровать. Мольба? Предупреждение? Или просто последняя искра человеческого сознания, которая ещё теплилась в этом разрушенном теле?

— Вы должны... сжечь это, — сказал человек наконец. — Всё крыло. Сжечь дотла. Если вы не сделаете этого... она вырвется наружу... она найдёт путь к реактору... и тогда... тогда будет поздно...

— Я знаю, — ответил Лев. — Я сделаю это.

— Тогда... сделайте это сейчас, — прошептал человек. — Начните с меня.

Лев замер. Коготь на его левой руке был готов выдвинуться, но это было не тем, о чём просил человек. Он просил об огне. О чистом, всепоглощающем пламени, которое уничтожит и колонию, и его самого. Об эвтаназии. О милосердии.

— Вы уверены? — спросил Лев.

— Я врач, — ответил человек. — Я знаю, когда пациент безнадёжен. Я — пациент. Я — безнадёжен. Пожалуйста... коллега... дайте мне уйти.

Лев закрыл глаза. Параметр «человечность» пульсировал перед внутренним взором — семьдесят девять процентов. Сейчас он должен был принять решение, которое опустит этот параметр ещё ниже. Но выбора не было. Или, вернее, выбор был — но только один из вариантов был правильным.

Он достал из разгрузочного жилета флакон с медицинским спиртом. Отвинтил крышку. Протянул руку к человеку.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Алексей... Викторович... Симонов... военный хирург... третьего ранга...

— Доктор Симонов, — Лев склонил голову в знак уважения. — Для меня честь разделить с вами эту профессию. Покойтесь с миром.

Он вылил спирт на голову и грудь человека. Тот не сопротивлялся — наоборот, закрыл глаза с выражением облегчения на лице. Лев достал зажигалку — простую, бензиновую, найденную на складе. Чиркнул кремень. Пламя вспыхнуло, дрожа в его руке.

— Прощайте, коллега.

Он бросил зажигалку. Спирт вспыхнул мгновенно, и человек исчез в ревущем пламени. Биомасса вокруг него закричала — не голосом, а вибрацией, которая прошла сквозь стены, сквозь пол, сквозь самоё ткань бытия. Колония почувствовала боль. И она начала защищаться.

---

Часть 4: Ответ колонии

Коридор взорвался движением.

Лев ожидал этого. Он знал, что колония не будет пассивно наблюдать за тем, как её уничтожают. Но масштаб ответа превзошёл все его ожидания. Стены, покрытые биомассой, начали сокращаться — ритмично, спазматически, словно пищевод, проталкивающий пищу в желудок. Пол под ногами стал волнообразным, пытаясь сбить их с ног. С потолка сорвались сталактиты — не хаотично, а целенаправленно, нацеливаясь на источник тепла, которым были Лев и его огонь.

Они падали, как копья. Один из сталактитов вонзился в пол в сантиметре от ноги Майи, пробив кафель и застряв в бетонной подушке. Другой ударил Санитара в плечо — но хитиновые пластины, вшитые в его тело, выдержали удар. Сталактит отскочил, оставив глубокую царапину, и разлетелся на осколки, которые тут же начали впитываться в биомассу на стенах.

— Майя, огонь! — крикнул Лев.

Она вскинула автомат и дала короткую очередь. Пули прошили биомассу на стене, разрывая сосуды и вызывая фонтаны гноя. Но это было всё равно что стрелять в океан — раны затягивались почти мгновенно, зарастая новой тканью, которая росла с чудовищной скоростью. Регенерация колонии была на порядок быстрее, чем у Гончих. Возможно, быстрее, чем у Гнойного Колосса.

— Стрельба неэффективна! — крикнула Майя. — Нужно больше огня!

— Санитар! — скомандовал Лев, посылая ментальный импульс. — Спирт!

Конструкт повиновался. Он снял с плеча канистру с медицинским спиртом — одну из трёх, которые они взяли с собой, — и открыл вентиль. Струя жидкости ударила в стену, пропитывая биомассу. Лев тут же бросил вторую зажигалку, и пламя вспыхнуло, разбегаясь по коридору, как живое существо. Биомасса кричала — теперь уже в полную силу. Вибрация была настолько сильной, что кафельная плитка на стенах пошла трещинами, а с потолка посыпалась штукатурка.

Но колония не сдавалась. В ответ на огонь она выдвинула новые защитные механизмы. Из стен начали выдвигаться щупальца — длинные, толстые, покрытые хитиновыми крючьями. Они тянулись к Льву, к Майе, к Санитару, пытаясь схватить их, утащить вглубь биомассы, растворить в своём пищеварительном тракте. Одно из щупалец обвило ногу Майи и потащило её к стене. Она закричала, пытаясь удержаться, но пол был слишком скользким от слизи.

— Пульс! — крикнул Лев.

Собака отреагировала мгновенно. Мощные челюсти сомкнулись на щупальце, перекусывая его пополам. Из обрубка хлынул гной, смешанный с кровью и какой-то мутной жидкостью. Майя высвободилась и откатилась в сторону, тяжело дыша.

— Спасибо, — выдохнула она, обращаясь к Пульсу. Собака ткнулась носом в её руку и снова встала в боевую стойку.

Лев тем временем продвигался вперёд, используя коготь как оружие. Огня у него больше не было — зажигалки кончились, а спирт нужно было экономить для главного удара. Но коготь работал не хуже скальпеля. Лев прорубался сквозь щупальца, рассекал сосуды, пробивал хитиновые наросты. Каждое его движение было точным, выверенным, как во время операции. Он не дрался — он оперировал. Иссекал поражённые ткани. Удалял опухоль, которая разрослась по всему сектору.

— Доктор! — крик Майи. — Сзади!

Лев обернулся и увидел, как из стены выдвигается нечто новое. Это был не щупалец и не сталактит. Это была фигура — человеческая, но искажённая, перекошенная, собранная из обломков костей, мышц и хитина. Голем. Защитный механизм колонии, который она слепила из поглощённых тел и минеральных отложений.

Голем сделал шаг вперёд. Его ноги, состоящие из сросшихся берцовых костей нескольких человек, громко стучали по кафельному полу. Руки — длинные, многосуставные, с когтями из хитина — тянулись к Льву. Голова была собрана из трёх черепов, сросшихся воедино, и в пустых глазницах горел тусклый, гнилостный свет.

— Санитар! — скомандовал Лев. — Удерживай его!