Юрий Драздов – Инквизитор районного масштаба. Арка 2. (страница 2)

— Тогда сделаем так, чтобы они его не активировали, — сказал Грегор и повернулся к Шёпоту. Тот уже закончил проверку винтовки и теперь смотрел на старшего инквизитора пустыми, ничего не выражающими глазами. — Шёпот, ты на крыше. Если кто-то попытается выйти через чёрный ход — стреляй на поражение. Не в голову, в конечности. Нам нужны пленные.

Шёпот кивнул и бесшумно растворился в тенях, словно его и не было. Кай проследил за ним взглядом и поймал себя на мысли, что этот человек двигается так же, как Рэм. Или как Архивариус. Или как любой из тех, кто провёл в подполье достаточно времени, чтобы научиться сливаться с темнотой.

— Теперь ты, — Грегор повернулся к Каю. — Твой планшет всё ещё заражён?

— Частично, — признался Кай. — Я перепрошил его вчера, но вирус въелся в ядро. Полностью удалить его можно только в сервисном центре, а для этого нужно сдать устройство на диагностику и заполнить три формы. Я решил, что проще оставить всё как есть.

— Хорошо, — кивнул Грегор. — Вирус — это плохо. Но он же — твоё преимущество. Тот, кто писал «Плакальщика», использовал код, похожий на твой вирус. Если внутри начнётся неконтролируемый выброс, твой планшет срезонирует и, возможно, сможет его частично погасить. Это риск, но риск оправданный.

— Ты хочешь использовать меня как громоотвод? — спросил Кай.

— Я хочу использовать тебя как инквизитора, — ответил Грегор. — Инквизитора, у которого есть выбор. Ты можешь остаться здесь, за периметром, и координировать операцию через Лину. Или можешь пойти со мной и сделать то, что должен. Решай.

Кай посмотрел на планшет. Шкала Коэффициента пульсировала в углу обзора. 0,45. Где-то там, в глубине машины, Система ждала его решения. Ждала, чтобы скорректировать его рейтинг — вверх или вниз, в зависимости от того, что он выберет. Но Кай больше не думал о Системе. Он думал о тётушке Маре, чьи руки дрожали, когда она оседала на табурет. О миссис Грете, прятавшей чёрные ладони в складках халата. О подростке с баллончиком, который хотел красоты в сером мире. О Барни, застрявшем в стене. О парне из бара «Сбой», который был готов умереть, лишь бы не исчезнуть из реестров.

Он думал о том, что если он останется за периметром, все эти люди — и тысячи других, таких же отчаявшихся, — будут продолжать умирать. От штрафов. От дематериализации. От пиратских свитков, которые давали им ложную надежду. И ничего не изменится.

— Я иду, — сказал он.

Грегор кивнул и положил руку на рукоять меча.

— Тогда слушай мой приказ, инквизитор Кай. Когда мы войдём внутрь, ты не достаёшь шокер. Ты не активируешь щиты. Ты не пытаешься арестовать кого-либо. Ты смотришь. Ты слушаешь. Ты анализируешь. И если увидишь Архивариуса — даёшь мне знак. Всё остальное я беру на себя.

— А если там будет Рэм?

Грегор помолчал. Его лицо, освещённое тусклым светом далёких неоновых вывесок, было непроницаемым.

— Если там будет Рэм, — сказал он наконец, — ты отойдёшь в сторону. Потому что Рэм — это мой должник. И я хочу вернуть долг лично.

2

Они двинулись через промзону.

Дождь усилился, превратившись из мороси в полноценный ливень. Вода потоками текла по ржавым крышам заброшенных цехов, по кучам строительного мусора, по остовам разбитых грузовиков, брошенных здесь десятилетия назад. Лужи вспухли, став маленькими озёрами, в которых плавала радужная плёнка — остатки спектральной маны, просочившейся из-под земли. Воздух дрожал от остаточной энергии, и Кай чувствовал её каждой клеткой тела. Это было похоже на то, как если бы он шёл сквозь невидимое облако заряженных частиц, которые оседали на коже, на одежде, на линзах интерфейса, оставляя после себя лёгкое покалывание.

Грегор шагал впереди, широким, размашистым шагом, не обращая внимания на дождь. Его доспех, покрытый рунами, слабо светился в темноте, и пар поднимался от его плеч — влага испарялась, едва коснувшись металла. Меч на поясе гудел всё громче, и теперь Кай слышал этот гул даже сквозь шум дождя. Казалось, клинок чувствовал близость врага и рвался из ножен.

Лина шла справа от Кая, придерживая планшет с картой периметра. Её механическая рука, переведённая в боевой режим, издавала мерное жужжание, и при каждом шаге манипуляторы на кончиках пальцев подёргивались, словно им не терпелось схватить что-то — или кого-то.

— Склад №7 прямо по курсу, — сказала она, сверяясь с картой. — Сто метров. Восемьдесят. Шестьдесят. Глушилка работает стабильно. Фоновая мана в радиусе подавлена на семьдесят процентов. Если они попытаются активировать свиток, у них уйдёт в три раза больше времени, чем обычно.

— А если «Плакальщик»? — спросил Кай.

— Тогда всё будет зависеть от того, сколько маны они успели накопить до нашего прихода. — Лина мельком взглянула на него, и её красная линза на мгновение сфокусировалась на его лице. — Не геройствуй, Кай. Если увидишь, что кто-то активирует инжектор или свиток с багровым свечением — не пытайся его спасти. Беги. Потому что через пять секунд он превратится в ходячий реактор, и всё, что ты сможешь сделать, — это умереть вместе с ним.

— Я уже видел такое вчера, — сказал Кай. — В переулке. Парень активировал «Плакальщика», и из него начало вырываться что-то... я даже не знаю, как это назвать.

— Статические щупальца? — спросила Лина. — Багровые нити? Ощущение, что реальность вокруг него трещит по швам?

— Да.

— Это оно и есть. «Плакальщик» — это не просто заклинание. Это протокол коллапса. Он отключает все цифровые барьеры между человеком и Подпространством. И когда барьеры падают, Подпространство начинает просачиваться внутрь. В тело. В разум. В душу. — Она помолчала. — Я анализировала образцы, которые ты принёс. Код «Плакальщика» на восемьдесят процентов совпадает с кодом «Серых Свитков», которые распространял Рэм. Но оставшиеся двадцать процентов — это что-то совершенно новое. Как будто кто-то взял исходный код Рэма и добавил в него... вирус. Не магический. Биологический.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что «Плакальщик» — это гибрид. Магия плюс генная инженерия. Такие вещи не делают в подвалах на коленке. Для этого нужна лаборатория. Оборудование. Специалисты. — Лина понизила голос. — Корпорация «Правовые Инновации» три года назад закрыла проект «Генезис». Официальная причина — нехватка финансирования. Неофициальная — кто-то наверху решил, что смешивать магию с биологией слишком опасно. Но лаборатории остались. И специалисты остались. И кое-кто из них, возможно, нашёл нового работодателя.

Кай хотел что-то ответить, но в этот момент Грегор поднял руку, призывая к тишине. Они стояли перед входом в переулок, ведущий к складу №7. Ворота — ржавые, массивные, с облупившейся краской — были приоткрыты, и изнутри пробивался слабый свет. Не магический — обычный, жёлтый, от лампы накаливания или свечи. Запах, доносившийся из переулка, был сложным: сырость, плесень, машинное масло и — поверх всего этого — горелая резина. Запах серой маны. Запах «Плакальщика».

— Шёпот на позиции? — тихо спросил Грегор.

— Да, — ответила Лина, сверившись с планшетом. — Он на крыше. Видит чёрный ход. Докладывает, что внутри движение: четыре, может, пять тепловых сигнатур. Одна из них очень яркая — возможно, это печатный станок.

— Станок, — повторил Грегор задумчиво. — Если они печатали свитки прямо здесь, значит, у них есть запас сырой маны. И если мы эту ману не обезвредим, она может сдетонировать при штурме. Кай, ты знаешь, как отключить станок?

— Никогда не видел таких устройств, — признался Кай.

— Я видел, — сказала Лина. — Обычно у них есть аварийный клапан. Рычаг с красной рукоятью. Если его повернуть, подача маны прекратится, и матрица для печати свитков остынет за пару минут. Но проблема в том, что этот рычаг обычно находится в самой опасной точке — рядом с накопителем.

— Значит, мы должны добраться до накопителя, — резюмировал Грегор. — Лина, остаёшься здесь. Поддерживаешь глушилку и координируешь Шёпота. Кай, ты идёшь со мной. Двигаемся быстро, тихо, без лишнего шума. Если кто-то попытается активировать свиток — бьём на поражение в руку. Если активирует «Плакальщика» — отступаем и вызываем зачистку.

— А если активирует инжектор? — спросил Кай, вспоминая вчерашнего парня, который вонзил себе в вену ртутно-чёрную жидкость.

Грегор посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах, тёмных и глубоких, мелькнуло что-то похожее на скорбь.

— Тогда мы молимся, — сказал он. — И стреляем в голову.

3

Переулок встретил их тишиной.

Они вошли через приоткрытые ворота, ступая осторожно, стараясь не наступать в лужи и не задевать ржавые куски арматуры, разбросанные по асфальту. Кай держал шокер наготове, но не включал его — глушилка Лины подавляла магический фон, и любое активное заклинание сейчас было бы бесполезным. Планшет на поясе вибрировал, предупреждая о высоком уровне помех, и интерфейс перед глазами подёргивался, как старая киноплёнка. Кай сбавил яркость до минимума, чтобы не отвлекаться, и положился на собственные чувства.

Склад №7 представлял собой приземистое здание без окон, сложенное из бетонных блоков. Когда-то здесь находилась диспетчерская завода — место, откуда управляли конвейерными линиями и следили за отгрузкой продукции. Теперь от былого величия остались только ржавые пульты с выломанными кнопками, обрывки кабелей, свисавшие с потолка, и запах — тот самый, многослойный запах, который преследовал Кая последние дни. Горелая резина, сырой бетон, озон и что-то сладковатое, приторное, как разлагающиеся цветы.